Деревенщина в Пекине 6

Глава 21

В общежитие возвращаюсь вечером с очень неприятным послевкусием от произошедшего.

С одной стороны, уже и на хаммам с Ши Тин настроился, а с другой — идти на риск было бы неоправданно глупо.

В ней слишком много красных флагов.

Открываю дверь в квартиру, прохожу внутрь и вижу сидящую на краю кровати До Тхи Чанг.

Укутанная в махровое полотенце, она сидит в расслабленной позе и сушит феном длинные влажные волосы. Капли воды стекают по её плечам.

Как доктор прописал.

Быстро сбрасываю зимнее пальто. Правой ногой наступаю на задник левого ботинка, стаскиваю обувь.

— Ты мне сейчас очень, очень нужна! — снимаю через голову свитер. — Как женщина.

— Что, прямо сейчас? — она приподнимает бровь. — За пару минут справишься? А то я опаздываю.

— Куда?

До Тхи Чанг продолжает сушить волосы.

— На курсы вождения. Сегодня по расписанию поездка по ночному городу с инструктором.

— Э-э-э… подожди, — недоумённо щурюсь. — Зачем тебе уроки вождения?

— Машину хочу, — вьетнамка пожимает плечами.

— Но ты же не в Ханое. В Пекине даже китайцу с постоянной пропиской сложно, почти невозможно получить номерные знаки. Бюрократия и очереди. А ты вообще иностранка. У вас прав и возможностей ещё меньше по закону.

Она выключает фен:

— Если тебе очень надо, снимай штаны, окажу скорую помощь. Но давай договоримся — есть моменты, в которых мне руководитель не нужен. Я прекрасно понимаю реальность, без номерных знаков я проеду на машине ровно до первого дорожного столба. Камеры автоматически доложат об этом полиции. Машину заберут на штрафстоянку, а мне выпишут штраф.

Расстегиваю ремень на брюках, но рука внезапно застывает на пуговице:

— Может и до депортации дойти. Я волнуюсь за тебя.

— Я же сама себе не враг. Прежде чем записаться на курсы вождения, я хорошо изучила вопрос. И я точно знаю, как всё можно решить.

— Ты от меня что-то скрываешь? — прямо спрашиваю.

— А что, процесс закрыт? — вьетнамка выразительным взглядом указывает на мои брюки.

— Да уже перехотелось, — застёгиваю ремень обратно. — Сегодня у меня какой-то сплошной день обломов. После самого первого ты мне как раз и понадобилась. Ладно, раз время есть, расскажи какое решение ты нашла с машиной.

— Если иметь нужные связи в кабинете министров Социалистической Республики Вьетнам, — начинает объяснять До Тхи Чанг, — то на посольство Вьетнама в Пекине можно оформить малолитражку с дипломатическими номерными знаками.

— Даже не знаю, — задумчиво чешу затылок. — В такой схеме нужен дипломатический паспорт.

— Нет, не угадал. Достаточно будет и обычного служебного. В любом посольстве работает много разных людей — в том числе уборщицы, садовники, водители, охранники. И у каждой конкретной страны своя внутренняя политика найма персонала. Есть страны, например, США, где только ключевые дипломатические посты занимают американцы. А весь внешний обслуживающий персонал, даже вооружённая охрана периметра — местные наёмники.

— Ну да, логично, — соглашаюсь. — Им экономически невыгодно везти исключительно американцев во все сто шестьдесят восемь посольств по всему миру. К тому же, вместе с каждым таким работником власти по закону обязаны перевезти и обеспечить жильём всю его семью. Слишком дорого.

— Вот именно, — кивает вьетнамка. — А есть посольства, где каждый работник — свой соотечественник. Например, у вас так. И если иметь правильные связи в кабинете министров, я теоретически смогу устроиться водителем посольства. Документы у меня есть. Соотечественницу-вьетнамку, да ещё и со знанием китайского, вполне могут нанять.

— Допустим, схема рабочая, но ты же по закону вообще не имеешь права работать в Китае? У тебя студенческая виза.

До Тхи Чанг хитро ухмыляется.

— А территория посольства Вьетнама юридически не считается территорией Китая, — объясняет она. — Кто из нас двоих будущий политолог?

— Точно. Суверенной территорией страны по международному праву считается — сама страна, все посольства за границей, дипломатические учреждения и борт плывущего корабля под государственным флагом. Из головы вылетело.

— Это мой первый вариант. Заключить трудовой контракт с вьетнамским государством через посольство.

Она поднимается с кровати и подходит к шкафу.

— Как? Ты же в кабинете министров не рукопожатая, без связей.

— Это пока. Но у нас тут вьетнамская диаспора довольно неплохая. Я уже кое с кем полезным познакомилась через знакомых. Думаю, за деньги можно всё провернуть. Но вообще, я делаю основную ставку на совсем другие, более простые варианты.

— Продолжай, мне интересно.

— Можно легально купить автомобиль вместе с номерными знаками, — начинает перечислять До Тхи Чанг. — Просто купить подержанную машину с рук у частника. У вас ведь номера привязаны к конкретному автомобилю навсегда. Да, большинство продавцов не согласны передавать номера вместе с машиной, слишком много бюрократии, но опять же, за деньги этот вопрос вполне решаемый.

Она сбрасывает полотенце и поворачивается спиной.

— Или можно поступить ещё проще — аренда машины, — продолжает, одеваясь. — Причём есть как каршеринг через приложение, так и долгосрочная аренда на месяцы через официальные компании, где оформят страховку и нотариальную доверенность на моё имя.

Вау. Подготовилась так подготовилась.

— Каршеринг — это как отель. Он по определению всегда дороже съёмной квартиры. В месяц будет уходить очень круглая сумма денег.

— Да, согласна, недёшево. Но разве мы с тобой мало зарабатываем?

— Я бы так не сказал.

Она надевает кожаные штаны.

— Лучше подумать о том, сколько денег я регулярно недобираю из-за отсутствия своего личного транспорта. У нас с Ван Мин Тао скоро ещё два мясных магазина откроются. Плюс мои языковые курсы, фитнес, танцы. Я устала со спортивными сумками передвигаться по городу на общественном транспорте, — жалуется. — На собственной машине будет быстрее и комфортнее. Мы с тобой и так за квартиру практически ничего не платим по меркам Пекина, плюс еда почти бесплатная — то от ресторана, то с мясного магазина.

— Еда в Китае и так ничего не стоит.

— Тем не менее, мы много экономим. Машина в Пекине — это статус и социальный маркер. Я не говорю, что мы на ней будем перемещаться всё время, но у нас с тобой могут возникнуть ситуации — особенно связанные с бизнес-целями, которые мы наметили на будущее. Когда тебе приезжать к клиенту на метро будет просто неудобно. Идти по торговому моллу не со стороны парковки, а со стороны выхода из метрополитена. Понимаешь, как это выглядит.

— Тут я соглашусь, — задумываюсь. — Да, бывают моменты, когда машины очень не хватает. Тем более, что я планирую дальше развиваться.

— Вот видишь, — удовлетворённо. — Сейчас, когда мы с господином Ваном активно двигаемся вместе в бизнесе, мои личные доходы будут только расти. Да, у него свои опасные приключения, он никогда не исключал вероятность, что в один прекрасный день может послать всё к чертям и просто раствориться на просторах огромной вселенной, но у меня есть время, чтобы подготовить запасной вариант.

— В таком случае ты ничего не потеряешь, — намекаю на защиту активов иностранцев.

В этот момент звонит телефон До Тхи Чанг.

— Из университета, нужно ответить, — глядя на экран говорит она.

— Мы всё равно договорили. Поддерживаю идею с арендой.

Из обрывков разговора понимаю, что её хотят перевести в группу с более сильными учащимися. Такое решение университет вынес после успешной сдачи HSK 3, что соответствует знанию языка уровня B2.

С таким рвением она доберётся до C1 за оставшиеся шесть месяцев.

Молча снимаю с себя одежду и направляюсь к джакузи. Прекрасное место для размышлений.

Вода быстро набирается.

Погружаюсь и закрываю глаза.

Помимо удобства в передвижении, в Китае наличие автомобиля прибавляет солидных очков к статусу человека. В этом До Тхи Чанг права.

Квартира в собственности и машина на парковке — главные показатели жизненного успеха и финансового благополучия. И при их демонстративном отсутствии обеспеченные люди относятся к человеку подсознательно пренебрежительно. Как к неудачнику.

Взвешиваю варианты.

Да, экономически не слишком разумно арендовать машину на длительный срок. Но номерные знаки на электрокары выдаются строго в порядке очереди, а очередь эта забита минимум на год вперёд.

Что касается обычных автомобилей с бензиновым двигателем, то номера на них выдают через государственную лотерею, где реальный статистический шанс выиграть меньше одного процента в месяц.

Встать в очередь всё же определённо стоит. К тому времени, когда подойдёт моя очередь, у меня скорее всего уже и постоянная пекинская прописка появится.

Через пять минут дверь в ванную резко открывается. До Тхи Чанг входит внутрь, морщится от густого напаренного воздуха и направляется к окну.

Одно движение — и холодный зимний воздух врывается в помещение.

— Ты что делаешь? Закрывай, холодно! — чуть не подпрыгиваю от неожиданности.

— Тут так жарко, что я вспотею, — возражает вьетнамка. — Потерпишь одну минуту. Могу дверь закрыть, чтобы дуло меньше.

Бросаю взгляд на кран, мысленно подгоняю струю горячей воды.

До Тхи Чанг закрывает дверь и прислоняется спиной к косяку.

В комнате становится всё холоднее и холоднее. Требовательный взгляд вьетнамки только усиливает эффект.

— Рассказывай, что у тебя там сегодня за романтическое приключение произошло, — требует она. — А то пока я давала интервью, у тебя стояк был выше головы. И да, свои слова обратно не беру. Мы уже всё определили и договорились. Меня твои интрижки на стороне мало интересуют, но мне показалось, что ты очень хотел чем-то со мной поделиться. Тебя прямо надирало изнутри. Нужна обратная связь от меня?

Её проницательность не перестаёт меня удивлять, особенно с учётом молодого возраста.

— Иногда ты меня пугаешь. У тебя интуиция как у…

— С моим бизнесом, к сожалению, если ты не видишь на три слоя вокруг себя весь мир, — философски замечает она, — можно первый миллион долларов и не заработать быстро. А то и вообще заработать не деньги, а проблемы.

Медленно опускаю тело глубже в горячую воду, практически до подбородка. Прячусь от холодного сквозняка из открытого окна.

Подробно, не скрывая деталей, рассказываю о встрече с подругой Хуан — Ши Тин. О разговоре в машине, давлении безопасников, шоппинге и тревожных сигналах.

Несмотря на спешку, До Тхи Чанг терпеливо выслушивает до самого конца. Не перебивает ни разу.

Когда заканчиваю, она задумчиво спрашивает:

— Ты принцип медовой ловушки понимаешь?

— Понимаю. Но я также прекрасно понимаю другое — у каждого инструмента есть конкретная цель. А цель всегда определена стратегическими задачами организации. Кому вообще я нужен? — прямо в джакузи развожу руками. — Обычный неизвестный первокурсник из деревни. Ноль без палочки в большом городе.

До Тхи Чанг медленно качает головой:

— Н-да-а… Для «обычного первокурсника» ты подозрительно много знаешь. Не спрашиваю, откуда. Тобой уже интересовалась безопасность и не только. А сейчас ты умно рассуждаешь про замыленный профессиональный взгляд, стандартные грабли и деформацию у других. Ты сам себе не противоречишь? Не наступаешь на те же грабли?

От внезапно хлынувших мыслей по вискам медленно стекает капля пота. А ведь да.

— За деревьями можно не увидеть леса, — с осознанием произношу вслух. — Ты права. Что-то здесь происходит нездоровое. «Я не верю, что там реально стоит зенитная батарея, но необходимость противозенитного маневра при заходе на цель это не отменяет. Даже если её там нет».

— Думай шире. Ты китаец двадцать первого века, во второй его половине тебе стукнет полтинник. По статистике, в вашей стране с этого возраста люди приближаются карьерно к Си Цзиньпину. Что-то важное ты обязательно будешь решать в будущем, — продолжает вьетнамка уверенно. — А пауки в закрытой банке такую молодую особь как ты — сделавшую миллион долларов всего за три месяца — с огромным удовольствием уничтожат. Они ведь по природе каннибалы.

— По меркам Пекина это не такие большие деньги. Это стоимость студии в центре.

— С одной стороны да, а с другой, я очень сомневаюсь, что у вас много приезжих из забытой богом деревни, которые добровольно уплатили налоги с целого миллиона долларов дохода. К тебе именно поэтому изначально и приходили с проверками.

— То были обычные жадные люди, желавшие урвать свой кусок пирога. Мздоимцы.

— Это сейчас, на текущем уровне дохода, — не унимается невеста. — А когда у тебя будет второй миллион, пятый, седьмой? Интересоваться тобой будут люди всё выше и выше. Или ты решил остановиться на одном миллионе?

— Согласен, нечем крыть. Сдаюсь, — поднимаю руки вверх.

— Мою обратную связь ты получил. И ещё кое-что. Я тебе ничего не скажу, если тебя с другими женщинами будет связывать секс, но я должна знать о детях. Если они будут. Просто небольшое дополнение в наши с тобой изначальные договорённости. Нынче даже конституция регулярно дополняется и меняется.

— Зачем? — спрашиваю с округлившимися от удивления глазами.

— Другие дети от твоих «наложниц» могут стать рычагом давления на тебя в будущем, — глядя в глаза, отвечает До Тхи Чанг. — Я очень сильно надеюсь, что я собралась замуж за ответственного мужчину, который будет относиться одинаково справедливо ко всем своим детям, — продолжает она, — вне зависимости от того, как, с кем и при каких обстоятельствах он их сделал. С нашим бизнесом это важно.

— Я понимаю, о чём ты. Согласен.

— И второй момент. Не хотела тебе пока говорить об этом, но придётся. Ты купил домой сейф, один раз в него заглянул и всё?

— Ну да. Положил туда сто тысяч юаней наличными, чтобы резерв всегда был под рукой. Мне незачем в него постоянно заглядывать, ничего нового в нём я не увижу.

— Увидишь, — язвительно. — Я документы туда положила. Надеялась, что мой мужчина достаточно проницательный и внимательный не только в работе, но и дома.

— «С идеальной женщиной мужчина часто превращается в дурака».

— Не знала такого правила. У меня было очень мало личного опыта.

— Так что за документ? Не против, если я останусь в джакузи?

— Завещание, — буднично отвечает она.

В голове мгновенно материализуются тревожные мысли.

— Какое ещё завещание⁈

— В нём я перечислила всё, что у меня есть и где лежит, — поясняет До Тхи Чанг. — Наличные, счета, активы, доли в бизнесе. Считай, что я назначила тебя главным исполнителем завещания. Я обозначила, сколько процентов отдать моей семье во Вьетнаме, сколько вложить обратно в бизнес, сколько Ван Мин Тao как партнёру и какая часть достанется лично тебе. Возьми на досуге и почитай.

Даже не знаю, что ответить.

Конечно До Тхи Чанг всегда старалась думать на несколько шагов вперёд, но чтобы настолько далеко?

— Надеялась, ты сам случайно наткнёшься на него в сейфе, а тут выходит, как в русской народной сказке. Когда царь, не ведая о недавнем рождении сына, необдуманно обязался отдать морскому царю то ценное, чего дома пока не знает. Я думала, это сказка далёкого северного народа, ты же родом примерно с той самой границы.

— С тем народом во мне действительно очень много общего, но лучше ответь, зачем написала завещание? — беспокоюсь. — В нашем возрасте об этом не то что не думают — даже боятся думать, суеверия такие.

До Тхи Чанг медленно опускается на широкий керамический край джакузи и смотрит отсутствующим взглядом в белую кафельную стену напротив:

— С большими деньгами всегда приходит ответственность. Непростительная подлость, которую можно сделать своим близким людям — это допустить ситуацию, когда они будут драться за наследство.

С этими словами я полностью согласен. Но думать о наследстве сейчас, когда только начинаешь жить и строить бизнес, как-то странно.

— Жизнь очень непредсказуема, — продолжает вьетнамка. — Никто не знает точно, когда наступит последний день. А я не хочу, чтобы мой брат потом воевал за машину с моим мужем.

— Ты что, умирать собралась⁈ — выныриваю из джакузи. — Ты от меня ничего не скрываешь? Со здоровьем всё хорошо?

— Я в порядке, расслабься. Просто по статистике проблемы с наследством начинаются не у того, у кого есть грамотно составленное завещание, а у кого его нет. Так что я решила перестраховаться, — объясняет. — Мои жизненные цели и долгосрочные планы требуют предусмотрительности.

— Обычная перестраховка? Точно?

— Я думала, мы в этом плане совпадаем по мышлению. Разве ты сам никогда не думал, что будет, если вдруг с тобой что-то случится? Или для тебя не имеет значения, кому достанутся деньги — отцу-алкоголику или матери с сестрой?

Тема мрачная, но и совсем не думать об этом тоже неправильно, ведь те деньги, что у меня сейчас есть на счетах, могли бы полностью обеспечить моей семье комфортную жизнь на годы вперёд.

Да, без особых излишков и роскоши, но мама могла бы купить квартиру в Харбине и не работать до конца жизни. А сестра была бы вольна выбирать любой университет страны, не думая о деньгах.

Если всё попадёт в руки отца, можно считать, что денег и не было…

— Об это я как-то не подумал раньше, — отвечаю. — Обязательно возьму на вооружение. Спасибо.

— Возвращаясь к теме будущих детей от других женщин, как ты думаешь: если бы с тобой что-то случилось, я бы от них отгородилась стеной и на порог не пустила? Когда некоторые женщины теряют любимого мужчину, их греет мысль, что где-то рядом живёт его ребёнок. Часть его.

— Даже если он от другой женщины?

— За всех отвечать не буду, но есть те, кого это не смущает. Лян Вэй, как думаешь, есть у тебя хотя бы пятидесятипроцентный шанс, что я часть своих нерастраченных средств добровольно отдам твоему ребёнку? Помогу немного? Даже если он от другой женщины?

— Не исключаю. Стоп, вы случайно не сговорились сегодня? Одна подразнила и обломала, вторая разговор завела на тему завещания. Что за день!

— У тебя организм молодой, — отмахивается До Тхи Чанг. — За часок-другой полностью придёшь в себя.

— Раз уж на то пошло, и мы заговорили о семье, я был бы не против съездить во Вьетнам. Познакомиться с твоими родителями, братом и остальными.

— Вот именно поэтому я бы хотела знать заранее про всех твоих детей, — кивает вьетнамка. — Завещание лежит в сейфе не первый день, не второй, даже не пятый.

Резко вскидываюсь в воде.

— А когда ты его написала⁈

— Выйдешь из джакузи — сам почитаешь, — она поднимается с края ванной. — Моё условие ты понял и услышал. Хочу знать о детях заранее, желательно на этапе планирования. Кстати, тебе случалось видеть в жизни ситуацию, когда мужчина радостно ныряет туда, где всё поначалу казалось очень интересным, привлекательным, а когда вынырнул обратно — очень сильно пожалел? И лучше бы вообще туда не нырял никогда.

Мрачно киваю:

— Ситуация, о которой я тебе только что рассказал, как раз из этой оперы. Всё могло легко закончиться очень интересными обвинениями.

— Я рада, что тебе удалось увернуться от граблей, на которые ты сам же наступил. В целом, делай то, что знаешь и умеешь, — добавляет До Тхи Чанг. — Я не против твоих похождений, если это доставляет тебе удовольствие. Но знать об этом не хожу.

— А как же исповедь и покаяться?

— Лян Вэй, жена — это категорически не мама. Запомни.

Под неколебимым взглядом вьетнамки в комнате на несколько секунд виснет пауза.

— Я это понимаю.

— Все мужики говорят, что понимают, — она качает головой, — но девяносто девять из ста подсознательно всё равно ожидают от жены такого же безусловного тепла, заботы и прощения — как от родной матери. Я не права?

— Жена — не мама, — бормочу под нос. — Какая жестокая фраза!

— Как есть, такова реальность, — пожимает плечами. — Хорошо, что подруга Хуан Цзяньру вывалила тебе всё до хаммама, а не после него.

Слушая её слова, с внезапным удивлением обнаруживаю, что меня словно гипнозом пробирает насквозь — от пяток до самой верхушки черепа.

Альтернативная картина будущего представляется очень яркая и детальная.

Обвинения. Полиция. Суд. Тюрьма.

Человека с таким клеймом ни один порядочный университет не возьмёт. Никто не захочет портить имидж.

И про связи можно забыть.

— Будь осторожен. Надеюсь, от твоих приключений я не пострадаю. И твои будущие дети тоже. Тут мы плавно подходим к следующему важному пункту…

— Что ещё? — устало возмущаюсь. — Я просто хочу спокойно домыться и выйти наконец из воды. Мне ещё завещание молодой невесты читать. Уже вообще ничего не хочется, даже есть.

— Рекрутинг людей надо делать максимально тщательно и аккуратно, — начинает новую тему До Тхи Чанг. — Ты ещё не сталкивался с наймом в команду, так что послушай меня. С чего начинается любой рекрутинг?

— С требований к кандидату?

— Правильно, но это только первая половина. Обязательно должен быть второй список — кем человек являться не должен. Вредные привычки, особенности поведения и так далее. Я так понимаю, после Ши Тин ты начнёшь тщательнее подходить к рекрутингу женщин для, ну пусть будет, развлечений. И в свой виртуальный список внесёшь не только желаемые достоинства, но и то, чего ты не хочешь в ней видеть. Красные флаги.

Несколько долгих секунд, не моргая, смотрим друг на друга.

— Я непонятно выразилась? — уточняет вьетнамка. — Лучше перейти на английский язык для ясности?

— Да нет, у тебя отличный китайский. Просто ты говоришь и меняешь темы с такой скоростью, что я не успеваю за тобой переваривать.

— Ладно, буду думать с твоей скоростью.

— Отлично. А то уже голова кипит.

— Из любой плохой ситуации надо уметь делать хорошие выводы, — после каждого слова вьетнамка демонстративно стучит указательным пальцем по керамическому бортику джакузи. — Ты сам мне однажды это сказал. А вывод такой — у твоей будущей пассии не должно быть внутренней токсичности. Потому что она своим ядом неизбежно отравит всё и всех вокруг. Точка.

После этих слов вьетнамка выходит из ванной и плотно закрывает за собой дверь.

Продолжаю находиться в постепенно остывающей воде, совершенно не понимая, что вообще только что произошло.

— Ну и кто из нас двоих главный в этой квартире? — громко спрашиваю в пустоту.

Дверь снова распахивается.

Вьетнамка просовывает голову внутрь:

— Конечно ты. В семье всегда главный мужчина.

Дверь захлопывается.

За стеной отчётливо слышатся её шаги и удаляющийся голос:

— Мужчина всегда в доме хозяин. Потому что если он травоядный, то хищницей вынуждена становиться женщина. А такую перевёрнутую семью ничего хорошего не ждёт.

Голос окончательно затихает, как и шаги в коридоре.

Сам не осознаю, как пролетают следующие пятнадцать минут.

Я уже не обращаю внимания на по-прежнему открытое окно, которое До Тхи Чанг забыла закрыть или намеренно оставила.

Расфокусированный взгляд смотрит в никуда.

Зимний мороз свободно гуляет по ванной комнате, а я продолжаю неподвижно сидеть с отвисшей челюстью, как полный идиот, находясь под сильным впечатлением от услышанного.

Вода в джакузи давно остыла, а я всё ещё сижу в ней, не меняя позы.