Деревенщина в Пекине 6

Глава 3

Группа полицейских быстро выводит меня из служебного коридора метрополитена через запасной технический выход, минуя основной вестибюль станции с толпами любопытных глаз. Мы поднимаемся по узкой бетонной лестнице, проходим через ещё одну служебную дверь и оказываемся на улице.

Прямо у выхода стоит припаркованный микроавтобус с тонированными стёклами.

Полицейские без лишних слов и церемоний прижимают меня лицом к холодному металлическому капоту. Руки заламывают за спину, фиксируя в крайне неудобном положении.

Оцениваю ситуацию краем глаза, насколько это вообще возможно в моём положении. По составу участников — разная форма у сотрудников, слегка отличающиеся нашивки и нагрудные знаки, разный стиль экипировки и снаряжения — я понимаю важную деталь: это сводная группа, наспех собранная из разных подразделений под конкретную задачу. Не штатный наряд полиции метрополитена. Что однозначно равно предварительное планирование, подготовка и конкретная цель. Пусть и сделанные наскоро.

Двое сотрудников методично начинают обыскивать меня. Руки скользят по карманам пальто и брюк, проверяют внутренние отделения одежды, тщательно прощупывают область пояса, зону лодыжек, швы — классический полицейский обыск на предмет оружия или других запрещённых предметов.

Не найдя ничего кроме студенческого билета, карты метро, бумажника с мелочью и связки ключей от квартиры, — они удовлетворённо переглядываются и коротко кивают остальным членам группы, давая понять, что первичный обыск полностью завершён без каких-либо находок.

Внезапно один из правоохранителей, до этого момента стоявший чуть поодаль и молча наблюдавший за процессом обыска, подходит совсем близко. Наклоняется к моему уху и тихо, с нескрываемой насмешкой и злорадством в голосе произносит:

— Привет от знакомого подполковника.

Ожидаемо.

Сразу после этих слов тип демонстративно тянется рукой к нагрудному карману своей тёмной формы и характерным щёлкающим движением включает компактную полицейскую нагрудную видеокамеру. Маленький яркий красный светодиод на чёрном устройстве загорается ровным светом, сигнализируя о начале видеозаписи всего происходящего.

— Я требую, чтобы вы в полном соответствии с действующим законодательством Китайской Народной Республики зачитали мне мои права как задержанного лица. Жду предъявления обвинения.

Старший группы, мужчина лет сорока с проступающей сединой в коротких волосах и глубокими морщинами на лице, недовольно морщится, но возразить не может — камера работает, всё фиксируется, официальный протокол должен быть строго соблюдён по букве закона.

Потом могут сличить текст рапортов с видео.

— Статья сто восемнадцать — вы имеете законное право хранить молчание и не свидетельствовать против самого себя. Статья тридцать три — вы имеете право на присутствие квалифицированного адвоката при любом допросе. Так же вы имеете право знать, в чём именно вас подозревают или обвиняют, — сухо и без эмоций он монотонно зачитывает стандартный текст. — Все ваши показания могут быть использованы против вас в суде. Подчёркиваю для протокола и видеозаписи на камеру — всё происходящее далее будет полностью фиксироваться на видео в строгом соответствии с требованиями процессуального действия. Запись будет храниться в защищённом архиве и может быть использована как доказательство в суде.

— Назовите основание для задержания.

— Вы задерживаетесь по подозрению в незаконном обороте наркотических веществ, на основании поступившей информации от анонимного источника. — отвечает он. — Мы произведём обыск, включая содержимое вашего пакета. Если всё в порядке — вы свободны.

— Я настаиваю на присутствии независимых понятых при любых процессуальных действиях со мной или моими вещами. Это моё законное право согласно статье сто тридцать восемь Уголовно-процессуального кодекса КНР.

Старший недовольно фыркает и красноречиво обменивается многозначительными взглядами с ближайшими коллегами. Они изначально рассчитывали провести всё максимально быстро, тихо, без лишних свидетелей и формальных процедур. Но прямо отказать просто не могут — закон есть закон, особенно в ситуации, когда видеокамера фиксирует каждое произнесённое слово и действие.

— Как скажете, — соглашается он.

Безопасник, которого направил на эту операцию подполковник из центра киберзащиты, раздражённо поджимает губы, но короткими кивками головы раздаёт чёткие команды подчинённым. Двое полицейских быстро отделяются от основной группы и целеустремлённо направляются к небольшому скоплению прохожих, которые уже успели собраться на безопасном расстоянии.

Через пару минут они возвращаются обратно, ведя с собой троих случайно выбранных людей — двоих молодых парней лет двадцати пяти в потёртых джинсах и женщину средних лет с тяжёлой хозяйственной сумкой в руках. Все трое выглядят крайне озадаченными происходящим.

— А в чём вообще дело? Что от меня требуется? — с опаской спрашивает парень, беспокойно оглядывая группу вооружённых полицейских и меня, прижатого к капоту.

Старший сотрудник официальным тоном отвечает, при этом демонстративно глядя в объектив:

— Уважаемые товарищи понятые… сейчас вы будете присутствовать при… проведение досмотра задержанного и его вещей… — произносит он размеренно. — Данный гражданин… по подозрению в незаконном обороте запрещённых наркотических веществ… на основании поступившей оперативной информации.

Он делает паузу, давая информации осесть в головах понятых, затем указывант на чёрный пакет в моей руке:

— Прямо сейчас, в вашем присутствии как независимых свидетелей, будет произведён осмотр личных вещей задержанного, а именно — вскрыватие и проверка содержимое пакета. Прошу вас внимательно наблюдать и фиксировать происходящее.

Один из людей в форме резким движением выхватывает пакет из моей онемевшей руки и кладёт его на капот микроавтобуса. Все — и полицейские, и понятые — напряжённо замирают в ожидании, устремив взгляды на невзрачный чёрный пластик.

Тугой узел на горловине стремительно сдаётся под руками полицейского. Тот раскрывает пакет, заглядывает внутрь. На лице застывает недоумение.

Он начинает извлекать содержимое, выкладывая предметы один за другим на капот автомобиля.

Первой появляется резиновая шапочка для плавания, синего цвета. Затем — пластиковые очки для плавания же, плавки, махровое полотенце и большая мыльница белого цвета с защёлкой.

Всё. Больше в пакете ничего нет. Сотрудник в растерянности переворачивает пустой пакет, заглядывает внутрь ещё раз.

Повисает тяжёлая тишина.

— Это чё, прикол какой-то? — тихо произносит молодой парень, обращаясь к напарнику-понятому — своему ровеснику рядом.

Старший группы, до этого момента стоявший чуть поодаль, резко бледнеет.

Он грубо отталкивает подчинённого локтем в сторону и сам начинает лихорадочно рыться в моих вещах на капоте. Хватает шапочку для плавания, выворачивает её наизнанку — пусто. Разворачивает полотенце, ощупывает каждый сантиметр ткани — снова ничего.

Его взгляд падает на последний предмет из пакета — мыльницу.

— Стойте! Не открывайте! Осторожно! — кричу предупреждающе.

— Тихо, студент, — зло огрызается сотрудник, даже не оборачиваясь. — Сами разберёмся, что там и как.

Тип с ухмылкой, словно предвкушая, грубо хватает мыльницу обеими руками и резко распахивает её створки.

Неожиданно для всех из неё выпадает миниатюрная фигурка китайского дракона, с лёгкостью помещающаяся на ладонь. Она падает на асфальт и с тихим, но отчётливо слышным хрустом раскалывается на несколько неровных кусков.

Понятые в шоке.

Я хватаюсь за голову:

— Что вы наделали⁈ Вы хоть понимаете, что только что разбили⁈ Это настоящий хотанский белый нефрит, работа мастера Юй Сюэгуя! Я специально купил её в антикварном магазине в подарок моей невесте! Внутри лежит чек с печатью на сумму двадцать семь тысяч юаней! — указываю на мыльницу. — Я требую возместить мне материальный ущерб в полном объёме! Уважаемые товарищи понятые, — обращаюсь я к троим ошарашенным свидетелям, — вы всё видели своими глазами! Спасибо, что вы здесь!

Старший группы стоит как громом поражённый. Его дрожащие губы беззвучно шевелятся, словно пытаясь что-то произнести, но не находят слов. Он медленно, как в замедленной съёмке, опускает взгляд вниз под ноги — на осколки разбитой нефритовой фигурки, разбросанные по асфальту.

— Какого… — наконец выдавливает он из себя едва слышным шёпотом.

Его соратники тоже застывают в растерянности, переглядываясь между собой. Операция пошла не по плану.

— Я хочу совершить один телефонный звонок, на который имею право, — добавляю.

Полицейский механически кивает и отвечает на автомате:

— Да, это ваше законное право, можете позвонить. Только обязательно на громкой связи и в нашем присутствии, как того требует процедура. Никаких отдельных разговоров.

Я беру с капота автомобиля смартфон, открываю список контактов и набираю один из них.

Включаю громкую связь, как требуется.

— Хуан Цзяньру, времени мало, меня только что задержала полиция, — быстро начинаю я, стараясь уложить всю важную информацию в минимум слов. — Прямо в метро, на станции «Гуомао», выход номер три.

— Место поняла. Причина?

— Якобы поступила информация от анонимного источника, который обвинил меня в торговле запрещёнными веществами. Пять минут назад провели полный обыск вещей в присутствии понятых. Естественно, ничего не обнаружили. Зато в процессе досмотра по их вине разбит дорогой подарок для До Тхи Чанг. Изначально они даже причину задержания называть не хотели, пытались всё провести быстро и тихо. Пришлось самому требовать объяснений, когда включили камеру.

— Дай мне пару минут, я свяжусь с адвокатом Дин Цзяси, он специализируется именно на таких делах, — быстро отвечает паспортистка. — Денег зальёшь по его тарифу? Он будет на месте в течение получаса, может, быстрее. Живёт недалеко от этого района.

При упоминании имени, лица всех присутствующих полицейских синхронно искажаются гримасой плохо скрываемого раздражения. Этот адвокат — известный и крайне неудобный персонаж в многочисленных судебных делах против сотрудников полиции и других силовых структур; личный акк с кучей подписчиков, репутация. Причём очень часто его дела заканчиваются не в пользу правоохранительных органов.

— К тому же, Лян Вэй, — продолжает Хуан более официальным тоном, — с учётом твоего специфического правового статуса как студента особой категории — лично мне видится грубое превышение полномочий со стороны задержавших тебя коллег. Я сходу точно не сориентируюсь в деталях, это не мой профиль, но по идее там статья до трёх лет — передай коллегам. Сейчас в органах очень строго к этому относятся — борьба за порядок, а адвокат у тебя будет «правильный».

Полицейские переглядываются между собой.

Паспортистка продолжает:

— Там, где ты учишься — в твоём конкретном учебном заведении — в твой адрес не могут быть предприняты никакие процессуальные действия, включая задержание, без предварительного обязательного письменного уведомления отдела безопасности университета и твоих представителей. Это жёсткое правило. Есть служебная инструкция. Если дашь старшего, я ему сама продиктую номер — коль сколько у него с дисциплиной и профессионализмом проблемы. Сейчас таких не любят, спецпрокуратора по секрету сама говорит всем регулярно: «Только дайте! Хоть одного, хоть намёк! Палки в конце месяца нам тоже нужны».

— Это меня с самого начала и удивило. Никакого уведомления, просто схватили и потащили.

— Ну-ка, покажи мне этих ребят. А им меня. Переключи звонок на видеосвязь.

Нажимаю соответствующую кнопку на экране, камера активируется. Медленно провожу ею по стоящим передо мной полицейским, задерживаясь на лице и знаках различия каждого на несколько секунд, чтобы Хуан могла их хорошо рассмотреть.

Сотрудники подбираются при виде женщины в форме, смотрящей на них.

— Кто старший? — спрашивает Хуан Цзяньру с экрана. — Вижу, что группа сводная, плюс смежники из других ведомств. Я — старший лейтенант Хуан Цзяньру, паспортный стол Управления внутренних дел района Хайдянь.

Тип с сединой нехотя делает шаг вперёд:

— Майор Чжао Чо, отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Управления общественной безопасности.

— Спасибо, майор Чжан, запомнила вас, — холодно кивает паспортистка. — А теперь набирайте по официальной просьбе задержанного гражданина дежурного прокурора. Среди вас же сейчас нет ни одного представителя прокуратуры, верно? Я бы сразу увидела.

Повисает тяжёлая пауза. Майор скрипит зубами, но вынужденно признаёт:

— Нет, представителя прокуратуры в группе нет.

Он с нескрываемой яростью косится на стоящего поодаль безопасника — того самого, кто передавал «привет от подполковника».

Изначальный договор между ними был совершенно другой, простой и понятный. А в итоге случилась подстава с непредсказуемыми последствиями. План провалился — денег при мне нет.

Одно дело — поймать студента на условном горячем без лишнего шума (крупная сумма денег без обоснования в нынешних условиях в качестве компрометирующего обстоятельства более чем подходит, здесь). Совсем другое — когда вместо улик, косвенно свидетельствовующих о незаконной деятельности, в пакете обнаруживаются плавки с полотенцем.

Получается, майор со мной поменялся местами. Ещё и на компенсацию деньгами попал (статуэтка разбита реальная), а вся процедура — на видео, замять не получится.

— А вот это, майор Чжан, уже само по себе серьёзное процессуальное… нарушение, — уверенно заявляет Хуан, не мигая. — Без санкции прокурора при таких-то обстоятельствах? Интере-е-есно. Немедленно зовите дежурного прокурора. Причём даже сразу обоих.

— Обоих?

— Да. Из военной прокуратуры — тоже. Предлагаю сдаться добровольно, ибо смягчит.

И снова это тягучее молчание плюс игра в гляделки.

— Теперь уже я замять не дам, — кивает Хуан. — «… Мне, действующему офицеру МОБ, случайно, от личного знакомого, во время исполнения моих прямых служебных обязанностей, стало известно об имевшем место противозаконном деянии сотрудников МОБ и, предположительно, МГБ — совершённом ими по предварительному сговору, при следующих отягчающих обстоятельствах…». Дальше продолжать? Форма — стандартная. Министр от действующих сотрудников принимает такие рапорта лично с девятнадцатого года, точнее, Секретариат Министра. Я в Пекине родилась и выросла, здания рядом, минута на каблуках пешком. А я сегодня без каблуков.

— Что происходит? — всё тот же социально активный и взъерошенный понятой вертит головой, пытаясь хоть от кого-то получить ответ, но на него даже не смотрят.

— По сотрудникам полиции дела открывает гражданская прокуратура. А вот по сотрудникам — я сейчас не буду вслух произносить конкретное название ведомства, вы и так понимаете — уголовное преследование ведётся военной прокуратурой, — вежливо поясняю. — Принципиальная офицер МОБ, которая абсолютно случайно стала свидетелем противоправных действий служителей закона, знает, на какие педали в системе нажимать, чтобы защитить справедливость.

— Вы сказали станция «Гуомао», выход третий? — тем временем Хуан безопаснику. — Я лично выезжаю к вам прямо сейчас. К моменту моего призда на месте должен присутствовать дежурный прокурор от военной прокуратуры и ещё один — от районной.

Безопасник, до этого молча стоявший в стороне, не выдерживает и язвительно бросает:

— А вы не слишком много на себя берёте, старший лейтенант? — в голосе сквозит плохо скрываемая угроза. — Что это не ваш уровень, не считаете?

— Скажете мне это лично в лицо, когда приеду, — ледяным тоном отвечает Хуан Цзяньру. — И тогда посмотрим, кто на какой уровень тянет. Если у вас возникнет «гениальная» идея свинтить — наручники лучше подберите заранее. Смазанные, с хорошим ходом — чтобы не давили и не тёрли. Себе выбираете, не кому-то.