Чума Эпсилона

Глава 24

— Мой помощник вернулся с Эпсилона-4, — заявила мне агент Хоук на следующий день, когда меня снова доставили в допросную.

Со вчерашнего дня конвойная команда увеличилась — людей осталось столько же, а вот количество дронов удвоилось, и два боевых механизма сейчас висели по углам комнаты за моей спиной, а один завис прямо над головой. Похоже, что с каждым днем меня начинают считать все опаснее и опаснее.

— Надеюсь, ему не пришлось проходить через те же процедуры, что и мне, — сказал я.

— Теперь у меня есть доказательства, что вы не были на орбите во время нападения кочевников, мистер Тернбаум. Вы угнали космический корабль уже после того, как оно завершилось. И, разумеется, вы никогда не работали в транспортной компании на Эпсилоне-4.

Я готовился к подобному развитию событий со вчерашнего дня, так что большим откровением оно для меня не стало.

— Угнал, — согласился я. — Как я уже говорил, атака Кочевников здорово меня напугала, и мне показалось хорошей идеей убраться из системы Эпсилона как можно дальше. Сейчас я понимаю, что это было не самое правильное решение, и искренне сожалею о том, что мне пришлось преступить закон.

— Что ж, раз вы признаете факт угона, значит, мы немного продвинулись, — сказала она. — Готовы ли вы признать все остальное? Для начала можете назвать свое настоящее имя и рассказать, на кого вы работаете.

— Ни на кого, — сказал я. — Что бы вы ни думали по этому поводу, у меня нет никакой миссии, ради выполнения которой я воспользовался этим кораблем.

— Вы хотите сказать, что это была просто ошибка?

— Чисто импульсивное решение, принятое под давлением обстоятельств. Я сам не ожидал, что у меня получится.

— И тем не менее, вы весьма тщательно подделали записи в бортовом журнале и изменили данные в своем личном чипе, — сказала она. — Это умения, недоступные для обычного человека, и они говорят о специальной подготовке.

— Чего не сделаешь под влиянием адреналина, — сказал я.

— Я вижу, что вы не хотите сотрудничать и тянете время, но все еще не понимаю, на что вы рассчитываете. Или просто желаете испытать свою судьбу на Центрум-6?

Мне нужно было больше информации. Я все еще не понимал, почему они с такой уверенностью опознали во мне «призрака» корпораций и решили подвергнуть вторичному сканированию, но до сих пор ни словом, ни намеком не дали понять, что догадываются о моей связи с недавним происшествием, в котором участвовал «Звездный Доминатор» Кэмпбелла. Почему вообще я вызвал у них такие подозрения, что они посадили мой корабль сразу на военной базе. Только ли потому, что был единственным, кто вообще прилетел с Эпсилона-4?

Я еще понял бы повышенное внимание к моей персоне, если бы они догадывались о том, что я пытался провернуть неудавшуюся сделку с «наследниками», но об этом агент Хоук тоже не спрашивала.

— Предположим чисто гипотетически, что я действительно тот, за кого вы меня принимаете, — сказал я. — Возможно, меня просто не устраивают условия сделки, которую вы пытаетесь мне навязать.

— И чего бы вы хотели?

— Опять же, чисто гипотетически, меня устроил бы любой вариант, в котором мне не придется расставаться с рукой.

— Это исключено, — сказала она. — Но если мы договоримся, то вы сможете рассчитывать на установку нового протеза. Разумеется, не такого функционального.

Я покачал головой.

— Опасаетесь, что не переживете операцию? Если вы знаете о сложностях, которые могут с ней возникнуть, и предупредите нас заранее, наши хирурги сделают все, чтобы сохранить вам жизнь.

— Если я действительно «призрак» и мой протез является собственностью корпорации, вы же не думаете, что корпорация не позаботилась о том, чтобы никто не смог его разобрать и посмотреть, как он устроен? Или вы думаете, что они не предусмотрели варианта, в котором их «призрак» попадает в плен?

— Значит, есть какие-то закладки, и вы о них знаете.

— Я просто строю гипотезы, — сказал я.

— В рамках этой гипотезы вашим работодателем является «Кэмпбелл» или «Си-Макс»?

— Почему вы не допускаете, что я вольный агент?

— В вас вложено слишком много денег, чтобы корпорация отпустила вас в свободное плавание, и если вы хотите убедить меня в обратном, вам придется очень постараться.

— Мне кажется, вы уже выстроили в голове какую-то картинку, агент Хоук, — сказал я. — И теперь всеми силами стараетесь запихнуть меня в ее рамки.

— Я всего лишь пытаюсь установить истину.

— Давайте по фактам. Я угнал космический корабль, — отрицать это сейчас было глупо. Я знал, что мне не удалось достаточно замести следы. — Сейчас он, целый и невредимый, стоит на вашем взлетно-посадочном поле. Я никого не убил, ничего не взорвал, не устраивал никаких диверсий и не сделал вообще ничего, что могло бы представлять опасность для кого бы то ни было, тем не менее, вы обращаетесь со мной, как с опасным преступником, у которого руки по локоть в крови. Какие у вас для этого основания?

— Мы знаем, на что способны «призраки» корпораций.

— Откуда? Насколько мне известно, корпорации не враждуют с Содружеством, и если «призраки» и существуют, то их должны использовать исключительно в корпоративных войнах, нет?

— У нас есть свои источники информации.

— Шпионы внутри дзайбацу? — ухмыльнулся я.

— Я не собираюсь раскрывать вам методы нашей работы.

— Вы часто говорите о сотрудничестве, но сотрудничество — это штука обоюдная.

— А вы не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия, — сказала она.

Я пожал плечами.

Она не могла не понимать, что самый простой способ получить от меня информацию — это заставить меня говорить. Еще она должна была осознавать, какой риск будет нести операция по отсечению руки, и наверняка они прибегнут к ней в последнюю очередь.

В то же время, у меня было не так много вариантов. План, который я обдумывал все это время, был рискованным, и, откровенно говоря, мои шансы на успех стремились к нулю. Я не сомневался, что смогу взломать и взять под контроль несколько боевых механизмов, но, пожалуй, это было единственным, в чем я не сомневался.

Следующий этап, связанный с поисками убежища, был куда более рискованным. А уж попытки найти транспорт, который сможет незаметно доставать меня на материк…

Все это было очень сомнительно.

Кроме того, я опасался допустить ту же ошибку, что и на Эпсилоне-4, когда действовал слишком поспешно и не просчитал все возможные риски.

Если бы Кочевники не разнесли пересадочную станцию, все могло бы пойти совсем не так.

Дверь открылась и двое спецназовцев вкатили в комнату для допроса погруженный на антигравитационную тележку шкаф. Следом за ними вошли двое техников с тележкой поменьше, на которой было установлено несколько мониторов и дополнительное оборудование. Занятно, что поверх обычных комбинезонов техников заставили напялить тяжелые бронежилеты.

Вояки установили шкаф у меня за спиной и отошли к стене, взяв меня под прицел. Я задрал брови в театральном изумлении.

— Поскольку вы не оставляете нам выбора, мистер Тернбаум, мы собираемся подключить диагностическое оборудование к вашему разъему.

Я махнул головой в сторону замерших в позе повышенной бдительности военных.

— А эти пришли, чтобы кабель подержать?

— Обычные меры предосторожности.

— Обычные? — уточнил я. — И много «призраков» корпораций вы уже таким образом продиагностировали?

Агент Хоук пропустила мой вопрос мимо ушей.

Я не мог видеть, что происходит у меня за спиной. Что-то зажужжало, что-то завибрировало, а потом я услышал шаги и почувствовал, как к моему затылку прикасается холодный металл.

— Мы готовы начинать, агент Хоук, — сказал техник, готовый воткнуть кабель мне в голову.

— Начинайте.

И он вставил кабель.

Щелк.

Я не вызывал волшебника, на этот раз он явился сам, и это меня неприятно удивило. Какие еще закладки есть у меня в голове? И не только в голове, если уж на то пошло?

Волшебник рвался в бой. Он порывался взломать подключенное оборудование и вывести его из строя, а прежде, чем это произойдёт, использовать его для входа в местную сеть и обрушить и ее тоже.

Но сейчас это было бы совершенно не ко времени, вокруг меня было слишком много людей и боевого железа, и использовать обрушение для своей пользы я бы все равно не смог.

Поэтому я попридержал его порыв и велел ему выстроить защиту.

То, что произошло дальше, можно описать только при помощи метафоры. Скажем, атакующие ударили в ворота осажденной крепости тараном и тут же выяснилось, что ворота сделаны из высокопрочной стали, а таран у них стеклянный.

Они подогнали другой таран, но он оказался сделан из того же материала. После третьей попытки я убедился, что у волшебника все под контролем и перестал следить за процессом.

С таким оборудованием им мою защиту не обойти, а что-то более серьезное они сюда вряд ли доставят. Я не сомневался, что где-то в Содружестве, а может быть, даже на этой планете существует аппаратура и нейромозги, способные сокрушить моего волшебника, но вряд ли вся эта вычислительная мощь обладает хоть какой-то мобильностью.

В этом я увидел еще один шанс.

— Гм, — сказал техник. — Попробуй еще раз сменить протокол.

— На что? — огрызнулся второй. — Ты же видишь, он не реагирует.

— Что происходит? — поинтересовалась агент Хоук.

— В том-то и дело, что ничего не происходит, мэм, — объяснил специалист. — Такое ощущение, как будто мы пытаемся подключиться к несуществующему оборудованию. С таким же успехом можно было бы втыкать кабель просто в дырку в стене.

— Как вы можете это объяснить?

— Как будто сначала все тщательно зачистили, а потом там все выгорело напрочь, — сказал техник. — Потому что если бы там просто все выгорело, то остались бы какие-то следы. А тут ничего. Пустота.

— Только это невозможно, — сказал второй техник. — Потому что уничтожение чипа в девяноста пяти процентах приводит к неминуемой смерти носителя. А в оставшихся пяти — к значительным увечьям и нарушениям когнитивных функций.

— Предлагаю исходить из того, что я мертв, — сказал я.

— Скорее всего, имеет место уровень защиты, который мы не можем преодолеть, — сказал второй техник.

— Пробуйте дальше, — распорядилась агент Хоук.

Они долбились в эту стену еще полчаса, прежде чем решились признать свое поражение и вытащили кабель из моей головы.

— На этом все, мэм. Мы использовали все средства, которые были у нас в арсенале, но никаких результатов это не принесло.

— Что вам нужно, чтобы взломать защиту?

— Нейромозг уровня Три-А.

— Я распоряжусь, чтобы вам его доставили, — сказала агент Хоук.

Я ухмыльнулся.

Сразу видно, когда человек в чем-то совершенно не разбирается.

— Со всем моим уважением, мэм, это штуковина размером с небольшой дом, и на Эпсилон-Центре их всего четыре штуки, если считать с тем, который координирует работу боевых спутников на орбите. Сомневаюсь, что кто-то согласиться полностью отключить свой дата-центр и перевезти управляющий нейромозг на военную базу посреди океана. Куда проще отвезти этого типа на материк.

Вот об этом шансе я и говорил. Сбежать во время транспортировки на материк должно быть немного проще, чем выбираться с целой военной базы.

Но тут уже бежать надо будет без вариантов, потому что дата-центры, как правило, охраняют на параноидальном уровне, до которого обычным воякам далеко, а с нейромозгом уровня Три-А мой волшебник точно не совладает.

— Ладно, увозите свой хлам, — распорядилась агент Хоук, и я впервые уловил в ее голосе нотки неудовольствия. Техники потащили свое оборудование к выходу. — Как вы это делаете, мистер Тернбаум?

— Но я ничего не делаю, — сказал я. — Возможно, все проблемы в совместимости железа и софта.

— Я найду способ доставить вас на материк, — сказала она.

— Если возможно, я предпочел бы отправиться морем, — сказал я. — Всегда мечтал покататься на кораблике, покачивающемся на волнах.

— Вижу, что происходящее вас веселит.

— Скорее, немного забавляет, — сказал я.

— Вы понимаете, что этим никак не облегчаете свою участь?

— А какая разница? — спросил я. — Я же расходник, помните?

Нейромозг класса Три-А — это очень мощная и опасная штука. Дата-центры, в которых они располагаются, защищены лучше, чем апартаменты стратегических менеджеров на столичных мирах корпорации, причем защищены они не только от вторжения извне. Нейроинтеллект такого уровня может отвечать за сеть орбитальной обороны планеты или ее банковскую систему или весь воздушный транспорт, так что его повреждение может вызвать настоящий коллапс, ущерб от которого на планете любого типа будет сопоставим с ущербом от рейда Кочевников.

У меня не было никаких сомнений, что если Три-А правильно поставить задачу, он пробьётся через мою защиту и раскатает волшебника на атомы, после чего сможет препарировать все мои профили, как внутренности распластанной на куске стекла лягушки.

Лучше до этого не доводить.

Но вот сама дорога на материк могла стать неплохой возможностью. Многое будет зависеть от транспорта, который они используют для перевозки. Уронить в нужном месте атмосферный шаттл куда проще, чем захватить контроль над кораблем. Впрочем, не думаю, что военные Эпсилон-Центра до сих пор перевозят что-либо морем. Слишком это медленно.

Лодочки на развитых планетах обычно нужны только для того, чтобы туристов катать.

Наступило время ужина, и дрон-разносчик просунул через дверь очередную порцию еды. Сегодня мне предлагали угоститься гамбургером, и, как ни странно, на вид гамбургер выглядел вполне съедобным, да и аромат от него распространялся приятный. Помимо котлеты внутри булки лежал ломтик сыра, несколько мелконарезанных помидоров и добрая порция соуса.

К гамбургеру прилагалась порция жареного картофеля и стакан лимонада, и все это тоже смотрелось гораздо аппетитнее обычного. Тюремный синтезатор пищи окончательно сломался и заключенных начали кормить тем же, что едят остальные?

Я куснул гамбургер, и он показался мне вкусным. Картошка была хрустящей и в меру соленой. Лимонад — холодным и почти без привкуса химии. С чего бы вдруг такие перемены?

Я принялся за еду, прикончил гамбургер за несколько укусов и взялся за картошку, запивая ее лимонадом. На дне пакетика с картофелем обнаружился какой-то темный комочек.

Таракан заполз и помер от обжорства?

Я аккуратно, двумя пальцами, достал инородное тело из пакетика и обнаружил, что это миниатюрный наушник.

Попытка провокации от агента Хоук и ее коллег? Ничего другого мне в голову не пришло, поскольку у меня не было людей снаружи. У меня в принципе не было людей, которые могли бы прийти ко мне на помощь в этой ситуации. Да и кто мог обладать такими возможностями?

Тем не менее, я обтер наушник об одежду и всунул его в ухо. Хуже-то от этого уже точно не будет, зато хоть любопытство удовлетворю.

— Почему ты до сих пор не покончил с собой, Двадцать Седьмой? — раздался грубый синтезированный голос.

— А кто спрашивает? — поинтересовался я.

Говоривший знал мое имя, а это было невозможно. Никто на этой планете не знал моего имени.

Чертов Трехглазый Джо Кэмпбелл? Но как бы ему удалось протащить сюда этот наушник, и с чего бы он в принципе захотел со мной поговорить?

Я знал, что нужен ему отнюдь не для светских бесед.

В общем, в голове моей пронесся целый вихрь мыслей, а потом мой собеседник подозрительно знакомо хихикнул и продолжил уже своим нормальным голосом.

— Твое выражение лица в этот момент было бесценно, жалко, что ты его не видел. Впрочем, если ты хочешь, то позже я могу его тебе показать. Расслабься, кэп. Это я.