Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит»

Глава 21

В маленьком номере на третьем этаже отеля "Элитный" (Ю. Мейн-стрит, №232 – Кровати 25 центов, Номера 50 центов И Выше) стояли детективы-лейтенанты Герман Финч и Э. Джексон. Отряд уже тщательно осмотрел комнату, нечаянно сделав её чище, чем была она уже много лет; но она всё ещё не выглядела аппетитным обиталищем. Скромное послеполуденное солнце проникало в приоткрытое окно, выходившее на вентиляционную шахту, выхватывало блестящие пылинки из насыщенного ими воздуха и неподвижно падало на голый деревянный пол, обожжённый и запачканный курильщиками и любителями жвачки прежних лет.

Человек, зарегистрировавшийся как Джеймс Мориарти, за время своего непродолжительного пребывания в номере оставил мало следов своей личности. Он не имел багажа и не прибавил к ветхой обстановке комнаты ничего, кроме блокнота из жёлтой бумаги, карандаша, "Полного Шерлока Холмса" и двух литровых бутылок виски – одной уже пустой и другой ещё наполовину полной. Остальное оставалось таким же, как и до его прибытия: умывальник с потускневшим зеркалом и грубыми банными принадлежностями, стул с протёртым до тростниковой основы сиденьем, кровать со скрипучими пружинами и изодранным покрывалом.

Если быть точным, кровать всё-таки изменилась. Теперь она была запачкана кровью и наполовину скрыта рваной ширмой, и на ней лежало тело человека, назвавшего себя Мориарти.

– Это невозможно, – сказал Финч. – Человек убит дважды...

– Дважды за одно своё преступление, – мрачно проговорил Джексон. – Не по-американски как-то это. Но вполне вытекает из его чувства юмора. Игра с убийством вроде веры католиков в игру с магией – никто не знает заранее, когда она станет реальностью.

– И Норрис был прав, чёрт бы его побрал, – буркнул Финч. – Но теперь, когда ты нашёл его, Энди, – и это была отличная работа, – к чему мы пришли? Он пытался оставить ключ на своего убийцу – это ясно.

– Ой ли? После дела Гарнетта я с сомнением отношусь к этим предсмертным ключам. Тот смятый валет был идеальным указанием, если только такое возможно, а посмотри, сколько он нам доставил проблем. Позволь мне ещё раз взглянуть на наш бесценный ключ.

Лейтенант Джексон взял листок бумаги – половину жёлтой страницы блокнота, на которой не было ничего, кроме резвящихся человечков.

– Можно, я буду думать вслух? Хочу ещё раз повторить и убедиться, что всё верно. Когда я сюда пришёл, он был мёртвый, но ещё тёплый, а это было зажато в его руке. Другая половина листка валялась на полу вместе с остальными бумагами. Всё это – фальшивые сообщения того или иного рода, в основном с холмсианским душком; так что, похоже, он собирался подкинуть нам ещё несколько загадок, если никто его не отыщет. Но кто-то его отыскал... В любом случае, Герман, твоя идея такова: он был всё ещё жив, когда убийца ушёл. У него уже не хватало сил дотянуться до блокнота и карандаша, так что он взял один из этих листков и порвал его надвое. То, что он оторвал, должно указать нам, кто убил его.

– Если нам удастся это разобрать. Конечно, ключом может быть другая половина. С пулей в груди запросто можно взять не тот клочок бумаги.

– Верно. Взглянем и на вторую половину.

Джексон разложил обе жёлтые половинки листка на комоде и стал рассматривать их. Обе были частью одного послания, написанного знакомым уже теперь шифром из пляшущих человечков. С помощью "Полного Шерлока Холмса" полицейские уже перевели их, подписав карандашом снизу смысл сообщения. Первая половинка, брошенная на пол позади кровати, дала результат:

Другая, та половинка, что была сжата рукой умирающего так называемого Мориарти, гласила:

– Эми Грант, – проговорил Джексон. – Согласно истории Федерхута, это падчерица, погибшая как в "Пёстрой ленте". И это имя прозвучало в одном из тех странных телефонных звонков в день фальшивого убийства. Это всё должно быть как-то связано, но чёрт бы меня побрал, если я понимаю...

– Сегодня вечером в 221б ещё одно маленькое собрание. Посмотрим, что произойдёт там. А тем времени у меня много работы с этим новым поворотом дела. Так что до вечера, Энди...

– Простите, лейтенант, – произнёс возникший в дверях человек в форме.

– Да, Гомес? Что такое?

– Там внизу ломится девушка. Она уже собиралась махнуть рукой, когда услышала ваше имя и сказала, что вы её знаете и хотели бы увидеть.

– Герман, – сказал Джексон, – у меня ползучее предчувствие. Её зовут не О'Брин, случаем?

– Так и есть, – сообщил Гомес. – А мужчину, который с ней, зовут Эванс.

– Ведите их обоих, – велел Финч. – Так и Эванс где-то здесь? Разве это не мило? Так удобно для нас. Проверим алиби прямо сейчас.

Нерешительно вошла, всё ещё с трудом удерживая в руках драгоценные пластинки, Морин; но её поведение было поистине бравурным в сравнении с той робостью, что охватила следовавшего за ней Джонадаба Эванса. Мгновенное воплощение достопочтенного Дерринга Дрю испарилось, и остался только кроткий, перепуганный происходящим старик.

– Лейтенант Финч, – осмелилась спросить Морин, – что случилось? Внизу они не хотели... И Энди тут?

– Энди? – повторил Финч. – Что такое?

– Мы вместе пили пиво вчера вечером, – пояснил молодой лейтенант. – Это чертовски вредит профессиональным отношениям. Случилось, Морин, то, что я только что нашёл Стивена Уорра.

– Ой. – Морин явно испытала облегчение. – И это всё? Человек из "Армии спасения" сказал мне, что было ещё одно убийство. Но зачем кому-то приносить тело Уорра сюда, в это ужасное место? Нет, спасибо, лейтенант Финч, лучше я не буду здесь никуда садиться.

– Видишь ли, – сказл Джексон, – проблема в том, что мы с сальвационистом оба правы. Я действительно нашёл Уорра, а здесь было убийство.

– Ох! – Её облегчение испарилось. – Ох, это ужасно. Кто...

– Это был один из... один из нас? – запнулся мистер Эванс.

– Мисс О'Брин, человеком, убитым в этой комнате примерно три часа назад, – проговорил Финч, – был Стивен Уорр.

– Нет! – выдохнула Морин. – Я присяду!

– Но, лейтенант, – возразил мистер Эванс, – это невозможно. Эта юная леди видела, как Уорра застрелили в 221б позапрошлой ночью. То есть, – медленно отстранился он от кресла Морин, – вы имеете в виду, что она...

– Нет, – сказал Джексон. – Мисс О'Брин чиста. Я верю, что её история добросовестна так же, как мог бы поверить человеку, сказавшему мне, что он видел индийский трюк с верёвкой. И это не значит, что я верю в этот трюк. Я знаю, что, по твоему мнению, ты видела тем вечером, Морин; но я всё ещё не знаю, что ты видела на самом деле. Я просто подумал так: предположим, неким причудливым образом, которого я пока не понимаю, всё это – колоссальный розыгрыш со стороны Уорра. Это имело смысл. Это соответствовало его характеру. Он мог инсценировать фальшивое убийство, а затем поставить все эти странные приключения, случившиеся с группой вчера, просто чтобы показать, что "Иррегулярные" – сборище неуклюжих дилетантов.

– В этом что-то есть, – кивнула Морин. – Это в его духе. Он был начинён этим. Помнишь, что он сделал с Дрю в столовой?

– Я вспомнил это. И сказал себе: если это был розыгрыш, как он ускользнул из 221б? Он не стал бы брать свою машину; если бы она пропала, это могло бы вызвать подозрения. Его убежище, вероятно, было бы не в пределах пешей доступности; а писатели в киноколонии уже много лет как забыли, что существуют такие вещи, как трамваи и автобусы. Вероятно, он взял такси. Ну, так он и сделал, а остальное было легко. Водители высадил его в квартале отсюда. Я проверил тут все гостиницы, а когда увидел здесь в регистрационной книге имя Джеймса Мориарти, не было никаких сомнений, кто это такой. Так я и нашёл его – но кто-то нашёл его первым, кто-то, кто был достаточно сообразителен, чтобы... Кстати! Как вы двое нашли это место?

Морин показала пластинки.

– Ими, – сказала она.

– В яблочко! – проговорил лейтенант Финч. – И то плохо, что сыщик в отпуске опережает с этим убежищем работающую полицию. Но парочка любителей, нашедшая его благодаря пластинкам!..

Итак, Морин пришлось – до мельчайших деталей – объяснить всё про список цифр.

– Так он всё-таки оставил ключ! – промолвил Джексон. – Там был адрес, если бы только мы могли его прочитать. Уорр мог быть крысой...

– Мог? – сказала Морин.

– ...но у него действительно было честное чувство юмора. Что может быть справедливее?

Финч сосредоточенно-злобными тычками набивал свою трубку.

– Меня так сильно интересует не это. Вы были с Эвансом, мисс О'Брин, работая над этим глаза вывихивающим списком с того момента, как я ушёл от вас в полдень?

– Да.

– А перед этим, – резюмировал Финч, обращаясь к мистеру Эвансу, – Хинкль видел вас наверху, а миссис Хадсон разговаривала с вами на кухне, что покрывает период примерно до одиннадцати часов утра. Верно?

– Да, лейтенант, – признал человечек. – Но в чём дело?

– В чём? У вас железное алиби, вот в чём. С учётом Ридгли в кровати под охраной, остаются только трое из вас; и прежде чем мы начнём сегодня вечером наше маленькое совещание, я...

– Лейтенант, – запротестовала Морин, – вы же не думаете, что это один из "Иррегулярных"?

– Я знаю, что я думаю, – сказал лейтенант Финч.

– Алло. Дом отдыха Уизерса.

– Алло. Это лейтенант Финч из департамента полиции. Доктор Руфус Боттомли здесь?

– Простите. Доктор Боттомли только что ушёл.

– Могу я тогда поговорить с доктором Уизерсом?

– Простите. Доктор Уизерс...

– Это срочно. По рабочему вопросу.

– Очень хорошо. Посмотрю, смогу ли я его найти.

– Алло. Говорит Уизерс.

– Доктор Уизерс, это лейтенант Финч из полиции. Можете сказать мне, когда доктор Боттомли сегодня прибыл в ваш санаторий?

– Почему не спросить его самого?

– Он ещё не вернулся сюда, а это срочно. Пожалуйста, скажите мне, когда он приехал?

– Полагаю, вы знаете, чего хотите, лейтенант, и не вижу, какой это может причинить вред. Он добрался сюда около двух.

– Вы знаете, где он был до этого? Мы проверили его передвижения до половины двенадцатого, и...

– О, я думал, вы хотели знать, во сколько он появился здесь. Я встретил его в Голливуде, чтобы вместе пойти на ланч, примерно без четверти двенадцать. Он был со мной до тех пор, пока не ушёл минут десять назад. Что ещё я могу для вас сделать, лейтенант?

– Алло. Говорит секретарь мистера Арбэтнота.

– Алло. Это Ассоциация профессионального устройства беженцев?

– Мистер Арбэтнот – секретарь западного отделения АПУБ. Вы хотите говорить с ним?

– Да. Это...

– Простите, но мистера Арбэтнота сейчас нет. Вы не могли бы оставить сообщение?

– Это лейтенант Финч из полиции Лос-Анджелеса. Я...

– Как это пишется?

– Я не хочу оставлять никаких сообщений. Я...

– Очень хорошо. Я скажу мистеру Арбэтноту, что вы звонили.

– Минутку, персик мой. Не вешай трубку. Ты знаешь человека по имени Отто Федерхут?

– Как вы себя назвали?

– Как?! Я лейтенант Финч из департамента полиции Лос-Анджелеса, и я...

– О, полиция! Могу я помочь?

– Теперь ты говоришь. Почти как человек. Слушай, персик мой, если хочешь, то, возможно, ты поможешь раскрыть убийство.

– О-о!

– А теперь слушай. Ты знаешь человека по имени Отто Федерхут?

– Да. Он был здесь сегодня.

– Во сколько?

– Минутку. Он есть у меня в расписании. Приехал в 12:35. Мистер Арбэтнот как раз собирался на ланч, так что они ушли вместе. Он вернулся и оставался до... до 14:45.

– Теперь ещё один вопрос. Мы знаем, что он уехал из Голливуда на автобусе в 11:32. Сходится?

– Посмотрю в расписании. 11:32 (это из Кауэнги?) прибывает в Пасадену в 12:25. Должно быть, он взял на станции такси, чтобы добраться сюда к этому времени – мы чуть южнее. Вот! Я раскрыла ваше убийство?

– Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

– Кафедру английского языка, пожалуйста.

– Кафедра английского языка.

– Алло. Секретарь кафедры?

– Говорит мисс Фриз.

– Это лейтенант Финч из департамента полиции Лос-Анджелеса. Не могли бы вы сообщить, был ли сегодня у вас профессор Фернесс?

– Ну да. Был тут с одиннадцати до половины третьего.

– Он всё это время был на кафедре?

– Нет, не совсем. Он на полчаса выходил в библиотеку и уходил на ланч. Остальное время он здесь читал или диктовал мне письма.

– Спасибо, мисс Фриз.

– Ох, лейтенант. Ничего не случилось, правда? Он казался таким милым молодым человеком, уверен, у него не может быть каких-то серьёзных проблем.

– Нет, ничего особенного. Там... да, его машина попала в аварию. Мы проверяем, не был ли он там сам.

– О. Это хорошо. И, лейтенант...

– Да?

– Когда вы увидите профессора Фернесса, пожалуйста, напомните ему, что он забыл подписать письма, которые надиктовал.

Лейтенант Финч посмотрел в свои записи:

– И всё это, – пробормотал он, – так чертовски далеко от Мейн-стрит, что даже временные зазоры не помогают. Что ж, посмотрим, что будет сегодня вечером.

Совещание в тот вечер было назначено на 20:30. В 19:30:

Доктор Руфус Боттомли расчёсывал свою роскошную эспаньолку и с горькой нежностью думал о девушке в кабинете доктора Уизерса.

Дрю Фернесс пытался выбрать галстук и задавался вопросом, действительно ли его одежда показалась мисс О'Брин настолько консервативной.Джонадаб Эванс писал письмо своим издателям и размышлял, не был ли вкус супа миссис Хадсон обязан своим великолепием щепотке шафрана.

Герр Отто Федерхут стоял в душе, прикрыв седую гриву ярко-зелёной шапочкой, и задавался вопросом, даст ли его посещение АПУБ хоть что-нибудь.

Харрисон Ридгли лежал в кровати, желая, чтобы сиделка ушла и позволила ему завершить начатый им план.

Морин О'Брин решила, учитывая характер встречи, что высокий воротничок больше подойдёт.

Ф. Х. Вейнберг возражал А. К., что завтра они непременно начнут съёмки.

Миссис Хадсон решила, что, независимо от цели совещания, после него им непременно захочется поесть.

Лейтенант Э. Джексон только что был осенён блестящей идеей, которую лучше всего можно изобразить обычной лампочкой из карикатур.

Лейтенант Герман Финч, не слишком религиозный человек, поблагодарил жену за хороший обед, поцеловал её на прощание и попросил помолиться за него.

Вернон Крюз, экстраординарная личность, сидел под чёрными бакенбардами комиссара В. Н. Плотникова на банкете Друзей Советской Демократии, обдумывая свою речь в защиту капитализма и недоумевая, почему он до сих пор не получил тот чек.

Сержант Ватсон по пути на службу остановился поиграть в пинбол. Он знал, что аптекарь копу не заплатит, но ему нравилось смотреть, как крутится мячик. Он вообще ни о чём не думал.

Даже Асмодей, этот хромой дьявол, что сквозь крыши взирал на самые тайные деяния людей, не мог бы сказать, какая из этих мыслей маскировала скрытую радость – радость человека, знающего, что он убил мудро и хорошо.