Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит»

Глава 5

Лейтенант Джексон лишь смутно слышал шум и даже не удосужился заметить время. Он не раз профессионально гневался на свидетеля, слышавшего роковой выстрел и думавшего, что это просто автомобильный выхлоп или иной знакомый и цивилизованный звук; но после этого дела он стал более понимающим. Полицейскому, рассматривающему всё дело позже, чётко зная, что совершено убийство, кажется невозможным, что кто-либо мог не заметить резкий треск посреди ночи; но когда вы присутствуете там сами, глубоко поглощённые в основательное наслаждение беседой и (в этом деле) криптографией, кажется столь же невозможным, чтобы по соседству с вами могло произойти нечто более зловещение, нежели уродливый механический шум.

Вечеринка развалилась быстро. Казалось, даже доставщики еды занимались уборкой с необычайной быстротой, движимые мыслью вернуться домой и рассказать о странных событиях, случающихся на голливудских вечеринках. Совсем скоро в усыпанной цветами комнате осталась лишь горстка людей: пятеро "Иррегулярных", Морин и лейтенант, чувствовавший определённую ответственность за то, чтобы всё прозшло гладко. Ф. Х. снаружи по телефону отчаянно задействовал все силы, каким был наделён, побуждая газеты забыть об истории Уорра, в чём, судя по неистово возвысившемуся голосу, едва ли преуспел.

Стивен Уорр со своим портфелем были отнесены в запасную спальню наверху, где брошены соответственно на кровать и на пол. Удивительно тяжёлый портфель, по-видимому, твёрдо выдержал все передряги этого вечера. Он по-прежнему выглядел аккуратным и деловым, но хозяину его, несомненно, требовалось несколько часов забвения, прежде чем он сможет вступить хотя бы в дискуссию. Что с ним делать, когда он полностью оправится, не знал никто, но эта проблема была молча отложена до тех пор, пока ей не придётся заняться вплотную.

И даже небольшая оставшаяся группа в свой черёд распадалась. Харрисон Ридгли III, быстро приближавшийся к состоянию, наличию которого он, по его словам, завидовал в Уорре, объявил, что прогуляется по вечернему холодку, провожаемы предупреждениями Морин, что на Ромуальдо-драйв и соседних извилистых улочках легко заблудиться. Доктор Боттомли удалился в свою комнату выкурить трубку. Джонадаб Эванс просто исчез, так что никто, похоже, не заметил его отсутствия. Оставшиеся четверо вяло переговаривались (Джексон до тех пор никогда в полной мере не осознавал значения слова "бессвязный"), пока Морин вдруг резко не встала.

– Слушайте, – сказала она. – Я работающая девушка, и если я знаю репортёров, завтра у "Полли" будет напряжённый день. Я иду домой.

Джексон посмотрел на часы.

– Подвезти вас, мисс О'Брин?

– Всё в порядке. Я могу спуститься в Хайленд, если не наткнусь в ночном воздухе на нашего домашнего циника, и поймаю там красный вагон[44]. А тот довезёт меня почти что до дома.

– Мисс О'Брин... – застенчиво предложил Дрю Фернесс. – Я... у меня привычка дышать свежим воздухом по вечерам. Собственно говоря, я собирался забрать свою машину.Если бы я мог совместить заботу о здоровье и услугу подвезти вас... – Он задумался, что сказала бы об этой только что выявленной привычке тётя Белль, с религиозным пылом ругавшая его за то, что он мало гуляет.

– Хорошо, – загадочно улыбнулась Морин. – Никто не скажет, что представитель О'Бринов чего-то не попробовал. Пойду заберу пальто и попудрю носик.

– Заверяю вас, мисс О'Брин, что ваш нос ничуть не блестит.

Морин поймала взгляд Джексона и ухмыльнулась.

– Когда-нибудь, мистер Фернесс, я преподам вам краткий вводный курс английских идиом. Выводите машину, я сейчас спущусь. – И она легко побежала по ступенькам.

– Хорошего вечера, господа, – сказал Фернесс. – Увидимся позже, полагаю... или, возможно, утром.

– Пока, – помахал Джексон, а Отто Федерхут буркнул:

– ...n Abend[45].

– Полагаю, – заметил Джексон, оставшись с эмигрантом наедине, – в ходе своей юридической работы в Вене вы часто сталкивались с методами европейской полиции?

– Jawohl, Herr Leutnant[46]. – Федерхут кивнул лохматой седой головой. – И, надеюсь, сегодня вечером вы не чувствуете, что должны немедленно уйти. Я хотел бы немного поговорить с вами о полиции.

– Я свободен до завтрашнего полудня. И нет особых причин торопиться в постель. – Джексон лениво мерил шагами комнату. – Ну, давайте – залпом!

– Залпом?

– В смысле – вперёд.

– Если даже у профессора вашего языка, – улыбнулся Федерхут, – проблемы с вашими идиомами, как можно винить такого бедного иностранного учёного, как я? Я помечаю в своём уме: "залп" не всегда значит "выстрел"!

И тут откуда-то снаружи комнаты раздался громкий хлопок.

Отто Федерхут вытаращил глаза.

– Этот дом отвечает мне эхом, – вскричал он, – или это был...

– Автомобиль, должно быть, – покачал головой Джексон. – Просто Фернесс пригнал свою машину.

Юрист с облегчением откинулся на спинку кресла.

– Порой я забываю, что нахожусь в Америке, где громкий шум означает лишь удовольствия жизни, а не внезапный конец этих удовольствий. Но спросить я вас хотел вот о чём: верно ли – до меня дошёл слух, – что здесь, в Лос-Анджелесе, у вас есть что-то вроде гестапо герра Гиммлера?

– Гестапо?

– Вновь эхо, Herr Leutnant? Гестапо – это Geheime Staats-Polizei, Тайная государственная полиция, которая выслеживает коммунистов и евреев. Нет ли у вас здесь подобной банды преследователей?

– О, вы про Красную команду[47]. Да, было у нас такое. Новая городская администрация в значительной мере уничтожила её; но иная мокруха сошла им с рук. Я всегда был рад, что занимаюсь такими приличными вещами, вроде убийтсва. Не хотел бы пускать кровь какому-нибудь бедолаге только потому, что он... – Джексон вдруг оборвал фразу.

– Да?

– Посмотрите. Что, чёрт возьми, это такое? Похоже, Уорр выронил.

Он поднял белый конверт – в котором в этот момент что-то тихо застучало – с машинописным адресом:

СТИВЕНУ УОРРУ, ЭСК.

ЧЕРЕЗ "ИРРЕГУЛЯРНЫЕ СИЛЫ С БЕЙКЕР-СТРИТ"

РОМУАЛЬДО-ДРАЙВ, 221Б

На обороте была надпись карандашом:

Мистер Уорр –

Звонил мужчина – иностранный голос – просил передать вам, что это "касается Эми Грант".

Отто Федерхут безразлично посмотрел на конверт.

– Признаю, странно, что мистер Уорр получает сообщения там, где его не ждут, но меня это не слишком заботит.

– И меня интересует больше не это, – сказал Джексон. – Посмотрите вот на что. – Он держал в руках визитную карточку.

Федерхут молча созерцал её, а в телефонной трубке вдали пронзительно визжал взволнованный голос мистера Вейнберга.

– Странно, – наконец, проговорил австриец. – Риколетти. Мне что-то вспоминается, но слишком абсурдное, чтобы это упоминать.

– Никогда не слышал об итальянце по имени "Талипес", – заметил Джексон. – Звучит скорее по-гречески. Но меня интересует этот вот рисунок.

Он вновь положил карточку на стол. Оба склонились над ней, глядя на причудливую череду фигурок:

Здесь они, конечно, увеличены. Оригинал был столь тщательно втиснут в обратную сторону визитной карточки, что лейтенанту Джексону пришлось достать маленькую лупу – единственный положенный инструмент сыщика, который он обычно носил с собой даже в свободное время.

– Это своего рода код, – пояснил он. – Сейчас это не входит в мои обязанности – мы передаём все подобные вещи отделу, который на этом специализируется, – но я всегда более-менее интересовался кодами, вроде профессионального любителя.

– Тогда, по крайней мере, Herr Leutnant, – фыркнул Федерхут, – у вас должно быть достаточно знаний, чтобы не называть шифр кодом. В такой мере ваш язык знаю даже я.

– Вы правы, – признал лейтенант. – Простите. С вашим опытом вы, вероятно, знаете об этих вещах куда больше меня. Но позвольте мне попытаться провести какие-то зачатки расшифровки. Предположу навскидку, что ребята с флажками указывают на конец слов – правдоподобно, по-вашему?

– Да.

– Хорошо. Тогда перед нами сообщение из шести слов – более вероятно, из пяти слов и подписи. Оно слишком короткое, чтобы уверенно опираться на частоту символов; но вот этот, твёрдо стоящий на ногах, появляется так часто, что можно предварительно предположить, что это "О". Два стоящие один на правой ноге, другой на левой – следующие по частоте – могут быть "Е", "А" или "И" либо наиболее распространёнными согласными – например, "Н" или "Т". Не слишком помогает.

– Нет, – согласился Федерхут с полуулыбкой, как будто указывавшей, что он прячет что-то в рукаве.

– Но возможен и другой подход. Обратите внимание на пятое слово – знак, который повторяется ещё раз через один. То есть, в формате 121. Рискну предположить, что самое распространённое слово этого типа – "как". И это даёт нам предварительно две буквы – "К" и "А". Также можно заметить, что человечек, стоящий на голове, опираясь на руки и задрав левую ногу, держит флаг дважды – то есть, на эту букву заканчиваются два из шести слов. Это, возможно, "О". Если быть точным, тот, что стоит на левой ноге, тоже держит два флага, но один из них – последнее слово, и это, вероятно, подпись, а не слово с таким распространённым окончанием, как "О".

– Я не слишком хорошо знаком с частотностью английских букв, – кивнул австриец, – но выглядит правдоподобно. Что это вам даёт?

Джексон извлёк карандаш и начертал на белом конверте:

.К.... .А.. ...К..О АК....О КАК .А.А.А.

– Не знаю, что с этим делать, – признался он. – Но это только начало, и пока ничего совсем уж неправдоподобного нет. Теперь, если вы...

– Боюсь, Herr Leutnant, – рассмеялся Отто Федерхут, – мне просто любопытно смотреть, как вы, американские сыщики, решаете проблему шифра. Я искренне верю в ваши благие намерения, но именно краткость этого сообщения должна победить логику вашего подхода.

– Окей, тогда ваш черёд, – слегка обиженно ответил Джексон.

– Очень хорошо. Очевидно, это некая шутка, сыгранная с мистером Уорром из-за его ненависти к Холмсу; поскольку этот шифр, как вы можете вспомнить, использован в приключении Холмса, названном как раз в честь него "Пляшущие человечки". Теперь позвольте мне...

Он оглядел комнату и наконец нашёл том полного собрания рассказов о Шерлоке Холмсе, занимавший почётное место на приёме. Ловко пролистав его, австриец вскоре отыскал "Пляшущих человечков".

– Я всегда думал, – проговорил он, приступая к работе с карандашом и бумагой, – что великий Холмс разгадал этот шифр слишком быстро и легко. Он подошёл к нему так же, как вы, и продвинувшись совсем немного, решил его, тогда как, по всей вероятности, должен был бы запутаться и погрязнуть, подобно вам, в массе неубедительных вероятностей. Но если наш столь странно именуемый друг с визитной карточкой использовал тот же шифр, что и в рассказе, наша задача окажется простой. Ага, вот и результат! С-Т-И-В-Е-Н О-О-Р-Р, а так и зовут мистера Уорра.

– Погодите, – возразил Джексон. – Можно написать эту фамилию как ВАРР или – и здесь я вполне уверен – как УОРР, но ООРР совершенно невозможен.

– Конечно же, – раздражённо прищёлкнул пальцами Федерхут. – Странным образом – и я упомянул об этом в своей монографии – в этом шифре один и тот же человечек, крепко стоящий на ногах, уперев руки в боке, может обозначать и "У", и "О". Несомненно, промах пера небрежнейшего из летописцев, доктора Ватсона. Второго символа следующего слова я здесь не нахожу. Должно быть, этой буквы записки нет в оригинале, хотя, кажется, где-то я её уже видел.

– Прошу прощения, джентльмены, – просунул в комнату своё худощавое лицо Дрю Фернесс, – но не видели ли вы мисс О'Брин?

Федерхут по-прежнему был погружён в свою проблему. Джексон задумался.

– Нет... собственно говоря, не видел. Я считал само собой разумеющимся, что вы оба уже уехали.

– Я жду в машине почти четверть часа. Думаете?..

Лейтенант Джексон думал, что это злонамеренная шутка. Вероятно, девушка умышленно выскользнула из дома через чёрный ход и спустилась на Хайленд искать трамвай, оставив незваный эскорт очень терпеливо дожидаться. Но говорить ничего этого он не стал. Он просто заметил:

– Никогда нельзя быть уверенным, Фернесс, сколько времени требуется женщине, чтобы попудрить носик.

– Но это слишком долго. Наверное, что-то случилось. Вспомните, там наверху Уорр. – В его сухом голосе звучало искреннее беспокойство. – Вы что-нибудь слышали?

– Ничего. Смертная тишина, не считая Вейнберга на телефоне и хлопка вашей машины.

– Моя машина вела себя тихо. Пойду наверх.

Прежде чем Джексон осознал всю значимость этих слов, Фернесс удалился из комнаты, а Федерхут принялся торжествующе размахивать листком бумаги.

– Это великолепно, – восклицал он. – Как я возрадуюсь, увидев, что Уорр это читает! Букву я не установил, это, должно быть, "Ы". А остальное – вот!

Лейтенант Джексон посмотрел на бумагу и прочёл:

СТИВЕН УОРР

ВЫСТРЕЛ ОТМЕНИЛ ТОТ ДОГОВОР