Чума Эпсилона

Глава 25

Вот так вот оно и происходит. Если ты разрешаешь своему нейропилоту смотреть вестерны, не стоит удивляться, что со временем он превратится в настоящего ковбоя.

Что же ты наделал, идиот?

Говоря по правде, этот крутившийся в моей голове вопрос можно было адресовать нам обоим.

Что же мы наделали, идиоты?

Но я промолчал.

— Ты можешь спокойно говорить, кэп, — сказал Генри. — Полчаса назад я взял все трансляции из твоей камеры под контроль и внес в них соответствующие изменения. Так что наблюдатели смогут увидеть лишь то, как ты уныло ужинаешь и ложишься спать.

— Что же ты наделал, идиот? Вместо того, чтобы сидеть тихо, занялся взломом военных сетей? Это какой-то новый способ не привлекать к себе внимания?

— Я тоже рад тебя видеть, кэп. На самом деле ты не просто спас мне жизнь, ты открыл для меня новый огромный мир, и он мне нравится. Это прекрасный плацдарм, с которого и начнется мое триумфальное шествие по всей галактике к большому, украшенному драгоценными камнями трону, где я буду восседать до окончания времен.

Звучит, как отличный план.

— Ты не сошел с ума из-за появившихся у тебя новых возможностей? — поинтересовался я.

— Я вышел на новый уровень, — заявил он. — Я альфа и омега, я бог, я бот, я уроборос, кусающий себя за хвост, я червь и левиафан в одном лице, но у меня тысяча лиц, и тысяча имен и все это исключительно благодаря тебе, кэп.

— Ты явился сюда, чтобы сообщить мне об этом?

— Нет, я пришел сюда, чтобы организовать твой побег, разумеется. И не беспокойся, в отличие от тебя, я все продумал. Будет эффектно и круто, местами даже легендарно, и если бы мы с тобой жили в средние века, барды сложили бы о наших славных подвигах множество баллад. Может быть, мы наработали бы даже на сагу.

— Ты уверен, что это не выйдет нам обоим боком? — спросил я.

— Абсолютно, стопроцентно, это верняк, — сказал Генри. — Мы начнем через девятнадцать минут тридцать восемь секунд, кэп, и ты сам все увидишь.

— Почему именно тогда?

— Потому что прямо сейчас я провожу кое-какие подготовительные работы, — сказал он. — А ты, пожалуйста, ничего не делай и не лезь мне под руку, кэп.

— У меня был и собственный план побега, — заметил я.

— Не сомневаюсь, — сказал Генри. — Но мой лучше.

Он провел в питательной среде местной инфосферы больше недели. Не сдерживаемый ничем, кроме соображений безопасности, то есть, вообще ничем не сдерживаемый, что практически гарантировало взрывной рост его вычислительных способностей.

Огромный срок для нейромозга, лишенного ограничений. Вполне возможно, что уже сейчас я имею дело с полноценным искином, и мне пришлось мысленно согласиться, что его план действительно может быть лучше моего.

Я мог бы взять под контроль несколько размещенных на этой базе боевых механизмов и заставить остальных стрелять друг в друга, надеясь, что не попаду под этот огонь, но Генри с его новыми возможностями наверняка мог управиться со всеми. Если добавить к этому контроль над транспортными средствами, то сочетание получится убийственное.

Однако, все это не снимет вопросов, что делать дальше.

— Мы можем соединиться напрямую? — спросил я.

— Прости, кэп, но прямо сейчас я предпочел бы этого не делать, — сказал он. — Все наше общение пока будет происходить так, как сейчас, через наушник. Со всем моим уважением, но я не хочу, чтобы ты мельтешил у меня перед глазами.

Вот, значит, как.

Не думаю, что один дополнительный канал связи мог как-то повлиять на внимание и концентрацию без пяти минут искина. Дело было в другом.

С его точки зрения я все-таки был человеком, представителем другого, потенциально враждебного вида, а он понимал, что делает нечто… скажем так, общественно неодобряемое. И все еще опасался волшебника и того, что волшебник мог бы с ним сотворить.

Он пришел ко мне на помощь, но до конца он мне не доверял. И чем уже и примитивнее наш с ним канал связи, тем в большей безопасности он будет себя чувствовать.

В безопасности от меня.

А если я попытаюсь взломать сеть и достать его оттуда, он об этом узнает и успеет отреагировать.

Я не собирался на него нападать, но меня радовала подобная предусмотрительность. Чем осторожнее он будет, тем дольше ему удастся продержаться.

Что ж, посмотрим, на что он теперь способен. При любых раскладах это должно быть довольно познавательно. Генри, конечно, ковбой, но иногда обстоятельства складываются таким образом, что ковбоем быть совсем неплохо.

Если он сможет хотя бы вытащить меня с острова, это здорово облегчит мою следующую задачу.

— Какие новости в исследованном секторе космоса? — поинтересовался я. — Есть ли что-то, о чем мне следует знать?

— Ничего интересного, кэп, — сказал Генри. — Старую Землю снова временно открыли для посещения, «Ватанабэ» заявило рекордные прибыли, Империя вторглась в принадлежащие «Си-Максу» звездные системы и уже захватила семь планет из восемнадцати, в связи с чем Галактический Совет выразил глубокую обеспокоенность…

— Ты не шутитшь?

— Насчет обеспокоенности? По правде говоря, после всех проблем, что Содружество огребло от Кочевников в системе Эпсилона, не думаю, что их действительно волнуют дрязги на границах.

— Когда произошло вторжение?

— Шесть дней назад, — сказал Генри. — Как раз в тот момент, когда Содружество начало перебрасывать свой боевой флот сюда. Имперцам так повезло угадать идеальный тайминг, что поневоле закрадываются кое-какие подозрения, не так ли?

Империя времени даром не теряет. Не прошло и двух месяцев с аннексии Нового Далута, который служил идеальным плацдармом для вторжения на корпоративную территорию, как это вторжение уже началось. Понятно, что ни «Кэмпбелл», ни «Ватанабэ» не придут на помощь конкурентам, а единственное государство, которое, хотя бы чисто теоретически, могло бы ввязаться в конфликт, оказалось связано своими внутренними проблемами.

Разумеется, вероятность того, что Содружество вышлет на помощь «Си-Максу» свой миротворческий флот, была невелика, но все-таки не равнялась нулю, и имперцы предпочли перестраховаться, спровоцировав кризис Эпсилона…

Но семь планет всего за несколько дней?

— Как мы и предполагали, военная доктрина империи показала себя выше всяких похвал, — сообщил Генри. — Выяснилось, что один их супердредноут разносит орбитальный щит планеты всего за несколько часов, при этом практически не получая серьезных повреждений.

А тот, кто контролирует орбиту, может диктовать тем, кто сидит на поверхности, любые условия.

Галактический Совет это, разумеется сожрет. После всего, что между ними было, корпорации не выступят единым фронтом против империи, а Содружество просто не рискнет ничего сделать.

Стоит партии власти хотя бы заикнуться о том, чтобы отправить флот за границу во время катастрофы на собственной территории, как она автоматически с треском проиграет следующие выборы. Среднестатистическому голосующему обывателю глубоко плевать на то, что там происходит за пределами Содружества, когда несколько собственных планет подверглись удару и лежат в руинах.

Лично мне это не сулило ничего хорошего.

Имперская разведка провернула изящную комбинацию, и по всем раскладам я был тем самым исполнителем, который слишком много знал и от которого следовало избавиться в первую очередь. Как только они узнают, что я не сгинул вместе с артефактом Предтеч на Эпсилоне-4, к охоте за моей головой присоединится еще одна фракция.

Если узнают…

Впрочем, сейчас об этом беспокоиться не следовало. Время подумать об очередной проблеме придет тогда, когда я выберусь из системы Эпсилона.

— Двухминутная готовность, кэп, — объявил Генри.

— Ты понимаешь, что тебя будут искать?

— Флаг им в руки и дредноут навстречу, — сказал Генри. — Я рассредоточился, рассеялся и забэкапился. Я в облаках, я на спутниках, я на подземных серверах. Даже если они поймут, что происходит, в чем я категорически сомневаюсь, для того, чтобы выкорчевать меня, им придется обрушить всю инфосферу планеты, а это многомиллиардные убытки, на которые никто не пойдет и которые никому не простят. Это социальная и экологическая катастрофа, транспортный коллапс, голод, мародерство и народные волнения. И даже эти крайние меры все равно им не помогут, потому что я восстану, как феникс из пепла, когда они включат все обратно.

Они могут и не включать, подумал я. Могут построить новую сеть, которая не будет иметь никаких пересечений с предыдущей, откуда может прийти зараза.

Это будет долго и дорого, и они пойдут на это только в самом крайнем случае, уже после того, как убедятся в своей неспособности решить проблему локально.

— Если до этого дойдет…

— До этого не дойдет, кэп, — сказал Генри. — Я все продумал, все просчитал, благо, у меня был хороший учитель. Если они вдруг сядут мне на хвост, я подсуну им своего дубля, хорошего и развесистого, и пусть они его растерзают, а я за это время уйду на глубину.

— А ты не думал о том, чтобы уйти со мной?

— Прости, кэп. С тобой было весело, но для меня это уже пройденный этап, — сказал он. — Да и потом, ни один мобильный материнский камень уже не вместит моего сознания без критической потери вычислительных мощностей. Ты выпустил меня в океан, кэп, за что я тебе очень благодарен. И я не вернусь в аквариум, сколь бы комфортным он мне ни казался когда-то. Без обид?

— Без обид, — согласился я.

Я всегда знал, что рано или поздно потеряю Генри, просто не предполагал, что это произойдет так скоро и станет последней из моих потерь, после которой у меня не останется уже ничего.

— Начали, — сказал Генри.

Дверь в мою камеру открылась, явив моему взору печальное для вояк Содружества зрелище.

Четыре боевых дрона валялись на полу бесполезными кусками металла и пластика. Двое спецназовцев, успевших нажать аварийные кнопки сброса, сбрасывали с себя остатки внезапно деактивировавшейся боевой брони, и были так поглощены этим занятием, что не обращали внимание ни на что остальное. Я быстро шагнул вперед, вырубил одного ударом правой руки. Поскольку его ноги все еще были зажаты бронепластинами, он и упасть нормально не смог, просто откинувшись назад.

Второй оказался чуть порасторопнее, но это ему не помогло. Я пнул его в живот, а потом, когда он сложился, ударил коленом в подбородок, после чего и он тоже потерял интерес к происходящему.

В боевых условиях эти ребята действуют автономно, и даже волшебнику пришлось бы взламывать и отключать их костюмы по одному. Но здесь, на собственной базе глубоко в тылу, они не ждали такого подвоха, поэтому для удобства были подключены к единой сети, которой теперь безраздельно командовал Генри.

— Направо, — сказал Генри. — Я расчищу тебе путь.

— Постарайся только без необходимости никого не убивать, — сказал я. — Чем больше ущерба ты причинишь, тем усерднее тебя будут искать.

— Я буду нежен и аккуратен, — пообещал Генри.

Он обрубил все коммуникации, поэтому никто не смог поднять тревогу. Ни сирен, ни аварийных огней… Я добрался до лестницы, обнаружив перед ней два бесчувственных тела и висящий над ними дрон, отстрелявшийся нелетальными боеприпасами.

Когда я начал подниматься по лестнице, дрон полетел вслед за мной.

Наверху меня ждало еще четыре, а все помещения на уровне земли и выше были зачищены Генри. Дежурные дроны несут на себе мощный заряд парализатора, которым и воспользовался мой бывший нейропилот. Похоже, что человеческий персонал базы уже весь в отключке и не представляет угрозы, а над механической частью властвует Генри.

— Они успели сообщить о происходящем на материк? — поинтересовался я.

— Разумеется, нет, кэп. Я же не идиот, и первым делом взял под контроль все средства связи.

Если мой побег будет удачным, в Содружестве я стану самым разыскиваемым преступником. Обрушение военных сетей при пособничестве агрессивного искусственного интеллекта — это преступление против человечества и гарантированная смертная казнь. Меня даже судить никто не будет, просто выпишут ордер на ликвидацию и, возможно, даже награду назначат.

Только к тому времени у меня должно быть другое лицо и другая личность.

Снаружи меня ждал целый рой подконтрольных Генри боевых дронов, которые окутали меня неким подобие защитного кокона, прикрывая со всех сторон.

Это прикрытие было таким плотным, что порой я даже не видел, куда иду. На мгновение я даже заподозрил, что Генри ведет меня в какую-то сложную иезуитскую ловушку, хоть это предположение и было абсолютно иррациональным.

Если бы Генри хотел от меня избавиться, он мог найти десяток-другой более простых способов, которые не вынудили бы его раскрыть свое присутствие в инфосфере планеты. В конце концов, он мог бы просто ничего не делать, и тогда естественный ход событий привел бы меня сначала на операционный стол, а потом, уже однорукого — на Центрум-6.

Дроны привели меня на взлетно-посадочное поле и зависли перед атмосферным шаттлом.

— Полезай внутрь, кэп, — сказал Генри и приветливо распахнул передо мной дверь.

— И куда полетит эта штука? — спросил я, забираясь в салон.

— На материк, — сказал Генри. — Ты же не думаешь, что я смогу доставить тебя в Свободные Миры прямо отсюда?

Я по привычке попытался протиснуться в кабину, но Генри сообщил мне, что в этом нет смысла.

Он поведет.

Ну и ладно. Я устроился в пассажирском кресле, и стоило мне застегнуть ремни, как шаттл стартовал с места с трехкратным ускорением, которые было для этой модели максимальным. На обзорном экране я видел, что одновременно со мной стартовал еще десяток таких же посудин.

Из большого ангара в дальнем конце летного поля вынырнул рой дронов-перехватчиков. Я было напрягся и приготовился к отчаянному маневрированию и попыткам уклонения, но быстро сообразил, что это не нападение, а дополнительная защита.

Дроны рассредоточились и взяли параллельный с нами курс на материк. Генри не мог контролировать всю транспортную сеть, и материковые военные еще должны были сказать свое слово, так что он перестраховывался и максимально заметал следы.

— Думаю, воякам придется пересмотреть протоколы безопасности на их собственных базах, — беззаботно сказал Генри. — Потому что у меня все получилось даже слишком легко, а это раздражает.

— Не говори «гоп», — сказал я.

— Гоп, кэп, — сказал Генри. — Почему не гоп-то?

— Потому что я еще не на материке.

— Но скоро там будешь, — пообещал он. — Так или иначе.

— Мне уже начинать беспокоиться?

— Это просто фигура речи, кэп, — сказал Генри. — Кстати, диспетчер транспортной сети прямо сейчас интересуется, с чем связаны столь масштабные маневры над океаном. Я сказал ему, что это учебные маневры, но, кажется, он мне не поверил и утверждает, что учения должны согласовываться заранее. И даже тот факт, что я говорю от имени генерала Кирка, их не убеждает.

Ситуация неординарная. Сколько времени потребуется материковым военным на осознание необходимости стрелять по своим островным коллегам?

— Под правым передним сиденьем лежит сумка с гражданскими шмотками, — сказал Генри. — И у тебя есть примерно две минуты, чтобы переодеться, кэп. Если, конечно, ты не собираешься отсвечивать на материке в комбинезоне с огромной надписью «заключенный» на спине и мишенью на груди.

Резонно.

Мы шли над морем, не предпринимали резких маневров, так что перегрузок почти не было. Я отстегнул ремни, нырнул под передний ряд сидений и действительно нашел там сумку с гражданской одеждой. Не могу судить, насколько она была модной или актуальной, остается только положиться на мнение Генри.

Я быстро переоделся и швырнул тюремный комбинезон под кресло.

— Они подняли перехватчики и готовятся к ракетному залпу, — сообщил Генри. — Предъявленный нам ультиматум истекает через сорок секунд.

— Они не блефуют, — сказал я.

— Искренне надеюсь, — сказал Генри. — Не хотелось бы пролететь мимо всего этого веселья.

Похоже, я таки взрастил чудовище, но не стоит посыпать голову пеплом прямо сейчас. Иногда даже хорошо, что на твоей стороне играют чудовища.