Деревенщина в Пекине 6

Глава 19

Спустя несколько дней.

Суббота. Утро.

Сижу в кресле у окна с дымящейся чашкой свежесваренного кофе в руках. До Тхи Чанг быстро перемещается по комнате, ей пора на языковые курсы.

Сегодня суббота — выходной день для большинства, но только не для неё. Она выбрала интенсивный формат обучения китайскому языку, где занятия проходят без перерывов как в субботу, так и в воскресенье. Полное погружение минимум по пять часов в день.

Несмотря на крепкий декабрьский мороз за окном, погода выдалась на редкость отличная. Холодного ветра нет совсем, всё-таки Пекин намного теплее моего родного посёлка.

Человек, взявшийся за поиски опытного психолога на территории Вьетнама, пока молчит. Уверен, он не теряет зря времени, потому что я предложил ему сумму на тридцать процентов больше запрашиваемой, чтобы ускориться.

— Чем будешь заниматься пока я на курсах? — интересуется вьетнамка.

— Сначала в бассейн схожу, а там посмотрим. Погода сегодня отличная.

Наш разговор прерывает требовательные стуки кулаком в дверь.

До Тхи Чанг настороженно поворачивается к двери.

По характерной манере стучать сразу понимаю, кого именно принесло. С таким нахальством мало кто стучится.

Встаю с кресла и ставлю недопитую чашку на подоконник.

Путь до двери занял пять секунд, но за это время гость успел постучать с десяток раз. Вот так нетерпение.

Открываю дверь и вижу перед собой отца. Как и предполагал.

За две недели ограничения свободы отец заметно изменился внешне. Причём в лучшую сторону, как ни странно. Принудительная детоксикация творит чудеса.

Голова обстрижена наголо — стандартная тюремная причёска, точнее её полное отсутствие. Но главные изменения коснулись его лица — папаня прям помолодел.

Почти полностью ушли хронические алкогольные отёки под глазами и на щеках. Кожа подтянулась, приобрела более здоровый цвет вместо прежнего болезненного серо-жёлтого оттенка. Даже белки глаз стали светлее, чище — исчезла характерная для пьяниц красная сетка лопнувших капилляров.

Он стоит на пороге весь покрытый снегом. Щёки красные от мороза. Видимо, шёл пешком. В тюрьме никто ему не выдаст денег на такси или хотя бы метро.

— Чего тебе? — холодно спрашиваю вместо приветствия. — Мама с сестрой уехали обратно домой. Я тебя к себе в квартиру не пущу, учти сразу.

— Деньги мне нужны, — почти командным тоном отвечает отец. — На дорогу домой.

Я прислоняюсь к дверному косяку:

— А ещё что тебе дать?

— Деньги и стакан обычной воды, — сухо перечисляет он. — Всё. Больше ничего от тебя не нужно. Домой в деревню полечу первым же рейсом.

— Да кто тебя на борт пустит? У тебя же только справка об освобождении, — скептически замечаю.

Отец гордо задирает нос:

— С меня полностью снята судимость! Дежурный судья в срочном порядке вынес положительное решение о моём освобождении! Потому что есть ещё в нашей великой стране по-настоящему порядочные, справедливые люди! Не все такие, как ты! — добавляет с укором.

Папаня смотрит на меня взглядом несправедливо пострадавшего героя, наконец-то выпущенного из плена.

— А я уж думал ты пришёл поблагодарить за уплаченный счёт.

— Пфф! Ещё чего! Ты про меня только спустя две недели вспомнил, сволочь! — раздражённо бросает отец. — А вот серьёзные товарищи, в отличие от тебя, не стали затягивать процесс и оформили все документы со скоростью звука! Мог бы и не платить, они бы сами меня вытащили, потому что знают, что Лян Дао честный гражданин!

Не говорю отцу вслух, даже не показываю выражением лица, что его слова про уплату задолженности в ресторане кем-то вне родной семьи звучат бредово. Если бы человек, который приходил к нему в вытрезвитель, хотел бы действительно вытащить отца на свободу, он бы сделал это в первый день.

А так он просто увидел, когда я погасил долг, и нажал на нужные административные рычаги, чтобы дежурный судья как можно быстрее выпустил пьянчугу на свободу.

Отец демонстративно достаёт из внутреннего кармана потрёпанной куртки паспорт и размахивает им перед моим лицом.

— Все документы при мне, видишь⁈ Просто дай денег на дорогу, и всё! Больше мне от тебя, скотина неблагодарная, вообще ничего не нужно в этой жизни! Хоть одно доброе дело для родного отца сделай наконец! — добавляет он.

Всё как обычно. Другого поведения от него я не ожидал и не жду. Сейчас главное — чтобы он уехал куда подальше и перестал создавать меня напрягать одним своим присутствием.

Дать деньги на билет домой — самый мирный из вариантов от него избавиться. А если снова начудит и попадёт за решётку, помогать не стану.

Молча поворачиваюсь к вешалке с пальто в прихожей. Запускаю руку во внутренний карман, достаю оттуда кошелёк.

До Тхи Чанг бесшумно направляется на кухню и наливает для незваного гостя стакан воды.

Родителей не выбирают, но можно самому решать, как с ними взаимодействовать.

Достаю из кошелька деньги и высчитываю три тысячи юаней.

Держу деньги в руке, жёстким взглядом смотрю прямо в глаза отцу:

— На такси до аэропорта, еду в дороге, билет на самолёт до Харбина и поезд из Харбина до Суншугоу. Этой суммы более чем хватит. Больше не приходи сюда. Никогда.

В этот момент к нам подходит До Тхи Чанг и протягивает Лян Дао стакан с водой.

Отец жадно хватает стакан обеими руками.

Залпом осушает весь стакан до дна и вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Можно я задам вам один вопрос, как отцу моего будущего жениха? — обращается к нему До Тхи Чанг.

— Слушаю, что надо?

Несмотря на показную грубость ответа, в глазах отца загорается интерес.

— Скажите, пожалуйста, вы сейчас выглядите очень свежо. У вас перестали дрожать руки, заметно разгладились глубокие морщины на лице. Я не врач по образованию — пока, но я же прекрасно помню вас за ужином в ресторане. Вы сейчас выглядите в разы лучше.

— Как из санатория вышел, да? — с ироничной ухмылкой вставляю. — Надо было его там оставить ещё на месяц-другой.

Отец злобно стискивает зубы.

— Но самое главное, — продолжает вьетнамка, — вы сейчас наверняка в вашем спутанном алкоголем, разорванном сознании устранили очень многие дыры в памяти и мышлении. Абсолютно уверена, что вы даже думать стали лучше, яснее, логичнее. Вы же понимаете, что вам лучше и дальше не пить алкоголь? Совсем. Ни капли.

— И⁈ — возмущённо вскидывается Лян Дао. — Что это ещё за издевательство⁈ Ты что, во мне алкаша увидела⁈ Да, выпивал немного, что с того? В деревне иначе никак! Это вы тут городские зажрались, настоящей жизни не знаете! Так и знал, что сын найдёт себе такую же наглую жену, как и он сам! Одного поля ягоды!

До Тхи Чанг никак не реагирует на его грубость.

— Вы столько ещё можете сделать в жизни, — как ни в чём не бывало продолжает она. — У некоторых в вашем возрасте жизнь только начинается. Ещё добрая половина впереди, если не больше. Вы вполне можете и правнуков застать, если это вам интереснее, чем заглядывать в рюмку. У вас сейчас почистились рецепторы, сосуды, физиологическая тяга к спиртному снизилась. Организм восстанавливается.

— Что ты вообще хочешь услышать от меня, гадина? Нотации своему отцу читай, не мне!

До Тхи Чанг смотрит на Лян Дао без тени насмешки. Лицо максимально нейтральное.

— Если вы сейчас удержитесь, соберёте волю в кулак и вернётесь домой трезвым — у вас может начаться абсолютно другая жизнь. Мне интересно, какой выбор вы сделаете? Пойдёте и сразу напьётесь в первом попавшемся баре, потому что свинья везде грязь найдёт? И вы изыщете любой способ хлебнуть водки по дороге? Или поступите как человек, которому сам бог дал шанс на новую жизнь?

Отец грубо выхватывает у меня из руки пачку денег и с показной гордостью расправляет плечи.

Не сводя с До Тхи Чанг презрительного взгляда, прячет купюры во внутренний карман грязной куртки.

— Я атеист, — равнодушно произносит он. — И в бога не верю.

После этих слов родитель разворачивается и, не оглядываясь, направляется к выходу из общежития.

Закрываю за ним дверь.

— А ты что думаешь? — спрашивает вьетнамка.

— Ничего. За все эти долгие годы мы с сестрой полностью утратили надежду, что отец когда-нибудь перестанет пить. Если какие-то изменения в его поведении и происходили, то стабильно в худшую сторону. Деградация. Но я буду только рад, если этот раз станет исключением из правил. Скоро увидим.

Возвращаюсь в кресло у окна и задумчиво беру с подоконника телефон.

Придётся немного повременить с бассейном. Сначала расскажу матери про отца. Она должна быть морально готова к его появлению. Предупреждена — значит вооружена.

Набираю её по видеовызову в вичате, жду несколько длинных гудков.

Экран мигает, подключается связь. Появляется лицо матери.

— Да, сынок?

— Привет, мам. Тут новости появились. Отца выпустили.

— Выпустили⁈ — ошеломлённо переспрашивает она. — Но как?

— Я погасил долг, а те «большие» люди, которые приходили к нему в вытрезвитель, сделали так, чтобы система сработала своевременно. Исчезло юридическое основание для содержания под стражей в виде непогашенного материального ущерба. Так что с него досрочно сняли судимость и прямо с утра выпустили на свободу.

— Слава богу, я так за него волновалась! — облегчённо вздыхает мать. — Как он там? С ним всё в порядке?

— Более чем. Внешне помолодел лет на десять, принудительная трезвость творит чудеса, — отвечаю. — Только приходил ко мне, просил денег на билет домой. Если не растратит всё в первых же барах по дороге — то уже завтра будет в Суншугоу.

— Странно как-то, — озадаченно хмурится мать. — Мне он так и не позвонил. Ни разу.

— Да у него телефон скорее всего разряжен, — пожимаю плечами. — Если хватит мозгов — зарядит в аэропорту от общественной розетки.

Мать оборачивается через плечо, куда-то в глубину дома.

— Ихан! — громко зовёт она. — Иди сюда! Я тут с братом разговаривают, говорит, папу выпустили, скоро домой вернётся!

Через несколько секунд на видео появляется расстроенное лицо младшей сестры.

— Как выпустили⁈ — возмущённо спрашивает Ихан. — Мы только-только жить нормально стали! Мам, я не хочу его больше видеть!

Её бурная негативная реакция вполне ожидаема.

— Ихан, нельзя так говорить. Он же всё-таки твой родной отец, как ни крути.

— Сестра права, — встаю на сторону Ихан. — Будет лучше для всех, если вы с ней поживёте отдельно от него какое-то время. Сейчас он очень зол на меня и на весь несправедливый мир. А всю агрессию выплёскивать будет на вас. Или тебя, мам, всё устраивает? Бесконечные крики, истерики на пустом месте, бессонные ночи из-за пьяных дебошей?

Нависает тяжёлая пауза. Мать опускает глаза, задумывается.

— Да вот знаешь, сынок, последние две недели без него были на удивление спокойными. Я даже забыла, как это — жить без постоянного страха. Возможно, ты прав, но идти нам с сестрой некуда. Да и муж он мне.

Хотел сказать, что лучше разъехаться навсегда, но не стал озвучивать вслух.

Мать с отцом прожили вместе половину жизни. Она привыкла к нему, несмотря на все недостатки и его выходки. Всё в жизни познаётся в сравнении. Две недели спокойствия — тоже срок, возможно ей этого хватит, чтобы увидеть контраст, когда он вернётся.

— Я поэтому и звоню. Хочу купить дом для вас с сестрой.

— Дом⁈ — потрясённо вскрикивает мать. — Нет, сынок, это же огромные деньжища! Ты сначала себе купи квартиру, машину, обустройся как следует, а уже потом думай о нас!

— Мама, ты что, дом свой не хочешь⁈ Тогда мы точно сможем без папы жить! — хватается за идею сестра.

— Купить квартиру в Пекине я пока не могу — нужно решить вопрос с постоянной пропиской, а это дело не быстрое. Машину — то же самое. Чтобы получить номерные знаки на неё, нужно выиграть их в государственной лотерее. Бывают люди, которые год-два ждут выигрыша.

— Хм.

— За время ожидания я успею заработать ещё больше. Да и раз уж на то пошло, покупка дома в деревне никак не ударит по моим нынешним финансам. Можешь не переживать на этот счёт.

— Как-то ты всё это неожиданно предложил, — растерянно мнётся мать. — Надо хорошенько подумать.

— Да что тут думать! Мама!!! — в кадр влезает Ихан. — Соглашайся!

— Двое против одного. Значит, покупаем, вопрос решён. Но вряд ли в Суншугоу есть то, что я хочу, — задумываюсь.

— А что ты хочешь?

— Дом площадью двести квадратных метров, со всеми удобствами. Председатель провёл себе в дом газ — значит, технически, и мы тоже сможем. Не хочу, чтобы ты возилась с углём, дровами и золой. Ещё скважину сделаем — вода прямо из крана. Возможно, лучше просто купить подходящий участок земли и самим построиться с нуля под ключ. Заказать проект. В пятьсот тысяч юаней должны уложиться, если что — доплачу сверху.

— Нет, сынок, это слишком дорого, — продолжает упираться мать.

— Это даже не полных десять процентов от моих накоплений, — спокойно отвечаю. — Услышь меня. Хочу, чтобы вы с сестрой жили наконец в человеческих, комфортных условиях. Есть какой-нибудь хороший свободный участок на примете в Суншугоу?

Мама задумывается, хмурит брови. Что-то прикидывает в уме.

— Свободных участков полно, — медленно отвечает она. — Но всё надо согласовывать через председателя. Я же не смогу купить землю без его разрешения и печати — земля в деревне общая, народная. Коллективная собственность. И чтобы газ провести к дому, тоже обязательно нужно к председателю обращаться с заявлением! Он решает. Я спрошу у него на днях.

А я уже и забыл, что в маленьких деревнях вроде Суншугоу действуют свои порядки и правила. Всё нужно согласовывать через председателя, а он приятель отца.

Не вариант. Сразу по двум причинам — во-первых, наши строительные планы быстро дойдут до отца. И он обязательно начнёт палки в колёса вставлять из вредности. Ещё и запах денег почувствует, совсем с ума сойдёт. А во-вторых, банальный конфликт раздутого эго: сейчас все деревенские жители ходят мимо его дома и смотрят с завистью, как на восьмое чудо света. Единственный такой в деревне.

И не в его интересах, чтобы по соседству появился ещё один точно такой же дом. Или даже лучше.

Сегодня председатель согласует строительство, выдаст разрешение. А завтра, когда я волью в проект крупные деньги, начну стройку — он резко изменит своё решение. Отзовёт разрешение под любым предлогом. И ничего юридически не оспоришь — китайская деревня.

Вот и получается парадокс — деньги есть, а свободно построить дом не могу. Бюрократия.

Да и стоит ли вообще им оставаться в Суншугоу?

— Нет, участок надо покупать в другой деревне, — озвучиваю вслух. — Где угодно, но не в Суншугоу. Ваш председатель меня терпеть не может. Не думаю, что мы с ним договоримся.

— Но где тогда? — спрашивает мама.

— Может, Гуляньган? Он крупнее и развитее. Там находится школа Ихан, ей больше не придётся по несколько часов на автобусе ездить туда-обратно. И к районному городу ближе, инфраструктура лучше. Но если строить дом с нуля — то придётся подождать до весны. Не зимой же стройку начинать.

— Гуляньган? — радостно подхватывает сестра. — Да, там намного лучше! И друзья у меня там есть!

— Меня в Суншугоу уже давно ничего не держит, — задумчиво отвечает мама. — Здесь даже простую работу найти невозможно сейчас. Возможно, мы даже втроём в новый дом заедем, если Лян Дао за голову возьмётся.

— Нет, мам, — жёстко останавливаю ход её мыслей. — Отец сначала будет ездить к вам в гости. Если полгода продержится без алкоголя — тогда можно будет поговорить о совместном проживании. Ихан учиться надо, готовиться к экзаменам, а не каждый вечер на пьяные отцовские дебоши подскакивать. А папа, как мы с тобой знаем, без них жить не умеет.

— Ага! Брат дело говорит, — кивает сестра.

— Построим дом, буду регулярно высылать вам деньги на жизнь. Проживёте спокойно и без отца. Терпеть его больше не нужно. Хватит.

Пару секунд молчим.

— Хочешь — живи ты на два дома, но дочь не терроризируй. Если ты своего мужа согласна терпеть в любом состоянии, то для ребёнка те состояния через одно — психическая травма.

— Хорошо, сынок, ближе к делу будет виднее, — мама прикусывает губу. — Только вот проблема — это же работников на стройку искать, договариваться, следить за всем процессом. А я в этом вообще ничего не понимаю, никогда не сталкивалась.

— Я попрошу заняться организацией строительства знакомого, Ван Мин Тao, владельца строительной компании в Пекине. Приедет бригада и построит дом за месяц со всеми коммуникациями под ключ — за деньги это просто. Если хочешь съехать от отца побыстрее, без долгого стройки, съездите с сестрой в Гуляньган на разведку и посмотрите там готовые дома на продажу.

— Ура-а-а! — сестра.

— Может, найдётся подходящий вариант. Меня устроит любой — хоть готовый, хоть строить с нуля.

— Спасибо тебе огромное, сынок, — мать растроганно смахивает слезу. — Как же хорошо, когда есть деньги. С ними любую проблему можно решить быстро и пространства для манёвра больше. Я согласна съездить в Гуляньган в ближайшее время и как-нибудь организовать встречу с их председателем, познакомиться для начала. По выходным автобусы туда не ходят. Так что придётся ждать понедельника.

— Нет, мам, я неправильно посчитал бюджет, — хлопаю себя по лбу. — Не пятьсот тысяч юаней, а шестьсот.

— Ещё больше⁈

— Сто тысяч на покупку машины. Туда-сюда в Гуляньган на дребезжащем автобусе не наездишься, особенно когда активная стройка пойдёт. Нужен личный транспорт. Вам с сестрой ещё вещи перевозить нужно, — прикидываю. — Видел недавно рекламу одного рамного внедорожника. Изучу вопрос, почитаю отзывы, и сделаю так, чтобы машина у тебя появилась как можно быстрее.

— Офигеть просто! — сестра подпрыгивает на месте.

— Мы в Китае, на внутреннем рынке это дёшево. Относительно.

— Подожди, сынок, постой, — растерянно мнётся мать. — Но я же водить не умею. Никогда за рулём не сидела, твой отец нас возил.

— Научишься. Полтора-два месяца походишь на курсы. Я вон, трактор в шестнадцать освоил, он сложнее.

— Мам, а я могу помочь с председателем Гуляньгана! — вспыхивает энтузиазмом сестра. — Я хорошо знакома с его внучкой Мэйлинь! Она учится в нашей школе на год старше меня. Не скажу, что мы с ней близкие подруги, но общаемся нормально. Я смогу сделать так, что она устроит встречу с дедом.

Мама качает головой:

— Да уж, дети. Умеете удивить.