Чудо за порожком

КРАСНАЯ ГОРКА

Утром мама взяла Полю на базар.

На улице ни одной машины, на небе ни единого облака, и всё пространство от зенита до асфальта заполнено жаром солнца.

Прошли через сквер под плакучими ивами.

— Мама! — удивилась Поля. — В Евпатории, на моей родине, тень ласковая.

— Евпатория — город ласковый, — сказала мама.

Пересекли по «зебре» ещё одну прямую улицу, прошли прохладными тенистыми дворами — и вот он, базар.

В Полином посёлке тоже есть базар. Длинный навес. Длинных два прилавка. На одном торгуют мясом, на другом сухофруктами, а дальше — ларьки со всяческой едой и четыре длиннющих ряда одежды, обуви, игрушек, порошков для стирки…

— О! — сказала Поля, глядя на евпаторийский базар.

Прилавки были красны от клубники.

— Мама, тут одними запахами объешься.

— Пошли, выберешь самую вкусную.

— Нет, сначала посмотрим! — и ахнула: — Мама, у них уже вишня поспела!

— Черешня, красавица! — улыбнулась девочке смуглая чернобровая девушка. — Отведай! Моя черешня, как мёд. Отведай, отведай! Бесплатно.

— Мы видим, черешня отличная, — согласилась мама. — Взвесьте полкило.

— Берите килограмм. Дёшево. Урожай нынче небывалый.

Мама купила килограмм.

Дальше пошли лавки с абрикосами. Будто кто золото грудами насыпал. Абрикосов тоже купили.

— Мама! Да ведь это молодая картошка! — изумилась Поля.

— В Крыму картошку в мае копают.

Опять пришлось удивиться: молодая картошка стоила дороже и черешни, и абрикосов. Мама денег всё-таки не пожалела.

— В молоке сварим — такая вкуснота!

Потом они прошли медовыми рядами.

В поселке пчеловоды зазывали:

— Целебный мёд! Липовый! Гречишный! Майский!

Здесь и мёд был другой.

— Белая акация! Каштан! Горный! Апрельский — с персика, с миндаля!

— Возьмите моего, — предложил белобородый старик. — Коли мёд засахаренный, значит, без фальши. Этот прошлогодний, с софоры. От ста немочей. А этот молодой — с донника, с будяков.

Купили баночку белой акации.

В овощных рядах продавали крошечные кочаны очень молодой капусты, а редиски было уже мало, отходила. Зато трав, салата, моркови, огурцов, помидоров.

Покупали всего понемногу, но и у мамы руки были теперь заняты, и у Поли.

Вышли к памятнику. Молодая женщина. Длинная полоса цветов, обложенная мрамором.

— Красная горка! — сказала мама.

— Какие красивые цветы.

— Это могила. Здесь немцы расстреляли двенадцать тысяч человек. Моряков десанта, коммунистов и евреев. Даже детей.

Они возвращались домой молча.

— Знаешь, мама! А это все-таки хорошо, что рядом с Красной горкой базар и столько людей.

— Жизнь! — согласилась мама.