Да, капитан!

Глава 19

Молниеносным, почти неуловимым глазу движением Ксандр вынул из своего рукава небольшой тычковый нож и свободной рукой отодвинул меня за свою спину. И на смену вмиг обуявшему меня страху пришло чувство гарантированной безопасности. Широко расставив и чуть подогнув ноги, Ксандр корпусом подался вперед и стал переводить острие клинка с одного приближающегося дикаря на другого.

Иусхабия что-то затараторила на непонятном мне языке, и когда копья оказались совсем близко, а Ксандр был готов броситься в бой, Ивон приказал своим воинам отступить.

Все стихло. Я нехотя отклеилась от мужской спины и только после этого поняла, что вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Она говорит, вы не пираты, — сказал Ивон.

— Так и есть, — выплюнул Ксандр, все еще угрожая всем ножом.

— Но вы прибыли на пиратском корабле.

— Потому что это был единственный рейс в Огненное море.

— Зачем вам амадин?

— Мы в опасности! — Я робко вышла из-за Ксандра. — Волей судьбы оказались на чужих местах и не можем вернуться домой.

Ивон задумчиво поджал губы и взглянул на Иусхабию своим единственным глазом:

— Поручишься за них?

— Руки на отсечение! — заявила она, вздернув подбородок.

Отчаянная женщина. Я бы так не смогла.

— Останешься на Уцабора, пока они не привезут нертонские сокровища, — поставил условие вождь, поднимаясь на ноги. — Половина наша!

— Четверть! — поспорил Ксандр. — Три доли уже заняты Уолфином Кенаукутом, командой «Бреасы» и плиесцами!

— Треть, — передумал Ивон. — Или вас сейчас же освежуют.

Ксандр и Иусхабия переглянулись. Она одобрительно кивнула, и он ответил:

— По рукам!

Ивон подозвал к себе прячущуюся за хижиной девушку и на языке племени отдал какие-то распоряжения.

— Кто-то из вас двоих оставит тут свою кровь.

— Да. — Я вышла вперед. — Мы предупреждены. Я готова подписать договор своей кровью.

Дикарка подняла с земли пустую чашу и сорвала со своей шеи острый клык на веревочке. Она подошла ко мне, и я растерялась.

— А бумага? Пергамент? Папирус?

Ивон ухмыльнулся.

— Твоя кровь станет гарантией вашего возвращения. Даже если сокровища вскружат тебе голову, ты вернешься, иначе наш шаман проклянет твою кровь и нашлет на тебя мучительный смертельный недуг. Вот и весь договор.

Я судорожно сглотнула.

Девушка протянула мне клык, и меня начало подташнивать.

— А где гарантия, что вы не используете ее кровь после нашего возвращения? — вмешался Ксандр.

— Вам придется поверить мне на слово, — беспристрастно ответил Ивон.

— А Иусхабии в качестве заложницы вам мало?

— Иусхабия представляет здесь интересы своего племени. Вам же плевать на нее. А на себя — нет.

Мои пальцы задрожали. Я мысленно подбадривала себя тем, что колдовство — сущий бред. Но не забывала о певчем камне желаний. Сложно отвергать одну магию и верить в другу.

— Возьмите мою кровь! — вдруг вызвался Ксандр, шагнув к дикарке. — Вам же нет разницы, кого убивать в случае неудачи?

Ивон хмыкнул и дал свое согласие:

— Хорошо!

Я обомлела. Еще недавно Ксандр подставил меня, а сейчас принял весь удар на себя. Зачем ему это?

Побрезговав брать грязный клык, он полосонул себя ножом по ладони и занес ее над чашей. Я поморщилась от вида крови, но не могла отвести глаз от того, как вязко она капала на глиняное дно. Загорелая рука Ксандра вскоре побледнела. Он потерял полстакана крови, и только после этого Ивон решил, что ему хватит пожертвованного количества.

Сжав кулак, Ксандр поднес его к своей груди и исподлобья покосился на Ивона.

— Ступайте за мной. Оба! — скомандовал он, развернувшись и неспешно направившись к ничем не примечательной хижине.

Вслед за нами шла девушка и двое воинов. Иусхабия осталась на улице.

В хижине было мрачновато и душно. Несколько лежанок с ткаными одеялами у стен и две низкие лавочки представляли собой убранство. Свет поступал сюда из крошечных щелей в потолке.

— Где карта? — прямо спросил Ксандр.

Кровь все еще текла, струйкой уползая под рукав.

— Вы ее получите. Обязательно, — ответил Ивон. — Присаживайтесь. — Он указал на лавочки, а сам сел между ними, снова в позе лотоса.

Девушка принялась толочь какие-то травы в чашах и заливать их водой. Пока она готовила кашицу, воины строгали тонкие палочки. С подозрением поглядывая на них, мы сели по разные стороны от Ивона и стали ждать.

Прошло не меньше часа, прежде чем все сдвинулось с мертвой точки. Смеси и палочки были готовы, свечи зажжены, а в хижину привели местного шамана — худощавого слепого старика с костлявыми кривыми пальцами и сиплым до скрипа голосом.

Его довели до меня, и он положил руки на мою голову. От них пошел такой жар, что я побоялась, как бы мои волосы не загорелись. Потом он проделал то же самое с Ксандром и что-то объяснил Ивону.

— Раздевайтесь! — велел вождь.

— Что? — в голос переспросили мы, уставившись на него.

— Вы же не думали, что я просто отдам вам единственный экземпляр карты амадина? — усмехнулся он. — Вы заберете ее в виде татуировок на спинах. У женщины будет сама карта, у мужчины — обозначения.

— Господи, — прошептала я и закрыла глаза, стараясь держать себя в руках.

Не припомню, чтобы когда-то мечтала о татушке, наколотой в антисанитарных условиях в грязной хижине дикарей-каннибалов…

— Отпустите ее, — сказал Ксандр. — У меня довольно широкая спина. Войдет и карта, и обозначения.

— Э-эй, н-нет! — Ивон принял у девушки глиняный стаканчик с водой и отпил. — Огненное море и Нертонские острова очень опасны. Вы потеряете всю команду. Чем больше носителей карты будут беречь оставшиеся в живых, тем выше ваши шансы добраться до амадина.

Поглубже вздохнув, я напомнила себе, что на кону не только наше счастье, но и наши жизни, и твердо ответила:

— Делайте свою татуировку! — и принялась сдергивать с себя жакет.

Последовав моему примеру, Ксандр тоже встал, скинул с себя плащ и взялся за рубашку.

Мне уже было безразлично, что на меня смотрят дикари: разделась по пояс догола и прикрыла грудь скрещенными руками. Беглым взглядом скользнув по мускулистому торсу Ксандра, я отвела его в сторону. Наша ночь все еще хранила во мне свое эхо.

Нас уложили на лавочки, животами вниз. Не самое удобное положение, но мы могли видеть друг друга. Это придавало мне сил и решительности.

Ивон подал знак, и нас обступили. Шаман отдал задания. Острие палочки коснулось моей правой лопатки. Я стиснула зубы и увидела, как Ксандр одними лишь губами шепчет: «Прости меня».

Пока соображала, как это расценивать, мою кожу уже прилично накололи. Лопатку обжигало, щипало и саднило. Иногда я постанывала, зажмуривалась и закусывала губу. Ксандр был непреклонен: не выдал ни единой эмоции, кроме глубокой вины в своих глазах.

Нас промучили до самой ночи. Обработали готовые татуировки какой-то мазью и приклеили к ним куски пальмовых листьев.

Шамана увели, а Ивон, вставая, заявил:

— Отплывете на рассвете. Отдыхайте.

Мы даже не стали спорить. Когда все ушли, Ксандр первым поднялся с лавочки и пошатывающейся походкой подошел ко мне. Осторожно взяв меня за плечи, помог встать. Я выпрямилась перед ним, покачиваясь и привыкая к возвращающимся ко мне ногам.

— Больно? — поинтересовался он.

— Окажешь первую медицинскую? — я вложила в эти слова всю свою обиду.

Улыбнувшись, он склонился и, притянув меня к себе, поцеловал.

Хотелось оттолкнуть, закричать, дать пощечину, назвать хамом... милым хамом... Броситься к нему на шею, обвить ногами его талию, кусать его губы и царапать кожу... Что, впрочем, я и делала, когда встрепенулась.

Поддерживая меня под ягодицы, Ксандр опьяненным взглядом посмотрел в мое отстранившееся лицо и произнес:

— И все-таки я тебе нравлюсь.

Боже, что я творю?! Там, на корабле, меня ждет Шанард. А я тут целуюсь с его злейшим врагом! Хороша красотка! Даже Софийка так подло со своими парнями не поступала.

Я попыталась оттолкнуть Ксандра, но куда мне! Засмеявшись, он опустил взгляд на мою грудь и промурлыкал:

— А сосочки налились. Жаждут моей ласки.

— Не твоей! — Я завертелась в его объятиях.

— Что, шаман возбудил?

— Даже если и он, не твое дело!

— Ошибаешься, писечка, — томно прошептал он. — Мое. Потому что ты — моя.

— Тебе приснилось, что ли? Отпусти меня немедленно!

Он и ухом не повел. Крепче удерживая меня, понес к настилу из одеял.

— Я закричу! — пригрозила я.

— Кричи, — улыбнулся Ксандр. — Иусхабия предупреждала, чтобы мы вели себя тихо. Хочешь стать ужином для Ивона, кричи. Хочешь наслаждения, молчи. — Он уложил меня на подстилку и навис сверху: большой, темный, пугающий, знающий, чего хочет. — Ты же хочешь меня, Аврора. Не отрицай.

Внутри меня все сжалось от его проникновенного взгляда и дьявольски чарующего голоса. Губы запылали от прерванного поцелуя. Чувствовала себя грязной, порочной потаскухой, но действительно желала Ксандра: его ласк, поцелуев, объятий. Теперь причина моего попадания сюда стала прозрачной. Как бы я ни стыдилась многомужества Аври, а сама в глубине души мечтала быть предметом вожделения многих мужчин, управлять ими, повелевать, затмевать собой других женщин и довольствоваться своей коллекцией. Вот только моей проблемой было то, что я, наивная, испытывала к ним чувства. Любила Шанарда, желала Ксандра, проявляла симпатию к Кайду.

Ксандр пальцем обвел овал моего лица, скользнул по шее и ключице в ложбинку между холмами груди, прикусил нижнюю губу и положил руку на один бугорок. Грудь идеально вошла в его ладонь, и мне казалось, вот-вот лопнет от того, как она заныла от возбуждения.

Помяв ее, Ксандр двумя пальцами сжал сосок, и меня буквально затрясло. Неприятные ощущения от свеженабитой татуировки улетучились, мозг стремительно отключался, а тело запросило страсти.

— Хо-очешь, — шепотом протянул Ксандр, скалясь.

Я чуть приподнялась и в мольбе вымолвила:

— Бери.

Он склонился и горячо шепнул мне в губы:

— Моя?

И я сдалась:

— Твоя… сукин сын.

Ксандр сильнее сдавил мой сосок, и как только из моего горла вырвался крик, другой ладонью закрыл мне рот. Вдавив мою голову в настил, потерся вставшим членом о мое бедро.

В его глазах вспыхнула звездная бездна, поглотившая меня с головой. Не в силах бороться с желанием, я потянулась к его ширинке.

— Только полегче. Не обижай моего Пиратика.

Ксандр медленно убрал руку с моего лица и ослабил вторую.

— Ты дал своему члену прозвище? — офигевающе спросила я.

— Разве не подходит? Он же тот еще разбойник. Отнимает чужое и присваивает себе.

Мои руки продолжали расстегивать ремень и пуговицы, а дыхание Ксандра учащалось.

Я презирала себя за нездоровую тягу к нему. Но осознание нашей запретной связи кипятило кровь.

Рукой проникнув в мужские трусы, я ухватилась за ствол и закатила глаза. Меня окатывало волнами моря страсти от одного только ощущения его горячей плоти в своих руках. А предвкушение скорого слияния тел сводило с ума.

— Аврора, — сладко прошептал Ксандр, целуя мою шею. — Дьяволица... Ведьмочка... Чаровница...

Он приподнялся и вновь посмотрел мне в глаза. На его лице отразилось расслабление. Он снова сорвал с себя маску хладнокровного морского разбойника. Стал Сашкой, тем, что когда-то был санитаром, спасал жизни, а недавно открылся мне.

— Са-аша, — протянула я, водя рукой по обхваченному в кольцо члену.

Он замер.

— Давно я не слышал своего настоящего имени, — произнес он тихо, будто пытаясь поверить в услышанное.

Свободной рукой обхватив его за крепкую шею, я притянула его к себе и накинулись с бешеным поцелуем.

Черт! У меня голова кружилась от того, как властно его язык вторгался в мой рот. Ксандр умел реанимировать все мои чувства.

В безумном танце мы сорвали с себя обувь и брюки, и пальцы Ксандра приникли к моим складкам.

— Да ты вся течешь, — заулыбался он, легко вводя в меня два пальца и растягивая голодные стенки лона.

Изможденный стон и красные дорожки от моих ногтей на шее Ксандра засвидетельствовали мое наслаждение.

Большим пальцем надавливая на вершину моего женского средоточия, Ксандр принялся ублажать меня мастурбацией.

— Тебе нравится, кошечка? — вымолвил он, едва ли не причмокивая. — Нравится?

— Да-а-а... — застонала я. — Будь ты трижды проклят...

Я запрокинула голову и выгнулась навстречу буйным пальцам. Руки и ноги прокалывало несуществующими иглами, спина горела, в висках стучало, а грудь налилась свинцом. И вот когда меня должно было охватить оргазмом, Ксандр резко отнял руку.

Разочарованно выдохнув, я выпрямилась и взглянула на него. Он с аппетитом слизывал мои соки со своих пальцев и, стоя рядом со мной на коленях, рукой водил вдоль члена.

Заметив на головке прозрачную капельку, я, как сорвавшаяся с цепи дикарка, бросилась к нему и заглотила, превратив Ксандра в истукана. Покорно подняв глаза, я принялась интенсивно сосать и пальцами массировать аккуратную мошонку.

Шокированный Ксандр осторожно положил ладонь на мой затылок и стал направлять меня, задавать ритм, постанывать, рычать сквозь стиснутые зубы, вколачиваться в меня, наматывать волосы на кулак, и все это не сводя с меня плотоядного взгляда.

Мой напарник, защитник и любовник. Тот, кто сочетает в себе все и ничего. Человек-загадка. Человек-непредсказуемость.

Повалив меня на настил, Ксандр губами впился в мой рот и членом толкнулся в мое лоно. Трахая меня с лютой одержимостью, рыча, как я прекрасна, он не оставлял мне шансов и грубо, нагло, беспринципно превращал в свою рабыню.

— Люблю, — зашептала я, принимая в себя извержение его семени.— Люблю тебя, Сашка...

Хрипло, отрывисто дыша мне в ухо, он прилип своей мокрой грудью к моей, объединил биение наших сердец и ответил:

— Я тоже люблю тебя, Аврора...