Детектив Фокс. Дело о забытой перчатке

Глава 15. Пятнадцать кошмарных минут

Заехав по дороге домой к Ашули, я выпила кофе с перцем, но не заметила его вкуса и, кажется, даже не слышала подругу. Отвечала на ее вопросы односложно и, в конце концов, она насильно проводила меня домой, настояв на том, чтобы я пораньше легла спать. Но спать я точно не могла, хоть и встала рано благодаря дарителям. Мои мысли были заняты сведением всех известных фактов воедино. Кофе Ашули не помог разрешить загадку полностью, и все же, довести дело до конца было необходимо. В голове роились сомнения, которые следовало разрешить. На одной чаше весов был его сиятельство со злосчастной перчаткой. На другой – мистер Экройд с жаждой мести. И та, и другая версия имела под собой достаточно оснований. Но остановиться следовало на одной. А для этого мне нужен был парокар с водителем, которые имелись у моего нанимателя и он, насколько мне помнится, сегодня никуда не собирался. Клиентов мы приняли с утра, а вечер у шефа намечался тихий, в компании книги, что давало мне надежду на его благосклонность в вопросе заимствования транспорта.

Вернувшись домой, я застала миссис Дауф в дверях.

– Мистер Фокс уехал ф театр, – проинформировала меня с порога экономка, застегивая пальто и оттого не замечая моей досады. – Ужин приготофлен, но подать я его не смогу, нужно бежать, пока не закрылась лафка готофого платья. Мистер Фокс заказал там рубашки, а забрать забыл и фелел мне сделать это сегодня.

– О, миссис Дауф, – проговорила я, прикладывая руку к груди. – Мистер Фокс велел вам встретиться с его обожаемой миссис Кэтлин? Вы обогнали меня по уровню доверия.

– Фам смешно, а я уже не ф том фозрасте, чтобы бегать, как сумасшедшая, – чуть обиженно сказала она и взглянула на часы, ужаснувшись: – Без четферти шесть.

Мы попрощались и я, повесив одежду, направилась на кухню, намереваясь хорошенько поужинать. Но не успела пройти и полкоридора, как прозвенел дверной колокольчик. Ругая на чем свет стоит внезапного визитера, я отправилась открывать дверь.

Стоило мне увидеть его, как страх разлился в душе, однако захлопнуть дверь перед носом теневого властителя города было просто невозможно. Мистер Экройд, не дожидаясь приглашения, молча шагнул внутрь, заставляя меня попятиться.

– Мистер Экройд, какая неожиданность, – произнесла я, чувствуя, как его аура начинает давить на меня. – А мистер Фокс уехал. Сегодня спектакль.

В его глазах мелькнуло что-то, что осело в душе предчувствием беды.

– Я пришел не к Ронни, Кис-Кис.

Я отчетливо поняла, что сейчас произойдет что-то ужасное. Хотела отойти подальше, но он вдруг сам быстро шагнул ко мне и, схватив за горло, прижал к стене, чуть приподнимая. Я завозила носками домашних туфель по полу и вцепилась в его руку, с выражением ужаса впившись взглядом в подернутые тусклой поволокой глаза убийцы. Такие глаза бывают только у мертвых рыб на рынке. Он с кривой ухмылкой опустил меня обратно, давая опору ногам и чуть отпуская горло, позволяя воздуху ворваться в легкие. Я со стоном вдохнула и, не теряя времени, бросилась в атаку, понимая, что сейчас решается, буду ли я жить дальше. Но занесенное колено поймало пустоту, а толчок в грудь не дал никакого эффекта, толстые пальцы сжали мое горло сильнее, и я засипела. Тщательно выбритое лицо Лайнуса с по-бульдожьи висящими щеками приблизилось, позволяя почувствовать запах спиртного, и стало еще страшнее. Паника сорвала стоп-кран и взметнулась внутри, заполоняя меня, заглушая голос разума. Я разевала рот, напрасно пытаясь вдохнуть и лишь сипела.

– Ну-ну, Кис-Кис, – ухмыльнулся он, снова чуть отпуская, – ты так дышишь, словно мы с тобой только что неплохо развлеклись. А я еще даже не начинал.

Я забарахталась в его хватке, одной рукой пытаясь сбросить лапищу с моего горла, другой упираясь мерзавцу в грудь. Ухмылка сползла с его лица, и он крепко приложил меня головой о стену. Я застонала, прикрыв глаза. А он тихо заговорил около моего уха.

– Где бумаги?

Я ничего не соображала, пытаясь побороть звон в ушах и полноценно вдохнуть. Удалось лишь замычать и то от боли, потому что Экройд опять сжал горло сильнее и снова впечатал меня в стену. Но благодаря этой боли мысли прорвали блок паники и наступила временная ясность.

– Сейчас я лишь нежно беседую с тобой, дорогуша, – проговорил он так же тихо. – Но если ты будешь упрямничать, то быстро почувствуешь, что значит перейти дорогу Лайнусу Экройду. Где бумаги?

– На помощь, – хрипло прокричала я так громко, насколько могла, с отчаяньем понимая, что в доме, кроме глухого повара, никого нет, а тот точно не услышит меня с кухни.

Экройд хрипло засмеялся, и я принялась вырываться изо всех сил до тех пор, пока меня не замотало, как куклу в его лапищах.

– Где. Мои. Бумаги, – стучал он мной о стену при каждом слове, выбивая остатки воздуха. – И прекрати стонать. Я лишь чуточку встряхнул тебя, освежил память, так сказать.

Тут голова пошла кругом, и я не удержалась на ногах.

– Где эти чертовы бумаги? – заорал он, брызгая слюной. Ухватив за плечи, Лайнус Экройд встряхнул меня и поставил, оперев о стену.

– Я… я не понимаю, – сиплым голосом проговорила я, едва оставаясь в сознании. В голове бил колокол, горло ломило от боли.

– Понимаешь, еще как понимаешь, – осклабился он и снова заорал: – Я видел, как ты ходила к этой грымзе Дарнелл! Моя покойная женушка наверняка отдала их ей, когда сбегала из города. Там, куда она намеревалась ехать, они были бесполезны, и она поручила это тебе. Тебе, тебе. Так, где бумаги!?

– Я ничего не забирала, – тошнота подкатила к горлу от круговерти, а звон в ушах окончательно лишил меня слуха.

– Хочешь, чтобы я обыскал тебя?

Он прижался ко мне всем телом, и я, утонув в алкогольном амбре, из последних сил забилась под ним. Одна его рука зажала мне рот, другая сминала подол, пытаясь задрать его и залезть под юбку. Отчаяние от предстоявшего накрыло с головой и истерика взяла верх. С зажмуренными глазами и зажатым ртом я хрипела, рычала, царапалась, пиналась и мотала головой, пытаясь вырваться и укусить. Но он был сильнее.

– Отдашь бумаги, и я прекращу, – тоже хрипло говорил он, задевая мое ухо влажными от слюны губами. Омерзение прокатилось по телу мурашками и дрожью. Я не могла отдать ему то, чего у меня не было. Хотелось вырваться, хотелось вдохнуть воздух, сбежать и никогда, никогда больше не видеть ни его, ни кого бы то ни было из мужчин. Грубых, похотливых, считавших себя хозяевами жизни и властителями над женщинами. Я укусила его руку и, освободив свою, вцепилась в его лицо ногтями, расцарапывая до крови.

– Ах ты, бешеная кошка!

Он отошел на шаг, собрав платье на груди в свою лапищу и наотмашь ударил меня по лицу. Голова мотнулась назад, во рту я почувствовала вкус крови и, прежде чем наступила темнота, мне послышалось, как часы пробили шесть. Словно колокольный звон по покойнику.

– Боги мои, – услышала я голос миссис Дауф. – Боги мои. Бедная дефочка. Кто мог это сделать?

Я приоткрыла один глаз и тут же почувствовала, как болит все тело и особенно голова. Вкус крови во рту оставался со мной даже в беспамятстве. Я все еще лежала на полу в коридоре, а экономка суетилась вокруг меня, расстегивая ворот и то и дело поднося к моему носу едкую нюхательную соль. Я отодвинула рукой флакончик и попыталась сесть, ощупывая лицо. Больно. Стены закружились и если бы я хоть что-то съела за день, то меня непременно бы вырвало. Сдержав рвотный рефлекс, я снова легла и попыталась отдышаться. Кровь стучала в висках, оглушая. Провела пальцами по рту, вытирая ее.

– Я сейчас принесу фоды, – быстро произнесла миссис Дауф, но дверной колокольчик вновь задребезжал и я в ужасе посмотрела на дверь.

Миссис Дауф бросилась открывать, а я снова попыталась сесть. Если он вернулся, то я… Что я ему сделаю, додумать не успела, потому что в проеме показалась Ашули со свертком из книжной лавки. Я облегченно выдохнула и расплакалась. А она, взволнованно глядя своими большими карими глазами, принялась вместе с миссис Дауф поднимать меня с пола. Где-то в середине этого процесса в дверь снова позвонили. Я подобралась внутри и встала, опершись на подругу, с трудом сохраняя равновесие. Проклятая слабость так и норовила вновь уложить меня, но я, собираясь с последними силами, не могла позволить этому мерзавцу причинить вред еще кому бы то ни было в этом доме.

– Мистер Уайт, – радостно проговорила экономка, означая визитера, – как хорошо, что фы пришли.

Я, позволив слабости охватить мое тело, почти повисла на бедной Ашули.

– Кларисса? – испуганный вид репортера я видела впервые. – Черт! Что случилось?

– На нее напали, – выдвинула свою версию миссис Дауф. – Я уферена. Дферь была не закрыта, когда я фернулась, а мисс Фэлкон лежала на полу без чуфстф.

– Кто? – на репортера было страшно смотреть. Хорошо, что слабость заставила меня закрыть глаза.

Почувствовав, что я сползаю, Ашули попыталась меня удержать, но это было не в ее силах. От падения спас мистер Уайт. Он легко подхватил меня на руки, за что я была ему благодарна. И хоть его мужской острый запах заставил безотчетный страх вернуться, желание скорее добраться до дивана пересилило.

Репортер понес меня в гостиную, руководствуясь указаниями торопливо шагавшей впереди миссис Дауф. Ашули не отставала от меня ни на шаг. От нежданного помощника пахло улицей и немного лосьоном после бритья. Я слабо приоткрыла глаза. Мистер Уайт побрился и совсем недавно. Голова моя кружилась, скула и зубы ныли, а сама я не чаяла, когда же мы уже доберемся.

– Что случилось? – Он бросил беспокойный взгляд на мое мокрое от слез лицо, скривился как от боли, оглядывая щеку и, вероятно, не до конца вытертую кровь. Я попыталась слабо улыбнуться, чтобы он не думал, будто все совсем плохо, но боль превратила улыбку в гримасу.

– Она была софсем без чуфстф, – эмоционально рассказывала миссис Дауф. – Я так испугалась. Это наферное грабители. Я слышала на этой неделе обокрали лафку мистера Шнейдера. А она фсего лишь в дфух шагах от нас.

Мистер Уайт уложил меня на диван, и я облегченно выдохнула, разрывая вынужденную близость. Воспоминание о руках Лайнуса Экройда, лапающих меня, вызвало желание разреветься и сей же час принять ванну. Я до сих пор чувствовала его грязные лапы, там, где он меня касался. Проведя несколько раз по бедру рукой, постаралась стереть следы, но лишь привлекла внимание мистера Уайта и сжала руки, останавливая лихорадочное желание избавиться от мужских прикосновений. Ашули присела рядом со мной на диван. Миссис Дауф подложила мне под голову подушку и подоткнула еще парочку под бока. Репортер устроился недалеко на стуле и теперь сверлил меня взволнованным взглядом.

– Я фсе же принесу фоды, – сказала экономка, оставляя нас втроем.

– Кто это был, Кларисса? – тон, которым репортер задал вопрос, не терпел отговорок. Я увидела, что они с Ашули оба смотрят на меня в ожидании ответа.

– Какая разница? Главное, что все закончилось.

Мне не хотелось рассказывать об этом газетчику, а вот с подругой бы я посекретничала или помолчала. С Шу даже молчать было хорошо.

Усы мистера Уайта зашевелились, выдавая настроение. Я прикрыла глаза, не желая сейчас вступать с ним в спор. Он какое-то время сидел молча. Я почувствовала легкое прикосновение к своей скуле, а после к шее и вздрогнула, открывая глаза. Рука моя метнулась к застежкам на вороте, любезно расстегнутым миссис Дауф. Но это была всего лишь Ашули. Она успокаивающе погладила меня по руке, и я посмотрела на мистера Уайта. Сожаление в его взгляде через секунду сменилось гневом.

– Это был Ольден? – потребовал он ответа.

Я изумленно уставилась на него и замотала головой, откликнувшейся тупой болью. Положив ладони на виски, я быстро заговорила:

– Нет. Нет. Это был не он. Правда.

От вида газетчика стало страшно и что бы он не намеревался сделать с лордом, я должна была его разубедить. Мое горячее отрицание возымело эффект.

– Не думаю, что это был лорд Ольден, – тихо высказала свое мнение Ашули.

– Простите, не знаю, кто вы, – обратился к ней репортер.

– Это Ашули, моя подруга, – представила я и посмотрела на нее, – Шу, это мистер Уайт, репортер «Кремденского вестника».

Оба кивнули друг другу, обойдясь без церемоний: мистер Уайт резко, Ашули мягко, грациозно.

– Если это не Ольден, тогда кто? – молчаливое ожидание репортера длилось всего секунду. – Экройд?

Я молчала, чувствуя, что он вцепился в эту версию мертвой хваткой. Вспомнился шепот у самого уха: «А я еще даже не начинал». Стало страшно. Я не справлюсь с ним в одиночку, а он не оставит меня в покое, пока не добьется своего. Но подставлять мистера Уайта я точно не собиралась. Моя безопасность не его забота.

– Кларисса, если это не Ольден, то он. Я точно знаю. Что он хотел?

– Мисс Фэлкон, пожалуйста. Я уже просила вас, мистер Уайт называть меня так и никак иначе.

Он выдохнул, но был вынужден признать мою правоту. Взгляд его пробежал по комнате и наткнулся на корзину с розами. Репортер нахмурился, поискал глазами еще что-то и, не найдя этого, мрачно посмотрел на меня. Я знала, что он искал, но не могла же я ему сказать, что отнесла ирисы в приемную мистера Фокса. Да и не до объяснений мне было. Устала, хотелось пить и теперь, как чуда, ждала появления миссис Дауф с водой, но та отчего-то медлила.

– Мисс Фэлкон, пожалуйста. Вы должны довериться мне. Я могу помочь.

Посмотрела ему в глаза. Теплые, но пронзающие насквозь. Может, я и ошибалась насчет всех мужчин, но все же не могла представить никого рядом. Он подошел ближе и хотел взять меня за руку. Ашули остановила его.

– Кларисса не любит, когда к ней прикасаются. Разве вы об этом не знаете?

Репортер смерил мою подругу недовольным взглядом и перевел его на меня.

– Кто это сделал?

– Я не знаю, кто это был. Какой-то мужчина ворвался и ударил меня.

Мистер Уайт сложил руки на груди.

– Ваша версия не выдерживает никакой критики. Вы вся в синяках. Скулу еще ладно, можно списать на удар. – Я увидела, как заходили желваки на его лице. – Но следы на вашей шее и на запястьях… Кларисса, вы понимаете, что я мог застать здесь ваше мертвое тело? Понимаете? Он ведь способен это сделать. Вы всего лишь легкая преграда на его пути. Вы что-то сделали? Что-то узнали о нем? Скажите мне, что он хотел?

Я вполне себе представляла, что мог сделать со мной мистер Экройд, ведь он почти это сделал. Но согласилась с мистером Уайтом только потому, что, взвесив все за и против, решила, будто репортер со своими странными связями сможет мне помочь. Помочь самой понять, чего от меня хотел Лайнус Экройд.

– Какие-то бумаги, – произнесла я.

– Черт, я был прав! – вскочил газетчик и заходил по комнате. Я пожалела о своем решении, видя в каком ажиотаже пребывал он сейчас. – Это был Экройд! Мерзавец! Убью его.

– Нет! Нет, – я принялась подниматься, чтобы удержать его. Так глупо, словно мой защитник собрался сейчас осуществить озвученное. Но голова закружилась, и я схватилась за нее, будто ладони мои могли остановить бесконечно кувыркавшуюся комнату. Ашули уложила меня обратно, положив прохладную ладонь на лоб.

– Успокойся, дорогая, мистер Уайт никуда не отправится. Так ведь, мистер Уайт?

Она требовательно посмотрела на него, и он сдался.

– Простите, мисс Фэлкон.

– Он убьет вас, Барри, у него куча способов это сделать. Вы не должны встречаться с ним. Пообещайте мне, – потребовала я, убирая мешавшую мне руку Ашули ото лба. – Пообещайте.

Мне не хотелось, чтобы из-за меня хоть кто-нибудь пострадал, но, видимо, мистер Уайт воспринял это по-своему. Он присел рядом с диваном, опускаясь на колени и все же взяв мою руку, поцеловал.

Ашули деликатно отвернулась. Но я вытащила пальцы и сжала руку в кулак.

– Попробуйте узнать, – обратилась я к нему с просьбой, – о каких бумагах идет речь. Они явно были у леди Эвы, и он подумал, что я забрала их от ее гувернантки, мисс Дарнелл.

Взгляд газетчика искал в моих глазах отклик на поцелуй, но он его не дождался. Я не могла даже думать об этом, что уж говорить об ответе. Надо отдать ему должное, тон он не сменил. Не появилась в нем и раздражительность, разве что озабоченность событиями.

– Вы были у нее сегодня? – спросил он.

– Да, как раз вернулась от нее перед тем, как он… – Я остановилась, не договаривая, но легко вспоминая перед чем именно вернулась. В горле пересохло. Да где же эта миссис Дауф?

– Воды, пожалуйста. Ашули, принеси мне воды. Миссис Дауф где-то запропастилась.

Подруга упреждающе посмотрела на мистера Уайта и, поднявшись, отправилась на кухню.

Репортер занял ее место, я даже не успела возразить, лишь отодвинулась от него.

– Знаете, что означает тот факт, что он искал эти странные бумаги у вас? – с горячностью произнес он.

Я покачала головой.

– Что он следит за вами, мисс Фэлкон. Следит. Поэтому он знал, где вы были.

Я чуть не фыркнула. Тоже мне сыщик. Это я поняла с самого начала.

– Вы говорите очевидные вещи.

– Очевидные?! – взорвался он. – Да, вы правы. Очевидные. Только, вот, это ничему вас не научило. Я знаю ваш характер. Стоит вашим синякам зажить, как вас понесет опять туда же. Вы же теперь не успокоитесь, пока не найдете эти бумаги. Я не буду ничего узнавать для вас.

– Тогда я напрасно вам доверилась.

Он знал меня даже лучше меня самой. Потому что на данный момент я, как раз, это сделать и собиралась. Но у меня ведь просто не было выбора. Да, еще были слишком живы воспоминания о визите мистера Экройда, но это ничего не меняло. Я сглотнула, вновь ощутив его руки на моем бедре и в глазах задрожали слезы.

Мистер Уайт их тоже увидел.

– Простите, – неверно истолковал он причину. – Я не хотел обидеть вас. Просто пообещайте мне хотя бы не предпринимать ничего в одиночку.

Я посмотрела ему в глаза и смело попросила:

– И вы тоже.

– Я – другое дело, – повысил он тон. – Я мужчина! Я могу ударить в ответ и мне чертовски хочется это сделать.

– Но я его ударила! Или вы думаете, что я могла позволить ему распускать руки? Или, может, считаете, что я просто стояла и ждала, когда он… когда он задушит меня?!

Я сорвалась на крик, слезы брызнули из глаз. Сожаление о несдержанных эмоциях и о сорвавшихся словах лишь мелькнуло, заслоненное осознанием того, что произошло. Барри Уайт смотрел на меня с такой жалостью, что стало невыносимо. Я закрыла лицо руками, скрываясь за ними и отпуская чувства с поводка. Рыдания выходили рваными, со всхлипами. Я выплакивала омерзение от лапающих меня грязных рук, боль от ударов и свой страх перед Лайнусом Экройдом.

– Простите, простите меня, Кларисса, – услышала я сожалеющий голос репортера и тут же застучали каблучки Ашули.

– Кларисса, что? – спросила она. – Что происходит, мистер Уайт. Мистер Уайт? Куда же вы? Что случилось, Кис-Кис?

Я затихла, приходя в себя, чувствуя одновременно облегчение, усталость и стыд от того, что он видел мой срыв, видел меня такой, какой никто не видел: покалеченной, испуганной и отчаявшейся. Нет, эти чувства не были новыми, но я думала, что больше не вернусь в пучину безнадежности и все же оступилась.

В последний раз шмыгнув мокрым носом, я вытерла слезы, задевая больную скулу и отняла руки от лица, с облегчением понимая, что кроме меня, взволнованной Ашули и совершенно непроницаемой миссис Дауф в комнате больше никого нет. Посмотреть сейчас в глаза мистеру Уайту я бы ни за что не решилась. А больше случая увидеться не представится. Я постараюсь позаботиться об этом. Ирисы – единственное, что будет еще пару дней напоминать мне об этом знакомстве. Ирисы и свежий номер «Кремденского вестника».

Ашули тихо сидела рядом, не тревожа, давая прийти в себя. Я с благодарностью посмотрела на нее.

– Все, все, я уже в порядке, – уверила я ее, прерывисто вздыхая после отступившей истерики.

– О, боги. Фсе ф этом доме сошли с ума, – пожаловалась миссис Дауф и передала стакан с водой Ашули. Подруга протянула его мне.

Экономка посмотрела на меня и поцокала языком.

– Синяк будет. Нужно немедленно приложить лед.

Ашули закивала в ответ. Я закрылась от них стаканом и пила воду, стараясь не думать, какое мнение сложилось обо мне у газетчика.

Миссис Дауф тихо дошла до окна и, взглянув в него, удивленно покачала головой, пожимая плечами.

– Понесся сломя голофу. Сумасшедший, даже пальто не застегнул. Так же можно простыть.

Ашули многозначительно посмотрела на меня, но я лишь предупреждающе ответила на ее взгляд. Миссис Дауф, отпустив занавеску, отошла от окна и демонстративно поставила меня в известность:

– Я фызфала полицию и доктора, – она отнесла на место стул, на котором сидел мистер Уайт, расправила несуществующие складки на скатерти, поправила кончики ленты на корзине с розами и, тихонько ворча, удалилась в сторону кухни:

– Куда только смотрят эти стражи порядка? Грабители ф честном районе.

Мне было все равно. Ашули забрала у меня опустевший стакан и ласково погладила по голове. Наступило полное отрешение и, если бы не жужжавшая в голове фраза Лайнуса Экройда: «Где бумаги?», я бы уже отключилась. Но она вновь и вновь повторялась до тех пор, пока я под мягкое поглаживание подруги не погрузилась в тягостный сон, устав от поисков ответа на этот вопрос.