Детектив Фокс. Дело о забытой перчатке

Глава 8. Восемь цилиндров для смерти

Ложечка раздражающе билась о края фарфоровой чашки. Звук выходил звонкий и мерный, но мне претил этот признак невоспитанности, особенно с утра. Особенно сейчас. Кубик сахара свалился с выстроенной мной стенки, и я подняла обвиняющий взгляд на шефа, нарочно стучавшего ложечкой, размешивая сахар в чашке и задевшего ножку стола, убедившись, что примененный прием на меня не подействовал.

– Что случилось? – спросила я, наблюдая, как довольный достигнутой целью шеф взял в руки чашку вместе с блюдцем и медленно отпил чай.

– Ты молчишь вторые сутки, Кис-Кис, – ответил он, беря песочное печенье из вазочки. – Ну да, я пошутил. Но это же пошло тебе на пользу. Ты говорила, что мечтала увидеть дирижабль, а я дал тебе возможность на нем даже прокатиться.

Я сжала крепче губы, чтобы случайно не высказать, какого страха я натерпелась, пока мы летели. Иначе пришлось бы признаваться и в том, как мне понравилось, чего мне вовсе не хотелось. Вернувшись вчера позже обычного, я прошмыгнула в свою комнату в надежде на то, что это осталось незамеченным. Но шеф разуверил меня в этом.

– Знаешь, Кис-Кис, даже я, а тебе известно, как я легкомысленно отношусь к полночным свиданиям. – Он откусил кусочек печенья и принялся стряхивать со своего объемного живота, затянутого жилетом, мелкие крошки, все еще держа остатки печенья в руке. Крошки сыпались заново, а он их снова стряхивал, пока до него не дошло, что нужно сначала положить печенье, а потом уж приступать к чистке. Но мистер Фокс поступил проще. Он просто засунул все в рот и, поймав мой осуждающий взгляд, хмуро продолжил: – Так вот, даже я был вчера поражен, что ты, мой идеал целомудрия и воспитания, позволила себе явиться домой мало того, за полночь, так еще и тайком.

Я вернула кусочек сахара на место и взяла из сахарницы новый. Увлеченная строительством сахарной стены и, собственно, подсчетом пунктов плана, я задумчиво посмотрела на очередной кусочек и, поняв, что он будет означать поездку туда, куда мне ехать совсем не хотелось, поджала губы и все же добавила его к уже имеющимся трем.

– Кис-кис! – нервно выкрикнул шеф, видя, что его признание не произвело нужного эффекта.

– Во-первых, было девять пятнадцать, а не за полночь, – принялась перечислять я. – Во-вторых, я не считаю себя идеалом воспитания и не желаю, чтобы меня таковой считали вы, шеф. И в-третьих, я была не на свидании, как вы изволили выразиться. Я была у Ашули.

– У Ашули? Так поздно? – недоверчиво разглядывал меня шеф.

– Она пытала меня самой ужасной пыткой. Варила кофе и не давала мне его пить. Подсунула мелиссу. А еще выспрашивала подробности полета. Пришлось ей рассказывать. Так что, в моем позднем возвращении виноваты вы сами.

Мистер Фокс потянулся за вторым печеньем, но, снова поймав мой взгляд, предусмотрительно отломил кусочек прямо в вазочке, а уж после понес его в рот. Упрямые крошки вновь усыпали темно-синий в тонкую полоску жилет, и мистер Фокс возмущенно посмотрел на меня. Я безмолвно рассмеялась. На этом наша пикировка закончилась. Можно было продолжить построение плана. Но не тут-то было.

– Ты нашла экономку? – поинтересовался мистер Фокс, отодвигая вазочку с печеньем и придвигая молочник и пузатый чайник с заваренным черным чаем с бергамотом.

Белоснежная скатерть украсилась тремя темно-коричневыми пятнами, а шеф расстроенно принялся промокать пролившийся чай.

– Конечно, нашла, – соврала я, не желая еще больше расстраивать мистера Фокса.

– Да? – обрадовался он. – И когда она придет?

– Обещала прийти на днях.

– Ты снова меня обманываешь, да, Кис-Кис? Я жду этого уже больше трех недель.

– Я же сказала, на днях.

– Жалкая обманщица, – обиженно проговорил шеф и я собралась было возмутиться, но тут зазвенел входной колокольчик.

На лестнице послышались тихие шаги и в столовую вошла сухопарая высокая женщина лет пятидесяти чопорного вида с кожаным ридикюлем в руке. На лице гостьи застыло выражение легкого удивления, а ее губы собрались, как шепотом на ушко говорила о таких Шу, в куриную попку, застыв под длинным прямым носом.

– Добрый день, – поздоровалась она. – Могу я уфидеть мистера Хер… – она запнулась, чуть порозовела, затем полезла рукой в черной кружевной перчатке в карман пальто и, достав записку, прочитала по слогам: – Хе-ро-ни-мо Фокса?

Мне доставило сложность не рассмеяться, но шеф не сдержался. Он заливисто расхохотался и, поднявшись со стула, направился к гостье.

– Позвольте представиться, Херонимо Фокс, собственной персоной, – он дружески протянул странной женщине руку, и та, ошарашенно покосившись на пухлую конечность, сжала указательный палец шефа кончиками пальцев и дважды потрясла их, что, видимо, означало рукопожатие.

– Миссис Эльза Дауф, – представилась она. – Мне сказали, что фам нужна экономка.

Шеф изумленно обернулся ко мне и я, успев внутренне опешить от совпадения, быстро сделала вид, мол, я же говорила.

– Я поражен, Кис-Кис, искренне поражен, – с восторгом говорил он, схватив бедную гостью за руку и тряся ее в затянувшемся приветствии. – Миссис Дауф, добро пожаловать. Добро пожаловать. Проходите, будьте любезны.

Он указал на пустующее место за столом, располагавшееся ровно между нами, и сноровисто подвинул стул, который за неимением седока стоял около стены.

– Кис-Кис, принеси еще приборы. Миссис Дауф попьет с нами чая, и мы заодно обговорим все детали.

Я направилась на кухню мимо ошарашенной приемом гостьи, уже на выходе слыша, как та пытается отказаться от чаепития. Останавливаться даже не стала. Зная настойчивость шефа, я была уверена, что к моему возвращению миссис Дауф уже будет сидеть в ожидании чашки.

Так оно и произошло.

– Мисс Нолан сказала, что фам нужна экономка, – рассказывала гостья, картавя букву в, делая упор на букву о и четко произнося букву ч на дорманский манер, – однако, я естчо не приняла решения. Мой муж, мистер Дауф, был уфажаемым часовсчиком, но после его смерти я была фынуждена искать себе место.

– Что же с ним произошло, дорогая миссис Дауф? – сочувственно поинтересовался мистер Фокс. Та смутилась, что выразилось в легком наклоне головы. Спина женщины осталась прямой, как палка.

– Он много играл ф карты и проиграл сфою лавку, отчего у него отказало сердце.

– Вот, – наставительно произнесла я, глядя на шефа и наливая бедной женщине чай. – А вы, шеф, меня не слушаете. Миссис Дауф, вам с молоком?

Женщина посмотрела на чашку, которую я держала в руках. Руки ее дернулись в попытке самой заняться чаем, но она стойко подавила в себе это желание и просто кивнула.

– Да, пожалуйста.

– И давно вы носите траур? – спросил мистер Фокс, пододвигая женщине печенье.

– Дфа года, – грустно ответила миссис Дауф. – Я работала в дфух семьях с тех пор. – Она поставила чашку на стол и потянулась к ридикюлю. Щелкнув замком, женщина достала листки бумаги и протянула их шефу. – Фот мои рекомендации. Обе семьи остались дофольны.

– Что вы, что вы, – всплеснул руками шеф, – я и так вижу, что вы достойная женщина.

– Нет-нет, – уперлась та, – я настаифаю. Прочтите.

Шеф углубился в чтение и, спустя пять минут, поднял взгляд на гостью.

– Вы нам подходите, миссис Дауф. Я стану платить вам вдвое больше указанного здесь. – Он потряс рекомендательными письмами, а меня разобрало любопытство, о какой сумме идет речь.

Мистер Фокс увидел интерес в моих глазах и довольно улыбнулся.

– Комнату вам покажет мисс Фэлкон и вообще, все вопросы задавайте ей.

Шеф, забыв о недопитом чае, направился вниз в свой кабинет, по пути довольно насвистывая какой-то фривольный мотив, а я вздохнула, понимая, что на посвящение во все тонкости уйдет куча времени. Однако, зная, что это все сэкономит мне то же самое время впоследствии, я взялась за ручку чашки и неспешно допила терпкий бодрящий напиток. А после, отодвинув чашку, посмотрела на свою будущую спасительницу и улыбнулась.

– С чего начнем, миссис Дауф?

Мы действительно вели разговор о необходимости нанять экономку с мисс Нолан, но все же я надеялась, что милая старушка сама возьмется за дело. В мечтах я уже представляла, как она станет наставлять нашего садовника, посадит вокруг дома прекрасные розы и поставит на место шефа, но, побеседовав с миссис Дауф, уверилась, что у этой дамы с перечисленными пунктами точно не возникнет проблем. Строгость вернулась к ней сразу, как только она пришла в себя от ошеломительно-гостеприимного приема шефа. Я даже начала опасаться, что по некоторым вопросам мы не придем к согласию, но, отодвинув будущие возможные несогласия на неопределенный срок, постаралась скорее завершить ознакомительный обход.

Окончив знакомить экономку с домом и привычками шефа, я с чистой совестью выбралась на улицу спустя полтора часа по-прежнему с четырьмя кусочками сахара в кармане и поспешила на стоянку парокаров, в надежде, что в редакции одиннадцать утра еще считалось ранним временем для отъезда по делам.

Домчавшись до редакции, я застала кабинет мистера Уайта пустым. Даже из-за дверей соседствующей с кабинетом типографии не доносилось ни звука. Словно все вымерло. Я растерянно застыла, держась за ручку приоткрытой двери кабинета и раздумывая, как лучше поступить: оставить записку или просто заехать позже. Если позже, то во сколько?

Тут дверь кабинета напротив распахнулась и мне навстречу вышел низенький толстенький мужчина в странных очках. Он уставился на меня сквозь них и, нахмурив брови, пошевелил густыми темными усами.

– Вы что-то хотели, мисс?

– Да, – спохватилась я. – Меня зовут мисс Фэлкон, я разыскиваю мистера Уайта, точнее, Ри Белого. Мы договаривались встретиться, но я опоздала. Не подскажете, когда он вернется?

– Ри? – уточнил мужчина, как будто разговор шел еще о ком-то.

– Да.

Он задумался, смешно надувая губу, отчего усы начинали шевелиться.

– Не раньше шести вечера.

Мужчина, даже не дождавшись от меня ответа, развернулся и ушел в типографию, громко хлопнув дверью, оставив меня недоумевать: это неучтивость или вынужденная торопливость. В любом случае, делать в редакции мне было больше нечего. Решив заехать сюда уже вечером, я подумала, что это даже к лучшему, учитывая перекатывающиеся в кармане кусочки сахара.

Я была готова уйти, но лист бумаги, небрежно лежавший на идеально убранном столе мистера Уайта, привлек мое внимание, как выбивающаяся из общей картины деталь. Подойдя ближе, я прочитала обрывки фраз, записанные явно в спешке: «Эва. Поворот на Стаггерти». После было неразборчиво, а в конце крупными буквами выведено: «Восемь цилиндров для смерти». Жуткая надпись была дважды подчеркнута.

Я долго смотрела на эти записи, сделанные на бегу, потом оценила то, как был развернут лист, сверила его с висящим телефонным аппаратом, подошла к последнему и сняв слуховую трубку с рычага, прислонила к уху. Посмотрела на лист на столе, подошла вместе с трубкой ближе, растягивая шнур и представила, что я записываю. Кивнув своим размышлениям, убедилась в том, что записывали именно так. Значит, начало записки это просто быстрые заметки того, о чем рассказывал неизвестный звонивший. Но последняя фраза записана под другим углом и к заметкам не имела отношения. Восемь цилиндров для смерти. Я подчеркнула в воздухе надпись, повторяя это за представленным мистером Уайтом. Заголовок! Это заголовок, вот что это такое!

Перед глазами встал вчерашний день, как после представления и оваций леди Эвелина садится за руль своего безумно дорогого парокара красного цвета рядом с лордом Ольденом и, помахав оставшимся зрителям, выпускает пар и уносится по дороге в сторону Кремдена. Слова какого-то восхищенного знатока всплыли в моей памяти, выстужая все внутри: «Конечно, с восьмью цилиндрами можно и не так летать». С восьмью цилиндрами. Эва!

Захотелось закричать, осознав смысл страшных слов, написанных в спешке. Эва!

Я метнулась к выходу, без раздумий зная, куда направлюсь дальше. Нужно было найти наемный парокар. Как жаль, что общественные туда ходят лишь по расписанию.

Улица встретила меня шумом и полным отсутствием искомого. Кто только не встретился мне по пути: и галдевшие служанки, и пойманный с поличным воришка, и лоточник с выпечкой, и спешивший, как и я, служащий торгового ведомства, и прогуливавшие занятия гимназисты, пинавшие пустую банку из-под трески. Я проводила завистливым взглядом телегу с запряженной кобылой и была вынуждена признать, наемных парокаров здесь не найти. Пришлось бежать на станцию общественных и ехать домой в надежде на то, что мистеру Фоксу не пришла в голову идея куда-нибудь отправиться на своем агрегате. Казалось, что парокар, набитый пассажирами под завязку, еле тащится, но, взглянув по приезде на часы, я обнаружила, что добралась даже быстрее, чем утром.

Забежав в дом, я фурией пронеслась мимо ничего не понимающей новой экономки, громко выкрикивая имя шефа.

– У него клиенты, мисс Фэлкон, – услышала я, чопорно брошенное мне вслед замечание.

Тот обнаружился в кабинете. Чета Уиттенов испуганно проводила меня взглядами, а я мельком подумала, что это представление будет почище их всегдашнего спектакля с расставанием.

– Боги, что случилось, Кларисса? – Мистер Фокс вскочил со своего любимого кресла и встретил меня уже на середине кабинета.

Я пыталась отдышаться от этого сумасшедшего забега от станции парокара. Он терпеливо ждал ровно две секунды, потом вывел меня в приемную и спросил уже тише:

– Что случилось, Кис-Кис? На тебе лица нет.

– Эва, – проговорила я, судорожно вздыхая, – Эва разбилась. Авария, наверное. Мне срочно нужен ваш парокар и мистер Гарвинг. Пожалуйста, скажите, что он свободен и никуда не уехал по вашему поручению.

– Эва? – ошеломленно отступил на шаг шеф. – Ты уверена? Боги, конечно, уверена, ты не была бы так взволнованна. Но Кларисса, это же ужасно. Безумие какое-то. А Лайнус? Он тоже?

Я возмущенно покачала головой.

– Ничего не знаю больше.

– Я еду с тобой.

– У вас клиенты, шеф, – напомнила я.

Мистер Фокс обернулся в сторону кабинета.

– Ах, да, чертовы Уиттоны, – Он заколебался и расстроенно констатировал: – Я не могу их оставить. Поезжай. Но обещай. – Мистер Фокс поймал меня за руку и тут же отпустил. – Обещай, что все мне потом расскажешь. Подробно, Кис-Кис.

Я кивнула и бросилась искать личного шофера мистера Фокса. Тот отыскался в гараже. Услышав о спешной поездке, мистер Гарвинг галантно усадил меня, подвязал страховочный ремень и только после этого сел за руль.

– Куда едем, мисс Фэлкон? – поинтересовался он, а я поняла, что так и не назвала место.

– Поворот на Стаггерти, – уверенно проговорила я, и мы помчались.