Деревенщина в Пекине 6

Глава 13

Университетский кампус. После обеда.

Лян Вэй идёт по широкому коридору третьего корпуса университета на послеобеденную лекцию по международному праву. В руках — папка с конспектами предыдущих занятий, в ушах — белые наушники, из которых негромко льётся музыка.

Коридор оживлённый — студенты плотными толпами движутся в обе стороны после обеденного перерыва, пока одни тороплива спешат на лекции, другие беседуют с друзьями у высоких окон.

Лян Вэй смотрит по сторонам, обдумывая предстоящую лекцию. Профессор Ли славится своими каверзными вопросами и внезапными тестами.

Внезапно его взгляд цепляется за Ван Япин.

Она движется вдоль стены почти прижимаясь к ней плечом, словно пытаясь слиться с бетоном и стать невидимой. Голова опущена вниз, длинные волосы закрывают часть лица плотной завесой. Одежда оказывается на удивление потрёпанной, ещё никогда дочь бизнесмена не выглядела так небрежно.

Лян Вэй непроизвольно замедляет шаг, вглядываясь внимательнее сквозь толпу студентов. Вынимает один наушник из уха.

Левая щека дочери бизнесмена заметно опухла, уже наливается тёмно-красным цветом формирующегося большого синяка. На брендовом пиджаке отсутствует верхняя пуговица, обнажая помятую белую блузку.

— Япин! Эй, Япин! — из плотной толпы движущихся студентов внезапно появляются две девушки-однокурсницы. — Чего это тебя на первой паре сегодня не было? Профессор спрашивал про тебя!

Дочь бизнесмена, не поднимая головы и не замедляя темпа, продолжает идти дальше вперёд.

Лян Вэй отступает ближе к стене и наблюдает за развитием событий.

— Постой! — подруга Ван Япин хватает её за рукав. — Что у тебя с одеждой? Выглядишь так, будто тебя дикие кошки драли в подворотне!

До ушей Япин доносится их смех.

Она резко останавливается и медленно поворачивает голову в сторону говорящей. Сквозь растрепанные волосы на подругу смотрят злые глаза.

— Рот закрыла, не твоё собачье дело! — шипит она ядовито сквозь стиснутые зубы. — Вечно ты суёшь нос в мою жизнь, лучше за своей бы так следила!

Обе студентки замечают опухшую щёку, переглядываются испуганно.

— Ого. Кто тебя ударил? Помощь нужна? — не унимается подруга. — Может, в медпункт сходить?

— Иди к чёрту со своей помощью! — взрывается Япин. — Отстань от меня или сейчас тоже получишь!

Студенты в коридоре один за другим оборачиваются на громкий крик. Разговоры постепенно стихают.

Лэй Юэцинь испуганно отступает на несколько шагов назад от разъярённой подруги. По её взгляду видно, что не шутит. Растерянно смотрит ей вслед широко раскрытыми глазами, не зная, как реагировать на такую агрессию.

— Ты… ты видела её лицо? — студентка тихо обращается ко второй.

— Конечно видела, её кто-то ударил, — кивает та. — Поэтому она не пришла на утреннюю пару.

— Бред. Никто бы не посмел ударить Япин, — уверенно отвечает Лэй Юэцинь.

— А её жених?

— Точно не он. Хоу Ган всегда бегает за ней послушно, как собачка. Даже пискнуть лишний раз боится, когда она в плохом настроении.

Дочь бизнесмена лихорадочно оглядывается по сторонам как загнанный в угол зверь. Весь коридор буквально уставился на неё. Десятки глаз уставились на пиджак, началось активное перешёптывание.

Япин не выдерживает всеобщего внимания. Резким рывком разворачивается и быстрым, почти бегущим шагом направляется к противоположной лестнице в конце коридора. Каблуки туфель громко цокают по плитке пола. Плечи трясутся — то ли от сдерживаемых слёз, то ли от бессильной ярости.

Через несколько секунд она исчезает за углом, скрываясь из виду.

Коридор медленно оживает. Студенты постепенно возобновляют прерванное движение, начинают переговариваться между собой, активно обсуждая только что увиденное.

— Что с ней сегодня?

— Да что тут думать — кто-то хорошенько ей навалял. Я бы руку пожала тому, кто это сделал. Так ей и надо!

Протиснувшись через толпу, Лян Вэй быстрым шагом направляется к той же лестнице.

Но за углом, куда скрылась дочь бизнесмена буквально несколько секунд назад, её уже не оказывается. Коридор пустой.

Он идёт по длинному коридору второго этажа, заглядывая во все помещения, кроме шумных аудиторий. Вряд ли ей бы захотелось снова быть у всех на виду и стать предметом для обсуждений.

Студент открывает дверь в небольшой читальный зал и заглядывает внутрь.

Ван Япин прижимает ладони к лицу и сидя на диване опускает голову вниз.

Лян Вэй замирает в дверном проёме. Что-то внутри не даёт ему просто развернуться и уйти.

Он бесшумно переступает порог и закрывает дверь за собой. Япин сидит неподвижно — либо не слышит, либо игнорирует.

Лян Вэй достаёт из портфеля небольшую стеклянную бутылку со свежевыжатым апельсиновым соком и молча садится рядом с дочерью бизнесмена, оставляя между ними вежливое расстояние в полметра.

Ван Япин медленно, словно сквозь туман, поднимает на него красные глаза. Взгляд тяжёлый, злобный, полный едва сдерживаемой агрессии и боли одновременно. Она открывает рот, собираясь послать его куда подальше — но Лян Вэй буквально впихивает ей в безвольно лежащие на коленях руки холодную бутылку с ярко-оранжевым соком:

— Что случилось?

Япин резко замолкает, так и не успев произнести ни единого оскорбления. Десять секунд она молча смотрит на него неотрывно, изо всех сил пытаясь сдержать подступающий к горлу новый поток горьких слёз.

Нижняя губа мелко дрожит, выдавая внутреннее напряжение.

— Пей, — кивает студент на бутылку в её руках. — Или к щеке приложи. Холодное помогает от отёка.

Ван Япин откручивает крышку и жадными, торопливыми глотками выпивает всё содержимое почти залпом, словно умирала от жажды. Вытирает влажные губы тыльной стороной ладони неаккуратным движением и молча протягивает Лян Вэю пустую бутылку обратно, не глядя на него.

Внезапно по тихому читальному залу разносится резкий треск включающегося потолочного громкоговорителя. Раздаётся слегка искажённый металлический женский голос администратора через динамики:

— Уважаемые студенты первого курса, пожалуйста, не расходитесь и не покидайте здание! — монотонно объявляет она. — Преподаватель Ли Фо скоро подойдёт к аудитории номер триста семь. Семинар по международному праву начнётся ровно через пятнадцать минут.

— Как бог пошептал, — комментирует Лян Вэй с едва заметной усмешкой в уголках губ. — Значит, времени у нас достаточно, можешь рассказать, что случилось.

Через несколько минут.

— … и самое главное — отец всё знал с самого начала! — в голосе Япин звучит такое искреннее возмущение и нестерпимая боль предательства, что подделать интонации просто невозможно. — Понимаешь⁈ Он давно узнал про эту деревенскую шлюху и намеренно промолчал! Не сказал мне ни единого слова, даже не намекнул!

Она яростно вытирает выступившие слёзы ладонью, размазывая тушь по щеке.

— Получается, я вообще никому не нужна, — продолжает Ван Япин. — Ни отцу родному, ни жениху! Оба меня предали.

— Я удивлён, что твой папа тебе ничего толком не объяснил по существу происходящего, — задумчиво отвечает Лян Вэй. — Я не буду ничего спрашивать и выяснять детали ни у него, ни у Хоу Гана, ни у ветеринарши. Потому что мясной магазин принадлежит не только вам, но и моей будущей жене, До Тхи Чанг — полноценный партнёр с долей. Любые конфликты и скандалы напрямую затрагивают её интересы и доходы.

— Поэтому я тебе и рассказала, ты тоже заинтересованное лицо, — она устало опускает плечи. — Понятия не имею, как дальше жить. Я всегда считала, что могу положиться на отца в любой ситуации. Думала, он за меня горой встанет. А оказалось, что папа такой же предатель и лжец, как Хоу Ган! Что мне теперь делать? Каждый день смотреть на рожу этой курвы в моём магазине⁈ Хотя да, признаю, как работник она неплохая.

Последние слова даются с огромным усилием воли.

— Извини, возможно, я сейчас скажу жёсткую и неприятную для тебя вещь. Но иначе никак.

— Говори уже, — безразлично машет рукой Япин. — Вряд ли твои слова так сильно меня ранят, как действия Хоу Гана. Хуже точно не будет.

— Буквально позавчера вечером у меня был один очень показательный случай. Есть одна классная девчонка, дочь кое-кого из высших эшелонов ЦК. Ей внезапно показалось, что я неплохо подхожу на роль её постоянного партнёра. Может, даже мужа в перспективе. Она повела себя очень напористо, не принимая отказа, а потом по-детски оскорбилась, когда я отклонил все её настойчивые притязания.

Япин слегка приподнимает бровь, но молчит.

Пока она не видит никакой связи с тем, что произошло между ней и Хоу Ганом.

— Представь себе картину, — продолжает Лян Вэй. — Шикарный номер, самый последний этаж небоскрёба с панорамным видом на весь ночной Шанхай. Огромное джакузи прямо у французского окна во всю стену, шампанское на льду, свечи. Всё как в кино. А я просто беру свои вещи и ухожу в одноместный номер на другом этаже, лишь бы не оставаться с ней наедине. Она долго высказывалась в мой адрес, как только меня не обзывала.

— Решил похвастаться передо женским вниманием? — не без язвительности усмехается Япин. Но в её глазах появляется живой интерес. — Что ж, не удивлюсь. Сейчас ты приоделся и деньги у тебя водятся. Так что вполне могу в это поверить. Но скажи, почему ты ушёл от неё? Посмотри на Хоу Гана, он же никакую юбку мимо себя не пропустит! Всех подряд тащит в постель! Что тебе мешает?

— Потому что между людьми иногда бывает непреодолимый конфликт базовых интересов. То, что для женщины обычно означает масштабные планы на всю оставшуюся жизнь — семью, совместный быт, рождение детей, старость вместе — для мужчины может легко оказаться проходной, ничего не значащей интрижкой на одну ночь. Развлечением. Он её лицо и имя забудет уже на следующее утро.

— Хм.

— Ты понимаешь, что такое рыночная стоимость особи на современном рынке романтических отношений? Их ещё называют личными.

— Понимаю. По твоим словам почувствовала, о чём идёт речь.

— А что такое стоимость полового контакта на рынке отношений? — он задаёт следующий вопрос.

— Объясняй, — Япин поворачивается к собеседнику.

— Среднестатистическому мужчине в Пекине проще заплатить деньги за интим с красивой девушкой. Прямая финансовая транзакция без лишних сложностей. Цена вопроса примерно сто-двести долларов. Но вот с женщинами всё устроено сложнее. Зачастую, у нас с вами совершенно разные мотивации для вступления в близость. Мужчине нужен секс на один раз, а она уже мысленно замуж за него хочет и планирует состариться вместе.

Ван Япин мысленно сопоставляет его слова с опытом своих подруг:

— Ну да, бывает. Особенно если парень молодой.

— И это я сейчас говорю про один-единственный половой акт, — подчёркивает он. — Но с кардинально разными ожиданиями и последствиями от него с обеих сторон. Когда разрыв ожиданий между людьми настолько колоссальный — порядочный мужчина не станет этим пользоваться в своих корыстных целях. Поэтому я и ушёл.

— Ладно, поняла. К чему вообще сейчас вся эта самопрезентация? Думаешь, что я брошу Хоу Гана и прискочу к тебе? Не дождёшься!

— Окстись, — сухо отвечает студент. — Моя будущая жена — твой деловой партнёр в вашем семейном бизнесе. Совладелец магазина. Извини за прямоту, но между вами двумя существует огромная разница.

— И в чём же я ей проигрываю? — с напыщенностью в голосе спрашивает Япин.

— Тебе отец отдал часть успешного магазина в готовом виде с полностью налаженным прибыльным бизнесом. Ты ни одного дня не работала по-настоящему. И никогда в жизни не вкалывала до седьмого пота ради куска хлеба, как это было у него. А мы с моей невестой — свой первый миллион долларов заработали сами, каждый из нас, отдельно.

Ван Япин морщится, но возразить нечего. Она с недовольством отворачивается к окну.

— Окей, допустим, — нехотя признаёт она через несколько секунд. — К чему весь разговор?

— Физическая близость для женщины может быть разными вещами — источником удовольствия, долгом или логичным итогом долгих романтических отношений. А для мужчины интим — это в первую очередь базовая потребность организма. Своеобразный биологический голод, который регулярно нужно удовлетворять. Исходя из всего того, что я слышал и видел своими глазами, Хоу Ган тебя очень сильно любит. Всем сердцем. Он дорожит вашими отношениями превыше всего. И ради тебя готов на всё.

— Да⁈ — с горечью усмехается Япин. — Заделывание детей другим женщинам — это доказательство его великой любви ко мне?

— Вспомни хотя бы, как он за тебя публично получил от меня по голове, — напоминает Лян Вэй. — Дважды. Он предполагал, чем всё для него закончится и всё равно полез в драку. Сознательно.

— Второй раз? — недоверчиво переспрашивает дочь бизнесмена.

— Он тебе не рассказывал? Мы до того уже сталкивались. И факт, что он снова полез, очень о многом говорит. Вряд ли он мазохист по натуре и ему доставляет удовольствие получать по морде. Нет. Он просто тебя настолько сильно любит.

Япин задумчиво опускает взгляд, переваривая услышанное.

— До Тхи Чанг для тебя авторитет? — неожиданно спрашивает Лян Вэй.

— Не знаю, что сказать. Она точно не пустышка и не дура. Это факт. Если бы у меня была возможность — я бы за ней приглядывала. Есть чему поучиться. Жаль, она не ведёт какой-нибудь блог.

— Она не из вашей золотой прослойки. У неё нет времени вести развлекательные блоги для масс — всё уходит на бизнес и учёбу в университете. Так вот, она считает, что измена мужчины — это когда он бросил свою женщину в уязвимом, беспомощном состоянии. Оставил её совсем без денег, грубо пренебрёг базовыми МАТЕРИАЛЬНЫМИ потребностями своей семьи, в одностороннем порядке отказался от ранее взятых на себя обязательств перед ней и детьми. А когда он просто с кем-то переспал и реализовал свою потребность — она не считает это изменой в полном смысле слова.

— Ты сейчас хочешь впихнуть её личное мнение? — с вызовом фыркает Ван Япин.

Лян Вэй отрицательно качает головой.

— Я не призываю тебя с ней соглашаться во всём или слепо перенимать её философию жизни. Это подходит далеко не для всех женщин. Самооценка и чувство собственного достоинства у всех формируется совершенно по-разному. У тебя она формируется совсем не теми психологическими механизмами, как у неё. Заводские настройки личности не совпадают, несовместимые системы ценностей и приоритетов. Понимаешь?

— Да, понимаю, — соглашается Япин. — Мы с ней в корне разные.

— Есть такое распространённое мнение, говорю тебе сейчас как мужик: хороший секс — это одно. А любимая жена на всю жизнь — это совершенно другое. Классно, когда эти две вещи удаётся найти в одной женщине. Но скажи мне честно, — продолжает он. — Взаимная, глубокая, самоотверженная, идеально зеркальная любовь до гроба в нашем далеко не совершенном мире — это правило или редкое исключение? Подумай. Допустим, среди всех семейных пар из твоего круга общения, которых ты лично знаешь.

Ван Япин тяжело вздыхает.

Внезапно ей становится очевидным простой факт — семьи её высокого социального уровня строят в первую очередь холодные стратегические альянсы для взаимной выгоды, а вовсе не страстные любовные союзы по зову сердца.

Лян Вэй поднимается с дивана.

— Я всё сказал, что хотел. Кем я считаю твоего Хоу Гана в глубине души — не имеет никакого значения, но в одном моменте я с твоей оценкой не согласен. Он любит тебя так сильно, как никогда не полюбит ни одну другую женщину в своей жизни. Даже если захочет. Ты для него дороже всего этого мира вместе взятого. Дороже собственной жизни. Выбор за тобой. Решай сама, стоит ли продолжать отношения.

— Любит⁈ — голос Япин срывается. — Тогда скажи мне, какого хрена он постоянно бегает от одной юбки к другой⁈ Трахает всех подряд⁈ Что это вообще за любовь такая?

— Я тебе только что объяснил — это базовая физиологическая потребность мужского организма. И очень часто она вообще никак не связана с настоящей любовью и крепкой семьёй. Это параллельные вещи. Как бы там ни было на самом деле, Хоу Ган постоянно испытывает стресс и тратит свои нервы из-за тебя. Скажи мне честно — было ли хоть раз, когда он бросил тебя в беде? Закрыл глаза на твои желания и потребности?

Япин задумывается, перебирая в памяти.

— Не было. Всегда старался что-то сделать.

— Вот видишь. «Даже у червяка длиной в дюйм есть маленькая душа длиной в полдюйма». Душа Хоу Гана отличается от твоей. Так бывает. Но он тебя по-настоящему любит.

— Почему ты ему помогаешь? — бросает вполне логичный вопрос дочь бизнесмена.

— Не скажу, что я желаю ему только добра. Ты мне тоже ни друг, ни родственник. Мы с тобой друг другу отнюдь не благодетели, а скорее злейшие враги, так исторически сложилось. Но если я тебе сейчас об этом открыто говорю — наверное, есть смысл хотя бы просто меня услышать и обдумать? Раз мнение других людей ты слышать не можешь и не хочешь.

— Раз ты сам прекрасно понимаешь, что мы друг другу враги, то зачем вообще подошёл ко мне сегодня? — с вызовом спрашивает Япин. — Что тебе от меня нужно?

— Решил немного потренироваться, — равнодушно пожимает плечами Лян Вэй. — Прокачать навык. Знаешь, как я свой самый первый миллион долларов заработал?

— Как?

Лян Вэй смотрит на собеседницу несколько долгих секунд. Интуицией отчётливо понимает — не нужно раскрывать перед ней все свои карты и секреты. Рано и опасно.

— Я умею приводить к единому знаменателю запутанные ситуации, где позиции противоборствующих сторон изначально не совпадают и конфликтуют, — отвечает он. — Веду к компромиссу, нахожу точки соприкосновения. Можешь считать, что я тебе только что изощрённо отомстил за прошлое.

— Отомстил? — она хмурится.

— Да. До нашего разговора у тебя всё в жизни было предельно просто и понятно: жених — сволочь, отец — предатель. Все объединились и пошли против тебя. А вот теперь ты можешь посмотреть на ситуацию под другим углом. Обдумать и переосмыслить некоторые вещи.

Ван Япин отрешённо смотрит на книжный шкаф у противоположной стены, медленно переваривая услышанное.

Лян Вэй подходит к двери:

— Отец тебя любит. Он делает всё возможное и невозможное, выстраивает всё так, чтобы ты ни в чём не нуждалась, даже когда его не станет. Хоу Ган — тоже любит, а то, что он с кем-то переспал — это в долгосрочной перспективе вообще ничего не стоит. Другое дело, что он такой по характеру и, скорее всего, таким и останется до конца жизни.

— Почему?

— Индивидуальная особенность базовых настроек личности, если культурно. Эта особенность никак не мешает ему искренне любить тебя всем сердцем. Всё, терапия окончена.