Деревенщина в Пекине 6

Глава 17

Утро. Здание номер семь Центрального комитета.

Чёрный автомобиль Ван Мин Тao останавливается перед массивными воротами высокого здания из серого бетона и тонированного стекла. Строгая архитектура, никаких лишних украшений — типичный стиль правительственных зданий.

Водитель быстро выходит, открывает пассажирскую дверь.

Ван выбирается из салона, поправляет строгий тёмно-синий костюм, берёт с заднего сиденья кожаный портфель. Внутри — ноутбук с подготовленной презентацией, папки с распечатанными документами, блокнот с ключевыми тезисами.

Он направляется к главному входу уверенным шагом.

Два полных дня интенсивной подготовки. Каждая цифра в отчёте проверена трижды.

Стеклянные двери автоматически раздвигаются с тихим шипением. Ван входит в просторный холл с высокими потолками. Мраморный пол блестит под ярким освещением. У дальней стены — стойка регистрации, справа — пост охраны с металлодетектором и рентгеновским сканером.

Он подходит к стойке регистрации. За ней сидит молодая женщина в строгом чёрном костюме, волосы собраны в тугой пучок.

— Добрый день. Ван Мин Тao, приглашён на заседание наблюдательного совета цементной промышленности, четырнадцать ноль-ноль, — он достаёт из внутреннего кармана пиджака паспорт и служебное удостоверение директора завода.

Женщина молча берёт документы, проверяет по компьютеру. Пальцы быстро стучат по клавиатуре.

— Ван Мин Тao, наблюдательный совет, третий этаж, конференц-зал триста семь, — возвращает документы на стойку. — Пройдите, пожалуйста, через обязательный контроль безопасности и дальше по коридору направо до лифтов.

Ван благодарно кивает и направляется к охране.

Двое охранников в форме с официальными нашивками службы безопасности стоят по обе стороны рамки.

Бизнесмен кладёт портфель на движущуюся ленту рентгеновского сканера, достаёт из кармана телефон и кладёт его в серый лоток на столе рядом. Уверенным шагом проходит через металлодетектор.

Рамка молчит — никакого звукового сигнала. Чисто.

Один из охранников молча подходит к кожаному портфелю бизнесмена на выходе из сканера. Не спрашивая разрешения, нагло открывает его и перебирает содержимое. Распечатанные документы его не интересуют. Взгляд останавливается на ноутбуке.

Он достаёт устройство, внимательно осматривает со всех сторон, переворачивает в руках. Передаёт коллеге.

— Ноутбуки, планшеты, смартфоны и любые электронные вычислительные устройства с функцией хранения данных не допускаются в конференц-залы на время закрытых мероприятий. Ваши устройства будут храниться в камере хранения на первом этаже. Получите обратно после завершения заседания по предъявлении квитанции.

Второй охранник молча кладёт телефон Вана поверх ноутбука и направляется к камере хранения у дальней стены, не дожидаясь возражений.

Бизнесмен застывает на месте.

Он не может пойти без ноутбука, на нём все графики роста производства, сравнительные таблицы, диаграммы, финансовые показатели в динамике.

— Мне нужен ноутбук для презентации материалов на заседании, — возражает бизнесмен. — Я приготовил развёрнутый отчёт специально по официальному запросу секретариата Центрального комитета. Вся ключевая информация находится в файлах.

Охранник поднимает на него тяжёлый взгляд — абсолютно безразличный, холодный, непроницаемый, как бетонная стена:

— Правила безопасности едины для всех посетителей. Без исключений.

Его коллега быстро возвращается и протягивает Вану жёлтую бумажную квитанцию с напечатанным номером.

В официальном письме с приглашением не было ни единого слова на запрет электроники.

Охрана демонстративно теряет к нему интерес и переключает внимание на следующего посетителя.

Краем глаза бизнесмен замечает странную деталь — администратор у стойки регистрации на мгновение встречается взглядом с охранником. Между ними возникает почти незаметный кивок.

В его голове закрадывается понимание, что это не случайность, а координация. Действуют спланировано, чтобы он провалился на заседании.

Внешне Ван не показывает никаких эмоций. Лицо остаётся спокойным и непроницаемым.

Направляясь к лифту, он чувствует впивающиеся в спину взгляды персонала. Бросает взгляд на часы — девять минут до начала заседания.

Рано переживать, ведь он предусмотрительно распечатал все ключевые документы в бумажном виде.

Не с тем связались.

Ван Мин Тао входит в просторный конференц-зал.

За двумя длинными прямоугольными столами из тёмного дерева, стоящими параллельно друг другу, сидят двенадцать человек в строгих костюмах. В центре зала, перпендикулярно к обоим столам, стоит стол поменьше. За ним восседает пожилой мужчина лет шестидесяти с благородной сединой в коротко стриженных волосах и тяжёлым, пронизывающим взглядом из-под густых бровей.

Все присутствующие синхронно, как по команде, поворачиваются, смотрят на вошедшего.

Для Вана совершенно очевидно, что за каждым столом сидят представители разных органов власти. С левой стороны — министерские чиновники, исполнительная власть, технократы. Несколько лиц он уже встречал. С правой — партийные функционеры. В центре, следуя иерархической логике, восседает председатель комиссии.

Что странно и сразу бросается в глаза — у собравшихся членов комиссии никаких именных табличек, никаких визиток с указанием должностей. Полная анонимность.

Но Вана удивляет не это, а несколько открытых ноутбуков перед членами комиссии.

Оказывается, правила едины не для всех.

Всё равны, но кто-то всегда ровнее.

— Господин Ван Мин Тao? — председатель медленно опускает взгляд вниз, сверяется со списком участников на бумаге перед собой.

— Да, это я. Добрый день, уважаемые члены комиссии.

— Проходите, присаживайтесь, — председатель указывает на свободное место за небольшим столом, неподалёку от пустой трибуны с микрофоном. — Мы готовы выслушать ваш отчёт о результатах управления предприятием. Начнём ровно в четырнадцать ноль-ноль. Располагайтесь.

Ван занимает место, открывает портфель и достаёт из него массивную папку с документами.

Что ж, придётся импровизировать.

Один из членов комиссии слева, бросает быстрый взгляд на Ван Мин Тao и разложенные бумаги. Скептически приподнимает одну бровь.

Бизнесмен понимает, откуда такая реакция. Ожидал увидеть ноутбук и слайды, а вместо этого директор завода принёс только бумаги. Сомнительная подготовка на первый взгляд.

Председатель демонстративно смотрит на массивные настенные часы.

Ровно в два часа дня он выпрямляется, кладёт обе ладони на стол перед собой. Окидывает взглядом всех присутствующих — сначала членов комиссии по обе стороны от себя, затем Ван Мин Тao напротив.

— Итак, господа. Объявляю заседание наблюдательного совета по цементной промышленности открытым, — голос председателя разносится по конференц-залу. — Сегодня, пятого декабря текущего года, мы заслушаем первичные отчёты новых руководителей государственных цементных предприятий о результатах управления за начальный период работы. Первым выступит Ван Мин Тao, директор государственного цементного завода номер двадцать три. Вам слово, начинайте.

Бизнесмен не торопясь поднимается со стула. Чувствует на себе вес всех взглядом членов комиссии.

— Хотел бы начать с вопроса. Почему охрана на входе забрала мой ноутбук, ссылаясь на запрет электроники? — он указывает рукой на ноутбуки перед присутствующими. — При этом я вижу по присутствующим здесь, что электронные устройства не запрещены. Извините за прямоту, но вы действительно хотите, чтобы человек называл вам по памяти десятизначные цифры без возможности обратиться к электронным таблицам?

Повисает напряжённая тишина.

Ответа на его прямой вопрос не следует. Члены комиссии только хмуро смотрят на дерзкого бизнесмена, нарушившего протокол.

Ван Мин Тао обращается напрямую к центральному столу:

— Уважаемый товарищ председатель, позвольте мне на минуту взять инициативу и немного поруководить ходом этого собрания.

Несколько членов комиссии возмущённо дёргаются в креслах. Председатель приподнимает брови, но молчит.

— Дело в том, — продолжает бизнесмен, — что мне хорошо знакома типичная ситуация, когда истинная задача заседания вовсе не в том, чтобы разобраться с каким-то производственным вопросом, определить пути развития отрасли, продумать план на несколько шагов вперёд или устранить первопричину проблем. А в том, чтобы назначить виновного. Бывает так, что декларируемые публично причины кризиса и официальные цели рабочей группы одни, а реальные, истинные мотивы участников — совершенно другие.

— На что вы намекаете⁈ — гневно открывает рот один из чиновников за левым столом, представитель министерства.

— Господин Ван, вы же прекрасно понимаете, что уйти отсюда можно по-разному, — с плохо скрытой угрозой в голосе поддакивает представитель партийных. — Можно спокойно, с уважением. А можно получить столько проблем за излишне длинный язык, что мало не покажется. Так что я бы посоветовал вам вернуться в рамки служебной компетенции.

Ван невозмутимо выслушивает угрозу. Затем усмехается — легко, почти презрительно.

— Вы меня родиной не пугайте, господа, — отвечает он ровно, без тени страха в голосе. — Я сейчас могу очень просто сложить свой мандат и оставить должность. А вот кто кому в жизни больше проблем создаст, сейчас обсудим. Потому что кое-какие средства и возможности есть и у меня — заплачу девятьсот тысяч долларов наличными лучшим блогерам-миллионникам Пекина и создам такую пиар-волну в социальных сетях, что вы удивитесь. Результатам.

Партийный и министерский встречаются взглядами и обмениваются ухмылками.

Только двое самых молодых членов комиссии напрягаются. Они, в отличие от старшего поколения, прекрасно понимают реальную силу интернета и социальных сетей.

Один вирусный пост — и карьера рушится за сутки.

— Вы нам угрожать вздумали⁈ — возмущается другой из министерства.

— Боже упаси, — с иронией отвечает бизнесмен. — Я просто определяю правила нашего дальнейшего разговора и конструктивного обмена мнениями. Устанавливаю рамки диалога.

— Не слишком ли много на себя берёте? — язвительно бросает депутат с правого стола, чьё лицо часто встречается в новостях. — Кто вам полномочия дал?

На лице министерского чиновника появляется злорадная ухмылка.

— Мне кажется, — он обращается к другим членам совета за своим столом, — что директор цементного завода немного не в себе и не отдаёт отчёт, в каком именно месте он сейчас находится и с кем разговаривает.

Несколько человек поддерживают его сдержанным смехом.

Ван невозмутимо выслушивает все летящие в его сторону упрёки и насмешки. На лице — лёгкая, почти незаметная улыбка.

Когда шум немного стихает, Ван поднимает руку — жест, требующий внимания.

— А теперь послушайте меня. Спасибо, что назначили директором завода, но напоминаю, что я бесплатно делаю вам доброе дело. Я всем вам оказываю услугу, — он проходит пальцем по воздуху, указывая на каждого члена комиссии. — Я взял убыточный завод с колоссальными проблемами. Производство остановлено, оборудование устарело, персонал деморализован.

— И чего вам удалось добиться за этот месяц? — с вызовом бросает министерский.

— Я завершил полную реконструкцию программного блока управления, — перечисляет Ван. — У меня восстановлен двадцатичетырёхчасовой непрерывный производственный цикл. Ни одной аварии или поломки за всё время работы. Ни одного простоя. У меня ежедневная положительная сводка планфактов. Прибыль — плюс двести двадцать тысяч юаней ежедневно. Это шесть миллионов семьсот тысяч в месяц. ПОКА ЧТО. Молчу о рабочих местах.

Несколько членов комиссии переглядываются. Цифры впечатляют.

— Насколько мне известно из служебных докладов, — ехидно встревает один из чиновников, — вы ни разу не появились на территории завода на своём рабочем месте. Как же вы им управляете?

— Прекрасный вопрос, — оживляется Ван. — Сейчас технологическое время, уважаемые господа! Чтобы дать заводу заработать миллионы юаней прибыли, не надо бессмысленно скакать по всей стране в командировках. Вы слышали про английский термин «boon-doggling»?

— Не довелось.

— Это системная организационная деятельность, которая внешне имитирует полезную работу и активность, — объясняет бизнесмен, — но по своей сути является её полной противоположностью. Пустая трата времени и ресурсов. Например, вы в соседнем городе и у вас возникает рабочий вопрос — сколько тонн цемента отгрузил мой завод за последние сутки? Вместо того чтобы взять телефон и позвонить, вы заказываете такси, едете в аэропорт и покупаете билет на самолёт. Летите в Пекин, снова едете на такси от аэропорта до завода и идёте пешком через весь завод до склада. И только там, наконец, у кладовщика лично спрашиваете ответ на свой вопрос. Те же самые бессмысленные действия вы потом повторяете в обратном порядке, чтобы вернуться назад.

— И к чему эта лекция⁈ — раздражённо бросает собеседник.

— Да вот смотрю на вас, господа, и понимаю, что этот термин про многих из вас, — усмехается Ван. — Имитация бурной деятельности. А деньги-то народные.

Нависает тяжёлая пауза.

Очки председателя медленно сползают на лоб от удивления.

— Кто вы вообще такой, чтобы позволять себе так разговаривать с нами⁈ — вскакивает очередной член совета.

— Добивающий в голову, — холодно улыбается Ван. — Я специально заблокировал все свои банковские счета, на которые мне могла бы приходить ваша директорская зарплата — ещё когда вступал в должность. И зарегистрировал нотариально заверенное заявление, что я полностью и добровольно отказываюсь от любой зарплаты на этой позиции. Директором цементного завода я работаю абсолютно бесплатно, безвозмездно, в рамках благотворительной общественной деятельности, — чеканит бизнесмен. — Ноль юаней в месяц. Ноль юаней в год.

Члены комиссии замирают, переваривая информацию.

— И что вы теперь хотите? — язвительно вставляет министерский чиновник. — Чтобы мы вам руку пожали и медаль повесили⁈

Ван Мин Тao даже не смотрит в его сторону.

— Когда я изначально брался за эту работу, я предполагал, что у нас с вами может произойти именно то, что сейчас происходит. Конфронтация. Попытка дискредитации. И поступил чуть дальновиднее вас. Я же не умею работать в вашем электронном правительстве, совсем глупый, как обезьяна. Возраст берёт своё, технологии не понимаю, — директор цементного завода иронично разводит руками. — Поэтому я старомодно отправил бумажный документ с официальным служебным уведомлением в четыре ключевых адреса.

Члены комиссии смотрят на бизнесмена, ожидая продолжения.

— Первый адрес — секретариат министерства промышленности, — Ван достаёт из кармана жёлтый талон и с силой бросает на стол перед собой. — Вот квитанция о получении заказного письма. Дата, печать, подпись. Второй адрес — кабинет министров КНР.

Ещё один талон летит на стол с глухим стуком.

Чиновники начинают о чём-то перешёптываться.

— Третий адрес — профильная комиссия парламента по промышленности и строительству, — бросает очередной талон. — И четвёртый, последний адрес — отдел Центрального комитета по капитальному строительству и тяжёлой промышленности, — заканчивает Ван.

Четвёртый талон ложится рядом с остальными.

— Может вы объясните нам, что за шоу устроили? — выражает замешательство партийный.

— Не знаю, кто из вас какие должности занимает, но все четыре органа были уведомлены в письменном виде, что я, Ван Мин Тao, из чистого альтруизма помогу вытащить убыточное государственное предприятие в устойчивую прибыль. Так же в этом письме, копию которого получил каждый из указанных органов, зафиксировано моё обещание, что завод гарантированно перестанет быть убыточным уже в самую первую неделю моего руководства. И там написано почему. Кто-нибудь из присутствующих помнит? Или вы не читали письмо?

Члены комиссии потупили головы. Большинство злобно косятся в сторону бизнесмена исподлобья.

Проходит пять долгих секунд молчания. Ответа на прямой вопрос так и не следует.

Ван усмехается.

— Что ж, тогда напомню содержание. Я обещал вывести завод в прибыль за неделю потому, что планировал сделать личные инвестиции из собственных средств. Влить свои деньги в модернизацию. Быстро заменить устаревшее оборудование и полностью обновить программную составляющую управления производством. Я вас почти месяц назад предупредил, что сделаю государству подарок. Подарок от менеджера мирового уровня, от профессионала высочайшей квалификации.

— Ну сделали и сделали. Что дальше? Нам нет никакой разницы каким образом вы выполнили собственное обещание!

— Уважаемое руководство в вашем лице понимает, сколько стоит качественная, добросовестная работа топ-менеджера такого уровня на свободном рынке? — риторически спрашивает бизнесмен. — Пускай хотя бы того же Джека Ма возьмём в пример для сравнения.

Председатель устало вздыхает и потирает переносицу. Только что было названо имя, о котором не принято говорить на заседаниях.

Снова молчание за обоими столами. Очередной вопрос Вана остаётся без ответа.

Бизнесмен продолжает свой напористый монолог:

— Перед вами сейчас стоит фигура ровно такого же уровня, как и Джек Ма. Только отрасль немного другая. Он изначально зарабатывал миллиарды на электронной коммерции, а я пришёл на те же масштабные свершения в тяжёлую промышленность совершенно бесплатно, из альтруизма. Сколько из вас начинали карьеру простым рабочим? Руки поднимите, не стесняйтесь, — он обводит взглядом присутствующих. — Никто? А вот я начинал с самых низов. Прошёл все ступени производственной иерархии снизу-вверх.

— К чему эта самопрезентация, господин Ван? — не выдерживает министерский.

— А к тому, что я в отличии от вас не боюсь всё потерять. Я готов миллион долларов наличными потратить — и он у меня ЕСТЬ. Если понадобится больше, то продам квартиру, но заплачу лучшим блогерам столицы — сделаю информационный охват минимум в двадцать миллионов пекинских жителей. Как вы думаете, до высшего партийного руководства, не говоря уже про рядовых депутатов парламента, дойдет моя точка зрения? Ради этого готов отдать всё, что есть, потому что знаю, что не пропаду.

— Мы очень сильно отклонились от изначального курса нашего заседания, — вмешивается председатель. — Товарищ Ван, вы готовы предоставить отчёт о работе?

Бизнесмен поднимает несколько бумажных листов со стола и демонстрирует всем.

— Вот первый ежесуточный подробный отчёт о прибылях и убытках предприятия, планфакт продаж, планфакт производства. Можете лично убедиться, уважаемые члены комиссии, что у меня стабильные плюсы по абсолютно всем ключевым показателям эффективности. А теперь скажите мне прямо, — смотрит в глаза председателю, — какая истинная цель моего сегодняшнего вызова сюда? Чего вы реально добиваетесь? Хотите меня сместить с должности?

— Мы просто хотим убедиться, что вы справляетесь со своей ответственной должностью, — отвечает старик.

— Мы, китайцы, умеем хорошо работать, когда нам не мешают, — кивает Ван. — Я обещал вывести завод из кризиса за три календарных месяца, а справился за один. И вы все об этом знаете. Но по вашим лицам вижу скрытую цель сегодняшнего заседания. Она совсем не в проверке компетенций. И раз уж на то пошло, я могу прямо сейчас добровольно уйти с должности. Только я оставляю за собой право в одностороннем порядке обратиться напрямую в секретариат Центрального комитета с просьбой достучаться до первого лица государства и рассказать ему, что происходит в отрасли.

Самый наглый министерский стискивает зубы.

Если бы он мог, то прямо сейчас дал по роже надменному бизнесмену. Вот только тот грамотно ходит по очень тонкому льду.

Так что он решает ограничиться очередной насмешкой:

— Очень щедро с вашей стороны, что такой якобы «прекрасный профессионал» работает за просто так, но у вас, как у директора государственного завода, есть чёткие служебные обязанности перед нами!

Ван со смехом качает головой.

— По Гражданскому кодексу Китайской Народной Республики, статья четыреста шестьдесят четвёртая, у человека не возникает никаких обязанностей по трудовому договору, если по этому же договору отсутствует денежная оплата труда. Договор без встречного предоставления юридически ничтожен. У вас нет никаких юридических прав в мой адрес, кроме как физически запретить мне доступ на территорию завода. Но я на нём, как вы заметили, и так не был ни разу — интернет рулит.

— Будьте уверены, если потребуется, мы найдём на вас управу, — не унимается министерский.

— Что ещё вы можете сделать в рамках закона? — иронично спрашивает бизнесмен. — Отрезать мне средства коммуникации с заводом? Сменить все пароли в системах? Ваше полное право. Пожалуйста. За бесплатную должность я не держусь. Разговор закончен? Если больше нет вопросов по существу, то я пошёл. Всего доброго.

Ван Мин Тао достаёт из портфеля тёмно-зелёную кепку в стиле Мао Цзэдуна — с красной звездой спереди. Театрально надевает её на голову, как комик-стендапер перед выступлением.

— Вы специально отправили уведомление в бумажном виде⁈ — возмущённо спрашивает толстяк за столом партийных. — Вы что, совсем жизни не знаете⁈ В наше время скорость обработки бумажной корреспонденции в государственных органах оставляет желать лучшего! Все давно перешли на быстрый электронный формат документооборота!

Ван прекрасно понимает важную вещь — если последует дальнейшее разбирательство, солгать одновременно все тринадцать человек из комиссии не смогут — слишком много людей из разных органов власти.

При таком количестве потенциальных свидетелей восстановить объективную правду ничего не стоит. Любой дознаватель быстро поймает их на нестыковках в показаниях.

Бизнесмен поднимает руку.

— Стоп, стоп, стоп. Это я не знаю реальной жизни? Зато я точно знаю, какой эта жизнь должна быть! Каждый из вас былобязан ответить на моё письменное заявление в течение пятнадцати рабочих дней с момента получения. Это Государственный закон номер пятьдесят девять. Уважаемые члены комиссии, как так получается, что четыре государственных органа синхронно нарушили прямое требование законодательства Китайской Народной Республики?

Партийный чиновник вскидывается с места:

— Закон регламентирует лишь скорость ответа! — кричит он. — Не более того!

— Вот именно. Я сейчас не говорю о том, насколько глубоко это нарушение и насколько оно критично для функционирования государства. Закон был нарушен, — жёстко констатирует бизнесмен. — Если я не прав в своих утверждениях — пожалуйста, предъявите мне точно такой же жёлтый талон заказного письма. Чтобы я точно знал, что вы отправили ответ, просто почта не доставила. Кто-нибудь из вас хотя бы просто видел своими глазами мои письма?

И снова молчание.

— А знаете, почему так? — Ван демонстративно скрещивает руки на груди. — Потому что ваш секретарь кладёт письма к вам на стол, а вы их не то что не читаете — даже конверты не открываете.

— Он точно сделал это специально! — чиновник обращается к остальным членам комиссии.

— По секрету признаюсь — я предполагал, что так будет, — обращается к нему бизнесмен. — Но я как простой гражданин, не работавший напрямую на государство последние годы, поскольку занимался частным бизнесом… я-то искренне верил, что вы — руководители министерства, депутаты парламентской комиссии, ответственные работники ЦК — соблюдаете закон. А оказывается, нет. Не соблюдаете даже базовые нормы.

— Это всего лишь ваши личные необоснованные домыслы и предположения! — раздражённо парирует толстяк, стуча кулаком по столу.

Ван равнодушно пожимает плечами:

— Подводя краткий итог рабочей группы, у Ван Мин Тao юридически отсутствуют какие-либо служебные обязательства в адрес Кабинета министров КНР, Парламентской профильной комиссии и Центральному комитету, кроме чисто моральных обязательств гражданина. Потому что если работа выполняется безвозмездно и является добровольной волонтёрской деятельностью, человек имеет юридический статус консультанта, а не подчинённого сотрудника.

— У нас есть возможность за одну секунду это исправить! — продолжает настаивать партийный чиновник. — Просто начислим вам зарплату задним числом!

— Когда исправите, тогда и поговорим. Но задачу вы себе ставите интересную, скажу я вам. Заставить меня принять деньги против моей воли невозможно, потому что вы не можете игнорировать моё письменное нотариальное волеизъявление об отказе. Да и отправлять их некуда…

На лице Ван Мин Тao появляется широкая, торжествующая улыбка.

Он сыграл на многоуровневой китайской бюрократии и межведомственных противоречиях. Зарплата директора государственного завода, в отличие от рядовых сотрудников предприятия, идёт напрямую из бюджета ЦК. У него все личные банковские счета заблокированы и в качестве дополнительной надёжной страховки выступает Хоу Усянь, главный налоговик Пекина — чтобы гарантированно на счёт свата не попал ни один юань без предварительного уведомления самого Вана.

— Мы проверим ваши компетенции, — слабо вякает министерский чиновник, уже не так уверенно.

Бизнесмен оживляется, глаза загораются азартом.

— Прекрасная идея! — соглашается он. — Предлагаю их проверить вместе прямо сейчас, в присутствии всех.