Деревенщина в Пекине 6

Глава 8

После разговора с Бай Гуаном выхожу из его кабинета и спускаюсь на первый этаж.

Бай Лу стоит у панорамного окна, рассеянно глядя на город внизу. Солнечный свет падает на её лицо, высвечивая тонкий профиль. Она о чём-то задумалась — брови слегка сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию.

При звуке моих шагов она оборачивается. Выражение лица мгновенно меняется, становится нейтральным, закрытым.

— Забирай деньги, — она взглядом указывает на чёрный пакет, лежащий на стеклянном журнальном столике. — Пойдём, я тебя отвезу.

— Да не нужно, я сам доберусь, — забираю пакет. — Тут до метро всего пять минут идти. Спасибо, мне неудобно снова тебя напрягать.

Направляюсь к входной двери.

Бай Лу молчит несколько секунд. Я чувствую её взгляд на затылке — тяжёлый и пронизывающий.

— То есть сорвать мне все дела, чтобы я через весь город ехала к тебе, забирала деньги и срочно везла их домой, а там ждала, пока ты наконец-то за ними придёшь — это удобно? — в её голосе больше чем сарказм.

Застываю на пороге с ботинком в руке.

— Тебя один раз чуть не приняли, — продолжает она, делая несколько шагов в мою сторону. — Ты решил повторить эксперимент? Но теперь не с муляжом денег, а со всей суммой, чтоб наверняка, если что? Я правильно понимаю твой гениальный план?

Она смотрит так, словно я предложил пройтись голым по Тяньаньмэнь в час пик.

Надеваю обувь, выпрямляюсь и встречаю её взгляд:

— Мне правда неудобно снова тебя озадачивать. Ты мне уже помогла вчера, пошла на огромные риски. Думал, на этот раз могу рассчитывать только на себя.

— Мою машину точно простая дорожная полиция не остановит, — замечает Бай Лу, скрещивая руки на груди.

— Мною не просто полицейские заинтересовались, — возражаю. — Из другой конторы.

Она подходит ближе. Я различаю лёгкий аромат её духов — что-то дорогое, точно не из масс-маркета.

— И безопасность не остановит, потому что у моей машины номера членов ЦК, — продолжает она тоном преподавателя университета, который объясняет элементарные вещи нерадивому студенту. — Есть чёткий перечень полномочий различных ведомств и есть исключения из этих полномочий.

— То есть вас вообще никогда не останавливают?

— Для этого нужны санкции сверху. И что самое главное — веские основания, которые потом придётся документально подтверждать, — объясняет модель. — Я же не крупный наркоторговец и не террорист, чтоб меня тормозили на каждом углу.

— Кстати, напомнила. Одна близкая знакомая, старший лейтенант, вчера рассказала историю. Какой-то отпрыск влиятельной семьи устроил частную вечеринку с участием крупной партии запрещённых веществ, которые контрабандой ввезли через границу с Мьянмой. Причём об этом особо никто и не волновался — все были уверены в своей неприкосновенности.

Бай Лу молча кивает, побуждая продолжать.

— Полиция узнала об этом по анонимной наводке — в реальности информацию слила безопасность. Причём безопасники обещали полное прикрытие и поддержку. Но когда началось задержание присутствующих и стало понятно, кто именно был на вечеринке, безопасность дала заднюю. Решение суда не оформили, документы отозвали — классическая подстава. Полицейских, которые посмели туда приехать по наводке, тихо уволили «по собственному желанию». Чтобы неудобных свидетелей не осталось. Карьеры сломали, в Пекине работу найти теперь никто из них не может — чёрные списки.

Во взгляде Бай Лу читается что-то неуловимое — то ли понимание, то ли сочувствие к тем полицейским, то ли просто признание реальности окружающего мира.

— Хорошие у тебя знакомые, — замечает она. — Да, такое бывает. Поэтому даже при наличии законных оснований далеко не факт, что обычные полицейские пойдут на неоправданный карьерный риск, вмешиваясь в дела членов ЦК.

— Хм.

Бай Лу достаёт из сумочки брелок с ключами от машины:

— Поехали. Если ты и сейчас начнёшь противиться здравому смыслу, я серьёзно начну думать, что у тебя что-то с головой.

— Хорошо, никакого метро. Я просто вызову такси, — продолжаю отказываться.

— С тобой точно что-то не так… — демонстративно крутит указательным пальцем у виска.

— Бай Лу, спасибо за помощь, но я не хочу доставлять тебе неприятностей. Мне так будет спокойней.

— Мало ли что. Вдруг тебе попадутся уличные хулиганы. Представь, как я себя буду чувствовать, если с тобой что-то случится, а я буду знать, что могла в тот день просто взять и отвезти тебя домой и всё было бы иначе.

— Ого. Моя самооценка растёт как на дрожжах.

Бай Лу направляется к машине. Скрытые дверные ручки выдвигаются при её приближении с характерным мягким щелчком — сенсоры распознали электронный ключ в сумочке. Технология бесконтактного доступа.

Модель открывает водительскую дверь лёгким движением и садится за руль.

Я обхожу автомобиль с другой стороны и сажусь рядом.

Сиденья обтянуты светлой кожей бежевого цвета, судя по текстуре — натуральной. На центральной консоли — огромный сенсорный экран, занимающий почти всю переднюю панель, не меньше семнадцати дюймов по диагонали.

Отделка деревом под орех, алюминиевые вставки с матовым покрытием. Всё выглядит дорого и современно.

Едва я откидываюсь на спинку, сиденье автоматически начинает подстраиваться под контуры моего тела — чувствую, как боковые валики слегка сдвигаются, мягко обхватывая корпус с обеих сторон.

Умная система с датчиками веса и положения. Комфортно.

— Пристегнись, — коротко бросает Бай Лу, не глядя на меня.

Её внимание сосредоточено на панели управления. Пальцы скользят по гладкой поверхности сенсорного экрана, активируя системы автомобиля одну за другой. Приборная панель перед водительским сиденьем оживает — вспыхивает яркий цифровой дисплей с показателями заряда батареи, температуры окружающей среды, данными навигационной системы. Никаких механических стрелок, никаких аналоговых приборов — всё электроника последнего поколения.

Перед красным премиальным электрокаром плавно раскрываются массивные ворота жилого комплекса.

Бай Лу касается педали акселератора. Машина тихо трогается с места — никаких звуков двигателя, только едва ощутимое ускорение. Мы проезжаем через ворота и выруливаем на проезжую часть.

— О чём вы разговаривали с отцом? — спрашивает Бай Лу, перестраиваясь в левый ряд.

— Он предупредил меня о потенциальных опасностях в будущем, за что я ему благодарен. Рассказал о существовании раскладов внутри ЦК, про группировки и их противостояние. Но главная причина, по которой он хотел со мной поговорить — это ты.

— Я? — в её голосе звучит удивление. — Что он тебе сказал?

Светофор впереди переключается на красный. Бай Лу плавно тормозит.

— Он хотел убедиться лично, что между нами ничего нет и не будет. Мы быстро нашли общий язык и сошлись в едином мнении. Твой отец остался удовлетворён результатом беседы.

Виснет пауза.

Светофор переключается на зелёный, но Бай Лу не сразу трогается — кто-то сзади нетерпеливо сигналит.

Я смотрю в боковое окно, давая ей время переварить услышанное. За стеклом мелькают витрины магазинов, рекламные щиты, фасады зданий. Обычная городская суета, к которой я давно привык.

Иногда врач должен сделать пациенту больно, чтобы потом тот жил долго и счастливо. Это про медицину, но также и про наш случай — лучше сказать правду сейчас, чем позволить иллюзиям разрастись до неконтролируемых размеров.

— Давай куда-нибудь заедем поесть, — неожиданно предлагает Бай Лу. — Угостишь даму из спасённых трёхсот тысяч долларов.

— Я только за, — поддерживаю её попытку разрядить обстановку. — Доверю выбор заведения тебе.

Над массивной дубовой дверью висит небольшая вывеска с изящной надписью: «La Maison». Никакой кричащей рекламы, никаких ярких огней. Всё сдержанно и элегантно — стиль, рассчитанный на тех, кто не нуждается в громких вывесках.

— Европейская кухня, — коротко поясняет Бай Лу, толкая дверь. — Здесь готовит шеф-повар Мишлен. Три года назад переехал из Лиона.

Входим внутрь. Меня сразу окутывает атмосфера совершенно иного мира — словно я шагнул из шумного Пекина куда-то в Париж.

Первое, что бросается в глаза — приглушённый, камерный свет. Никаких ярких ламп или неоновых вывесок. Основное освещение создают бра на стенах с тёплым янтарным светом и несколько хрустальных люстр под потолком, приглушённых диммерами до минимума. Света достаточно, чтобы видеть, куда идёшь, но при этом сохраняется интимная, почти романтическая атмосфера.

Нас встречает хостес — молодая китаянка в чёрном платье. Волосы убраны в строгий пучок. При виде Бай Лу её лицо озаряется тёплой улыбкой.

— Добрый день, мадемуазель Бай, — приветствует она с почтительным поклоном. — Рады видеть вас снова.

— Привет, Мэй, — кивает спутница.

Хостес ведёт нас в дальний угол зала к столику у окна с тяжёлыми бархатными шторами тёмно-бордового цвета. Самое уединённое место в ресторане.

Бай Лу садится в кресло с грацией, которой учат в дорогих модельных школах.

Я занимаю место напротив неё.

Официант появляется практически бесшумно. Он подаёт нам меню, наливает комплементарное вино в бокалы и так же тихо удаляется, давая время для выбора.

Решив, что закажу, бросаю взгляд на центр стола, где стоят три тонкие свечи в подсвечнике из матового стекла.

— Признайся, ты выбрала это место не просто так?

— Да, я же женщина. Но я отлично понимаю, что настоящая романтика мне пока не интересна. Давай остановимся на следующей формулировке: я очень тебе благодарна за то, что ты есть.

— Оу, подожди-подожди.

— Что?

— Пугаешь. Я думал, мы прояснили ситуацию касательно наших отношений.

— Не беги впереди поезда, — Бай Лу поднимает ладонь. — Дело в том, что женщины по своей природе эмоциональны, а это недопустимо в той карьере, где я себя вижу.

— Это в какой?

— Было бы глупо не пойти по стопам отца, когда для того есть все возможности. Поэтому я и оказалась на подиуме — ради тренировки. Контроль над собой, над эмоциями, над реакциями. Я тебе об этом ещё в модельном агентстве говорила.

— А-а-а. Было такое.

— Да, получать деньги — приятный бонус. Но давай начистоту: я бы сама была готова выкладывать по три тысячи долларов в неделю за возможность так тренироваться. А тут выходит наоборот — платят мне.

Я задумываюсь о том, как же мало я на самом деле понимаю в самой Бай Лу, в её целях и мотивах.

— Я знаю о мечте своей знакомой полицейской, знаю о мечте До Тхи Чанг, но ничего не знаю о твоей. Расскажи?

— И какая же мечта у твоей вьетнамки? — перебивает модель.

— Довольно простая и конкретная. Миллион долларов США один раз в неделю. А лучше — чаще.

Бай Лу приподнимает бровь:

— Странно. Я бы не подумала. Она выглядит сложнее и глубже, а оказывается, у неё такой простой запрос.

— Я тоже не подумал бы. У неё такой уровень дисциплины и самоорганизации, что это вопрос времени. Она добьётся своего. Возможно, потом цели изменятся.

В этот момент ловлю себя на странной мысли. Я откровенничаю так, как это делают только с самыми близкими людьми. Как с младшей сестрой иногда.

— Самодостаточность До Тхи Чанг не от того, что она ничего в жизни не видела, — продолжаю. — А как раз-таки наоборот. Потому что она столько видела, что у неё аскетизм взращенный.

— И как она движется к цели? Какими способами?

— Сейчас активно учит китайский. В следующем году планирует поступить в университет, — перечисляю. — Параллельно развивает бизнес — с деньгами всё в порядке, связи тоже постепенно появляются. Ещё бы решить проблему с её бывшим, сыном вьетнамского министра. А то всё пытается рваться в сторону реставраций.

— Надеюсь, всё сложится, — кивает Бай Лу.

Возвращается официант.

Бай Лу заказывает устрицы и утку с трюфелями, я заказываю стейк из говядины вагю и салат с лангустинами.

— Возвращаясь к разговору, я очень благодарна, что в моей жизни появился ты. Потому что то, что у меня произошло, — подносит указательный палец ко лбу, — это словно вирус в мозгу. Эмоциональная зависимость, которая могла перерасти во что-то неконтролируемое. И очень хорошо, что ты не тот человек, который использовал бы это против меня.

Молча смотрю на неё.

— Я потренируюсь, проработаю этот момент, — продолжает модель. — И больше мне эта слепая, бескорыстная, жертвенная любовь, от которой одни неприятности, проблем не доставит. Я выработаю иммунитет.

Однако.

— Моё уважение. Мне в голову не могло прийти, что всё так… непросто.

— А как иначе? Представь ситуацию, если бы на твоём месте оказался менее порядочный человек? Который начал бы вить из меня верёвки?

— На какую тему? — не сразу улавливаю мысль.

— Во-первых, побыстрее жениться на мне, чтобы встать в очередь на пекинскую прописку, — перечисляет холодно, словно решает математическую задачу. — А пока у меня глаза не раскрылись, пока эйфория не спала — что нужно сделать, чтобы точно удержать?

— Заделать ребёнка?

— Правильно, — кивает Бай Лу. — Так я гарантированно никуда не денусь на длительный срок. Беременность, роды, маленький ребёнок — минимум три-четыре года привязки. Дальше можно будет тянуть деньги из моей семьи, используя родственные связи. Это если мы рассматриваем пример обычного деревенского парня, как ты. Бывает же такое?

— Бывает. Только обычно в Китае мужики своим невестам квартиры покупают, а не наоборот.

Бай Лу небрежно машет рукой, отметая аргумент:

— Поверь, — делает глоток. — Покупает тот, кто любит, а его не любят в ответ. Классический сценарий. Так что, если я этот момент не проработаю, в нём можно погрязнуть до конца дней. Есть куча таких примеров в нашем обществе. Ты же читал-видел, что творится в отношениях у актрисы Ли Сяолу?

— Не особо интересовался этим. Расскажи.

Бай Лу откидывается на спинку кресла, устраиваясь поудобнее.

— Она вышла замуж за коллегу по съёмочной площадке, тот начал ей изменять со всеми подряд. Скандал за скандалом, компромат за компроматом. Ли Сяолу вела себя как принцесса в замке из сказки — сидела у окна и ждала, пока он наконец-то одумается и разглядит в ней человека, достойного любви.

Бай Лу делает паузу, отпивая ещё немного вина.

— Вела себя как покорная жена и хозяйка, — продолжает рассказ с лёгким презрением в голосе. — Готовила ему ужины, встречала после съёмок, публично говорила о любви. Закончилось это тем, что его поймали в постели с её лучшей подругой. Кадры разлетелись по всему интернету за считанные часы. И знаешь, что?

— Я так понимаю, разводиться как нормальный человек она не стала, иначе бы ты не привела её в пример.

— Она публично извинилась за поведение своего мужа перед фанатами. Сказала, что простила его. Назвала произошедшее уроком для их семьи и что они вместе будут преодолевать трудности.

— А-ГА-ГА-ГА-ГА! Пардон, девочку, конечно, жалко.

— Ну. Её реакция вызвала шквал критики в соцсетях. Люди просто не понимали, как можно так унижаться.

— Я не сомневаюсь. В девяти случаях из десяти в таких ситуациях принято разводиться.

— Вот. И я не хочу стать женщиной, которая жертвует своим достоинством и терпит неуважение в надежде, что однажды её полюбят, — твёрдо говорит Бай Лу, глядя мне прямо в глаза. — А сценарий типовой. Лучше принять меры заранее.

— Хм.

— Так что я проработаю этот момент сейчас, пока он контролируемый и пока есть возможность тренироваться. И даже если когда-нибудь моё женское нутро разыграется снова, и я буду иметь глупость встретить не того человека — у меня будет уже готовый иммунитет. Опыт.

— Что сказать, когда нечего говорить.

— Ни один козёл не сможет воспользоваться моими чувствами и сесть мне на шею. Это будет полностью контролируемый с моей стороны процесс. Всегда.