Деревенщина в Пекине 6

Глава 7

После продолжительной паузы продолжает:

— Вместе с тем, не смею вмешиваться в личный выбор своей взрослой дочери, в её приоритеты, в то, что она сама считает правильным — ведь расти и жить в этом мире ей, не мне. Я уже, можно сказать, медленно иду вниз с горы, пока она только поднимается вверх, — Бай Гуан оборачивается. — На сегодняшний день вы ей де-факто не чужой человек. Я помню, что вы выручили её тогда, на вечеринке. И она, в свою очередь, выручила вас в ответ.

Не думал, что Бай Лу рассказала отцу о нашей драке с Хоу Ганом.

— В ваши личные отношения я лезть не хочу и не буду, — повторяет глава семьи. — Главное, что я сегодня услышал от вас лично — вы мыслите абсолютно трезво и рационально, и сами прекрасно понимаете, что моей дочери не пара. Вы собираетесь жениться на другой девушке — меня это полностью устраивает. Спасибо.

— Да, именно так.

Повисает пауза. Бай Гуан возвращается в кресло напротив меня.

— А сейчас я хочу поговорить с вами несколько в ином качестве, — говорит он наконец. — Не как отец девушки, которая питает к вам определённые чувства, а как старший товарищ друга моей дочери, неважно какого он пола.

— Внимательно слушаю.

— Мой ребёнок дружит с деревенским парнем, который совершенно не ориентируется в раскладах столичной политической жизни. Это абсолютно нормальная ситуация, когда родители ребёнка считают своим долгом дать совет его близкому другу — такой совет, который он не услышит больше нигде и ни от кого другого. Согласно заветам Конфуция, друзья собственных детей не являются чужими людьми для семьи. Поэтому я считаю своим моральным долгом кое-что вам рассказать.

— Буду рад и очень благодарен.

— Сначала ответьте на вопрос, — его глаза становятся острыми, пронизывающими. — Откуда у вас взялись те деньги, которые вы вчера передали моей дочери?

— Конкретно про эти триста с лишним тысяч евро я, к сожалению, ничего не могу вам рассказать. — «Потому что человек, который мне их дал, скорее всего является вашим коллегой по месту работы» вслух не звучит. — Я же правильно определил место вашей основной службы? Центральный комитет?

Отец Бай Лу смотрит на меня долгим оценивающим взглядом:

— Да, вы правы. Однако вы должны понимать одну важную вещь. Те триста пятнадцать человек, которые официально перечислены в открытом публичном справочнике как члены ЦК, и то единственное здание в центре Пекина, которое все знают и показывают туристам — далеко не всё. На самом деле зданий центрального комитета в Пекине значительно больше одного. Просто на них висят совершенно другие вывески или вообще вывесок нет. Информация о них не подлежит широкой публикации в силу определённых особенностей нашей страны и системы управления. Даже не то чтобы она строго засекречена — за её распространение нет уголовного наказания. Она просто не распространяется, пока система работает как задумано.

— Не знал.

— Дайте, угадаю. Даже если мы с вашим клиентом оба формально из ЦК, это не означает, что мы работаем в одном здании, в одном подразделении или хотя бы знакомы лично.

— Структура у вас сложнее, чем кажется снаружи.

— Значительно сложнее, — кивком подтверждает Бай Гуан.

— Если я сейчас начну думать, какую именно часть информации о своём клиенте я мог бы приоткрыть, то всё равно на первом или втором логическом шаге я неизбежно расскажу достаточно деталей, чтобы вы легко идентифицировали, о ком именно речь. А я связан обязательствами клиентской тайны, как адвокат или врач. Извините, не могу раскрыть никаких подробностей. Скажу лишь одно — это абсолютно легальные деньги, которые в полном соответствии с действующими законами КНР и сегодняшними правилами считаются законными.

— Но что конкретно вы сделали, чтобы их получить? — настаивает Бай Гуан. — Какую именно услугу оказали?

— Помог вернуть то, что человеку изначально принадлежало, но по определённым причинам он это временно потерял, — избегаю конкретики. — Мне удалось вернуть даже больше, чем мы оба изначально рассчитывали. Те деньги, которые я вчера передал Бай Лу на сохранение — добровольная благодарность клиента за качественную работу.

Бай задумчиво переваривает услышанное.

— Видимо, к первоначальному изъятию тех денег или активов у вашего клиента прикладывали усилия какие-то правоохранительные органы нашей страны, — догадывается он. — Не удивлюсь, если это была государственная безопасность. Конкретное подразделение уточнять не буду.

Внутренне напрягаюсь. Этот человек знает больше, чем показывает.

— Я был на сильном эмоциональном пике, когда рассказывал Бай Лу о произошедшем в метро. А вы, очевидно, слышали наш разговор или она вам пересказала. Человек вашего уровня и положения по тонкой ниточке легко размотает весь клубок. Хорошо, что в этом доме нет врагов. Я очень прошу вас забыть об услышанном.

Бай Гуан качает головой:

— Вы неправильно оцениваете мои мотивы, молодой человек. Я не пытаюсь вас допрашивать или собирать на вас компромат. Я пытаюсь понять общую картину того, что произошло, чтобы дать вам полезный расклад ситуации, показать карту местности, так сказать. Потому что вы, как я понимаю, в сложном трёхмерном мире Центрального комитета совершенно не ориентируетесь — ни в реальных раскладах сил, ни в существующих группировках, ни в их интересах. От слова совсем.

— Сложно не согласиться.

— В ваш бизнес я лезть не собираюсь и в чём именно он заключается, знать не хочу. Хотя давайте будем честны друг с другом. Я уже посмотрел информацию о ваших недавних поездках в Японию без визы, в Южную Корею. И я прекрасно знаю, с представителем какой именно семьи вы туда летали в качестве спутника.

Ух ты.

— Вы правы в оценке. Я не ориентируюсь в раскладах и группировках внутри ЦК. — Хотя, возможно, стоило бы начать.

— Изначально я хотел прочитать вам небольшую лекцию на эту тему. Но перед ней я планировал расспросить вас подробнее, чтобы понять, в какой именно части политической карты вы сейчас находитесь — чтобы освещать конкретно ту обстановку, которая непосредственно вас окружает и может представлять для вас угрозу. Извините, делиться общими знаниями о внутренней политике ЦК я точно не буду — это засекреченная информация. Я не могу и не имею права посвящать вас в дела и расклады, которые вас в вашем сегодняшнем положении напрямую не касаются и могут никогда не коснуться.

— Я понимаю и полностью согласен с вашей позицией.

— Просто имейте в виду на будущее одну важную вещь: в Центральном комитете существует как минимум семь влиятельных группировок, которые постоянно борются между собой и конкурируют.

— За что? — спрашиваю я с неподдельным интересом.

Лицо Бай Гуана становится серьёзнее:

— За бюджеты, прежде всего. За контроль над распределением государственных финансовых потоков. За кадровую политику — чтобы расставлять своих лояльных людей на ключевые посты в крупнейших государственных корпорациях и в национальных компаниях-гигантах.

Он загибает пальцы, перечисляя:

— За внешнеполитические курсы страны. Одни группировки представляют интересы крупных производителей потребительских товаров и электроники, которые активно продают свою продукцию в Штаты и Европу — им нужен мир и стабильные торговые отношения с Западом. Другие тесно связаны с военной партией и оборонно-промышленным комплексом — им, наоборот, хочется поскорее опробовать новейшие виды вооружений в реальной обстановке, а не на полигоне. Желательно — на разных театрах военных действий, в разных климатических зонах.

— Ух ты, — вспоминаю новости. — Так вот что это было вчера. А я думал, наши просто заблудились, когда заплыли в территориальные воды Японии.

А это была демонстрация.

— Когда вы в рамках своей работы — я так понимаю, вы оказываете какие-то специфические информационные или консультационные услуги, в том числе людям моего круга — сейчас вы действуете правильно, соблюдая тайну клиента, как священную тайну исповеди у католиков. Это верная стратегия выживания, особенно в нашем мире. Сейчас мой совет вам сворачивается до одной ключевой строчки.

— Весь обращаюсь в слух.

— Постарайтесь сделать так, чтобы в течение одного отчётного квартала — или, скажем шире, в ближайшем неопределённом будущем — вы случайно не оказали услугу людям из противоборствующих группировок. Если речь идёт о клиентах моего круга, разумеется. Я назвал число семь только потому, что это те, которые я могу вам назвать, если захочу.

— А их больше, — констатирую.

— Именно. Нефтяники газовщикам и электрикам — совсем не друзья и не союзники. Хотя формально, с нашей высоты, они работают в одном общем секторе — энергетическом. Но даже если их всех условно объединить в общую энергетическую группировку — как это сделано на уровне ЦК — то они с военными не дружит, мягко говоря.

— Хм.

— А если копнуть ещё глубже внутрь самой энергетики, то нефтяники — одна самостоятельная сила со своими интересами. Газовщики — совершенно другая, с другими приоритетами. А ещё есть те, кто занимается солнечной энергетикой, ветряками, так называемой бесплатной зелёной энергией будущего. Их активно гасят и первые, и вторые, потому что зелёная энергетика угрожает их традиционному бизнесу.

— Понял.

— Вам будет очень вредно, если вашими клиентами в один период времени окажутся люди из враждующих группировок.

— Каждый из них будет считать меня предателем, работающим на врага, хотя я как врач просто лечил одного пациента, потом второго. Без всякой политической подоплёки.

— Да, именно так устроен наш мир, — подтверждает Бай Гуан. — Это единственный мой совет на сегодня. К сожалению, он не будет более детальным и конкретным, потому что я не смогу с вами разобраться в вашей конкретной ситуации — вы же мне ничего существенного про свои дела и клиентов не рассказали по понятным причинам. Без дополнительной диагностики, как и врачам, сложно поставить правильный диагноз и назначить эффективное лечение.

— Спасибо вам за то, что прояснили общую ситуацию, — искренне говорю. — Я могу обращаться к вам за советом в будущем?

— Не так быстро, молодой человек, что-то вы слишком разогнались, — иронично. — Обращаться напрямую вы можете только к моей дочери и да, только за советом. Извините за прямоту, лично меня вы не интересуете. Вы мне не друг, не родственник, не деловой партнёр. Где-то вы мне симпатичны как молодой росток, но таких в Пекине полгорода. Вы мне интересны ровно до тех пор, пока находитесь рядом с дочерью и делаете её хоть немного счастливее — как её надёжный, верный друг. Не больше и не меньше.

— Я вас понял. Спасибо за честность.

— Только обращайтесь к ней за советом ДО возникновения проблемы, а не ПОСЛЕ того, когда уже всё случилось, — кивает Бай Гуан. — Это сильно повышает шансы.

— Хорошо.

— И самое главное — не смейте больше ввязывать мою дочь в ваши проблемы, чтобы она, бросив всё, мчалась к вам на помощь через весь город, принимая на себя совершенно ненужные риски. Вчерашняя ситуация была недопустимой, но я готов закрыть глаза только потому, что вы заступились за неё, ввязавшись однажды в несвою драку.

— Извините. Мне в тот момент на ум пришла только Бай Лу — срочно потребовался человек, которому можно доверить крупную сумму. Я, конечно, мог бы теоретически попросить свою мать или младшую сестру, но они буквально утром улетели домой, на север. Их уже не было в Пекине.

Бай Гуан смотрит пристальным изучающим взглядом:

— А ваша невеста? Та самая иностранка, на которой вы собираетесь жениться? Разве она не могла помочь?

— К сожалению, она плохо ориентируется в пекинском метрополитене и передвигается только по знакомым станциям, — снова правда. — Северные окраины Пекина для неё — совершенно незнакомая территория.

И тут внезапно, словно удар молнии, в голову приходит осознание.

Есть же мобильные приложения с навигацией по метро. До Тхи Чанг постоянно ими пользуется, когда ездит по городу. Она бы справилась и нашла станцию «Шуньи» по карте в телефоне без особых проблем.

Почему я не позвонил ей? Почему в стрессовой ситуации, когда мне срочно нужна была помощь, я автоматически, не задумываясь, набрал номер Бай Лу, а не До Тхи Чанг?

Медленно поднимаю глаза:

— Знаете, а я действительно не понимаю, почему в тот момент попросил именно вашу дочь. Я не могу объяснить самому себе, почему позвонил именно ей. Действовал на автомате, не думая. Ладно, если бы я был пьян в тот момент — тогда бы я всё понял и легко объяснил. На примере собственного отца я многократно видел, как танцевал не он сам, а выпитая бутылка водки внутри него. Ну и на следующее утро протрезвевший отец не был согласен с тем, что вытворял накануне, и не помнил половины своих поступков.

— Интересно.

— Но я не пью… — обдумать после. — Ещё раз извините, если был не прав, когда привлёк вашу дочь. С другой стороны, давайте соблюдать наши же договоренности: за советом и помощью я обращаюсь к Бай Лу, не к вам. Точка. А она достаточно взрослый и далеко не глупый человек, чтобы не понимать, где проходят её личные границы и заканчиваются её интересы.