Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит»

Глава 20

– Мы бы хотели послушать новейшую запись Второй симфонии Брамса, – сказала Морин продавцу в музыкальном магазине. Мистер Эванс, основываясь на долгом опыте, рекомендовал эту безмятежную симфонию как одну из лучших для стимулирования мыслительных процессов.

– Я более чем когда-либо уверен, – настаивал он, пока они дожидались, – что ключ ко всему лежит в этих числах. И должно быть больше, чем совпадением, то, что другой член нашей группы использует для телефонного сообщения цифровой код. Я не могу отделаться от ощущения, что мы стоит на пороге великого открытия. Этот листочек... – Он осекся, и паника начала закрадываться на его лицо. Он поспешно принялся обшаривать свои карманы. – Где листочек? – выдохнул он.

– Был у вас в руках, – сказала Морин. – Может быть, вы положили его на прилавок.

– Его там нет. Кто мог бы взять его? Кто, кроме... Мисс О'Брин, за нами следят! Он понимает, как близки мы к решению!

– Кто понимает?

– Если бы только у нас была эта бумага, мы бы знали. Но теперь мы в опасности – страшной, неизмеримой опасности.

– Не глупите, мистер Эванс. Это не викторианский Лондон туманной ночью. Это бульвар Голливуд, причём в ясный летний день. Ничего с нами не может случиться.

– Не может? Тогда что случилось с тем листком?

– Нет смысла его похищать. Это только копия – оригинал у лейтенанта Финча. Вы, должно быть, обронили его.

Продавец (не тот, которому Морин сделала заказ) подошёл к ним со стопкой пластинок.

– Если вы пройдёте в ту кабинку... – начал он.

Морин посмотрела на верхнюю пластинку. "Два герцога на пирсе", фокстрот Ларри Вагнера[116] и его "Ритм-мастеров".

– Бог мой! – воскликнула она. – Это не то, что мы хотели.

– Прошу прощения, – настаивал юноша, – но это ваш список. Можете проверить цифры. – И он протянул им до боли знакомое закодированное сообщение.

Морин начала смеяться так сильно, что продавец застыл с открытым ртом.

– Так вот что такое наш замечательный код! Мы часами ломаем голову, проверяя все свои самые гениальные идеи, и над чем мы корпим? Над списком танцевальных пластинок, которые Стивен Уорр хотел купить.

Мгновение Джонадаб Эванс выглядел удручённым, но его глаза тут же вспыхнули вновь. Морин могла покляться, что видела, как дёрнулся его нос.

– Мисс О'Брин, – объявил он, – это величайшее открытие с момента, когда был застрелен Стивен Уорр.

– Что? Покупка Уорром танцевальных пластинок? Это неудивительно; вероятно, он использовал их как афродизиак.

– Вы в самом деле верите, что это просто список покупок? Смотрите: разве люди, которые хотят купить пластинки, перечисляют их по номерам? Нет; они записывают название, возможно, исполнителя. И вспомните, когда, где и при каких обстоятельствах был найден этот список. Нет, мисс О'Брин; эти пластинки не случайный набор мелодий. Это послание!

– Вы хотите послушать их? – терпеливо спросил продавец.

– Подите прочь! – резко бросил мистер Эванс.

– Прошу прощения, сэр! – Продавец не без оснований выразил оскорблённое достоинство.

– Извините. – Мистер Эванс вновь впал в своё прежнее мягкосердечие. – Восемь пластинок по семьдесят пять – один пятьдесят – три – итого шесть долларов. Вот. Теперь идите прочь.

– И где вы найдёте это послание? – спросила Морин. – Мы должны проиграть их все и, может быть, выбрать сорок третье слово каждого текста или типа того? Или дело в мелодиях? Это было бы по-холмсиански – расположиться со скрипкой в руках и решить всё дело.

– Нет. Такого быть не может. Это должно быть чем-то сравнительно простым – чем-то, что дюбой из нас мог бы прочесть, дойдя до мысли, что это номера пластинок. Итак, первое, что нам следует сделать...

– Простите, пожалуйста. – Это был снова первый продавец. – Вот диск Брамса. Теперь, если вы пройдёте вот сюда...

– Вы тоже идите прочь, – сказал мистер Эванс, – и держитесь подальше.

– Пожалуйста, извините нас, – добавила Морин, – но это действительно важно. Возможно, – с сомнением добавила она себе под нос.

– Первым делом, – продолжал мистер Эванс, – надо расположить пластинки по порядку списка. Что первое – под номером 20518?

– "Спустись, Моисей", – прочитала Морин этикетку, – и "Я хочу быть как Иисус", исполняемые квартетом Таскиги[117]. Это даже не танцевальная запись, как остальные.

– Тогда дело в словах. "Спустись, Моисей"... "Я хочу быть, как Иисус"... СПУСТИСЬ... Я... Любое из них – вполне правдоподобное начало сообщения. Что дальше – 25414?

– "Ставлю царство на кон за поцелуй твой, сердце моё, Алоха", в исполнении...

– Неважно. Думаю, нам нужны только заглавия. МОЁ – НА – Я – НА – Я МОЁ... Нет. А, вот это подходит! СПУСТИСЬ НА! Так, что следующее – 25723?

– "Вскрытие Шуберта и..."

– Безупречно! СПУСТИСЬ НА ВСКРЫТИЕ... У нас уже есть послание. Дальше.

Каждый шаг значил пробы и ошибки – взвешивание качеств двух начальных слов и отбрасывание того, что не имеет смысла. И вот, после восьми подобных попыток на бумаге перед мистером Эвансом возникло сообщение:

КРУЖКА ?

СПУСТИСЬ НА ВСКРЫТИЕ ТРИ ДВА ЮЖНАЯ \/ УЛИЦА

ПЕСНЬ ?

– Всё! – издал он триумфальный клич. – Теперь нам нужна только карта – найти, где Стейн-стрит или Сонг-стрит[118] – хотя сложно сказать, где такая может быть, – и поторопиться туда, пока ещё кто-нибудь не сообразил, что значат эти цифры.

Морин тоже охватило его волнение. Она не пыталась остановить его, уточнив, что смысл списка указал им случай, а не разум.

– Через дорогу банк, – добавила она. – У них есть карты.

Прижимая к себе драгоценные пластинки, мистер Эванс двинулся из магазина, всем видом своим сзади напоминая столб со створками ворот по бокам. Но на пути его застыл охранник – второй продавец.

– Простите, сэр, – произнёс этот юнец, – но есть у вас восемнадцать центов?

Мистер Эванс резко замер и уставился на этот памятник наглости.

– А какое вам до этого дело, молодой человек?

– Налог на продажи с шести долларов, – терпеливо пояснил продавец, – составляет восемнадцать центов.

Морин уже достала свою сумочку и вручила ему требуемую сумму.

– Я внесу в это в бюджет по статье расходов, – добавила она, когда они вышли из магазина, – хотя и не знаю пока, где.

– Странно, – заметил мистер Эванс, пробираясь сквозь плотное движение на бульваре. – На Востоке мы всегда слышим, какой Калифорния процветающий штат, а все люди тут только и делают, что клянчат мелочь.

– В любом случае, – утешила его Морин, – это процветающий банк. Они дают вам карты бесплатно и безусловно.

Спустя несколько минут она в отчаянии подняла голову.

– Бесполезно, – произнесла она. – Сомерсет-плейс, Сомма-вэй, Сонора-авеню, Сопер-драйв – никакой Сонг-стрит.

– Тогда попробуйте Стейн.

– Пробовала. Стейрнс-драйв, Стил-авеню, Стелль-плейс, Стефенсон-авеню. Никакой Стейн-стрит. Я никогда про такую не слышала, но это ничего не доказывает. Я многом не слышала из того, про что в последнее время прочитала. Забавно, как можно годами жить в городе, не зная названий улиц.

– Я знаю, – сказал мистер Эванс. – Единственное, в чём можешь быть уверен, это в том, что в городе будет главная улица. Мейн-стрит[119], мисс О'Брин! В Лос-Анджелесе ведь есть Мейн-стрит?

– Конечно, есть, – рассмеялась Морин. – Главная головная боль городского совета. Театры бурлеска, ночлежки, Пиво по Пять Центов за Стакан – вот что это за улица.

– И она идёт на север и на юг?

– Да.

– Тогда она нам и нужна. Итак, как мы можем добраться до дома 32 по Южной Мейн-стрит?

– Но почему Мейн-стрит?

– Вы не улавливаете? Как полностью называется "Песнь кружки"? "Песнь кружки Мэна^"[120]. Должно быть, не нашлось ни одной записи с нужным словом в заголовке; человеку, который писал сообщение, пришлось подставить "кружку" и довериться удаче. Итак, как мы туда доберёмся?

– Красный вагон на бульваре довезёт нас до Пятой и Холма. Там придётся пройти пешком.

– И сколько времени это займёт?

– По пробкам – добрых три четверти часа.

– Слишком долго, – решительно промолвил мистер Эванс. – Такси!

Морин, пока они ехали по бульварам Голливуд и Сансет, то и дело косилась на своего спутника. Успех его криптоанализа, хотя и вызванный чистой случайностью, словно сделал из него другого человека. Это больше не был бледный и задумчивый кролик. Нет, внезапно он обратился в Человека Действия Без Лишних Слов. Ей подумалось, что это, должно быть, авторская интерпретация достопочтенного Дерринга Дрю

– Мисс О'Брин, – резко повернулся он к ней, – что было на другой стороне "Вскрытия Шуберта"?

Она посмотрела на пластинки у себя на коленях.

– "Два герцога на пирсе" – по-моему, это ужасно похоже на "Счастливчика Луи". – И ей пришло в голову, что лейтенант Финч едва ли одобрит такое сравнение.

Мистер Эванс авторитетно постучал по стеклу.

– Водитель, – повелел он, – измените конечный пункт на 232 по Южной Мейн-стрит. – И он вновь уселся в самодовольном молчании.

– Но почему? – спросила Морин, чувствуя себя глупой марионеткой.

– Вскрытие, – разъяснил он с оттенком снисходительности, – будет проведено в известном здании, адрес которого излишен. Следовательно, должно быть, подразумевалось число с обратной стороны.

– А если это не так, – сказала Морин, – мы можем вернуться и попытать счастья с домом 32.

– Нам это не потребуется, – изрек достопочтенный Дерринг Дрю.

Так и произошло. Водителю пришлось высадить их за пол-квартала от нужного адреса, такая рядом с ним творилась неразбериха. Морин увидела полицейские автомобили и людей в форме, а на какой-то момент ей даже показалось, что перед глазами мелькнула уже такая знакомая высокая и стройная фигура, показавшаяся совсем невозможной тут. Она посмотрела на толпящихся вокруг людей и с дрожью подумала, что спроси она их что-нибудь, они решат, что она... Пожалуй, форма "Армии спасения" обнадёживала.

– Прошу прощения, – осмелилась она, – но не могли бы вы сказать мне, что происходит вон в том здании – кажется, отеле – под номером 232?

Мужчина дружелюбно улыбнулся и приподнял кепи.

– На вашем месте, мисс, я бы держался подальше оттуда. Там только что произошло убийство.