В самые жаркие дни козлобородник пустил по ветру свой лохматый пух. Даже море засорил.
Поля на пляже устроилась очень хитро. Сама на тёплом песке, а пятки у воды. Волна прибежит, пятки пощекочет и назад, к своим крабикам, к морским конькам, к устрицам в корявых домиках.
Пушинки козлобородника летели то стайками, то поодиночке. И вдруг Поля увидела, как в погоню за весёлыми парашютистами устремилась, треща огненными крылышками, саранча.
— Ах ты, глупая! — испугалась за саранчу Поля, вскочила и вбежала в море.
Вот и саранча. Лежит на боку. Лапками шевелит.
Подставила ей палец. Вползла. Сидит, уцепилась.
Разглядывай её, переворачивай.
Отнесла Поля саранчу на берег. Положила на полотенце:
— Обсыхай.
Сама купаться побежала. Смотрит — ещё саранча. С ноготок.
Подвела ладошку, выловила, а у маленькой саранчи ума — ну никакого. Щёлк — и опять в море. Спасайте!
Поля торопиться не стала. Окунулась. Нырнула разочек. На крабов посмотрела, поискала морских коньков, а на остальные чудеса воздуху не хватило.
Вынырнула. Нашла глупую маленькую саранчу, исхитрилась, вынесла на берег.
— Поля, что ты такая озабоченная? — удивилась мама.
— Будешь озабоченной, — Поля даже вздохнула. — Я ведь две жизни спасла.