Детектив Фокс. Дело о забытой перчатке

Глава 7. Семь – и никого

– А он? – Шу ловко ополаскивала джезву кипятком и ее браслеты весело позвякивали в такт. Сегодня их было вдвое больше по количеству, зато они были тоньше, отчего и звук выходил выше. Тюрбан из синего шелка с золотой вышивкой смотрелся изысканно, выгодно оттеняя цвет кожи подруги. Взгляд мой скользил по мерцающему в свете уютно зажженных светильников одеянию: вышивка, стразы на серьгах, браслеты. Шу открыла банку с кофейными зернами и, высыпав горсть их в емкость для перемалывания, вопросительно посмотрела на меня.

– Выглядел ужасно глупо со всеми этими «милая» и «постой тут», – я театрально похлопала ресницами, вызывая улыбку у хозяйки кофейни. – Хотя, думаю, я тоже смотрелась не лучше.

Ашули молола зерна, распространяя по кофейне ни с чем не сравнимый аромат, и внимательно слушала рассказ о лорде Ольдене и моем вынужденном глупом выступлении. Наконец, она поставила джезву на огонь и насыпала туда кофе.

– И тебе ни на секунду не понравилось быть его невестой? – лукаво улыбнулась она.

Я возмущенно фыркнула.

– Могу тебя заверить, что жених он так себе, – ответила я. – Только и умеет, что угрожать и выспрашивать. Упасите меня все боги от такого.

В памяти всплыли его слова: «Вы умеете находить неприятности, мисс Фэлкон, но в этот раз они могут обернуться трагедией. Будьте осторожны и постарайтесь не прогуливаться по Кремдену в темноте». Вспомнила и вздохнула.

– И потом, его мнение меня совсем не интересует, – наконец ответила я, наткнувшись на недоверчивый взгляд подруги. – Хочется ему запугать меня? На здоровье. Но это не значит, что я стану бояться. Еще чего. Пусть лучше приглядывает за леди Экройд. Вот уж кому точно грозит опасность.

Я бросила взгляд на свои часы-подвеску. Шесть сорок пять. Ашули позвенела баночками с пряностями и бросила в джезву пару горошин перца и звездочку бадьяна. Я невольно почувствовала анисовую сладость на языке, хоть до готовности кофе еще было далеко, и позавидовала посетителям. Надо в следующий раз тоже заказать Ашули такое сочетание.

– Нервничаешь? – спросила подруга, помешивая специи. Ее тонкие пальцы аристократично держали длинную медную ложечку, а такт помешивания был настолько неспешным, что успокаивал даже меня.

– Она должна уже была прийти.

– Ты говорила, что к семи, – возразила Шу. – Расскажи лучше о полете. Страшно было?

Она с искренним любопытством посмотрела мне в глаза, а я вспомнила, как жутко испугалась, когда дирижабль начал разворот и гондола от этого накренилась на левый бок. Память услужливо подсунула мне ощущение от успокаивающего пожатия лорда и его объяснения в ответ на мои глупые вопросы.

– Я ужасно испугалась, но как мне объяснили, управляла дирижаблем не только леди Экройд. У нее было еще два помощника. Один из них следил за уровнем высоты, а другой за углом тангажа, что бы это не значило. В общем, было страшно, но очень красиво. Я хотела рассмотреть с высоты твою кофейню, Шу, но мы до сюда не долетели, развернулись раньше.

– Полагаю, тебе было некогда разглядывать, – она хитро улыбнулась. – При таком соседе, еще и в окно смотреть.

– Я очень тебя прошу, давай без намеков. Лорд Ольден может, наконец, обрел свою любовь, а ты его сватаешь.

– Да? – Ашули подхватила джезву с закипевшим кофе, подержала в воздухе до тех пор, пока пенка не осела и снова поставила на огонь. Смотреть на меня ей было неудобно, но это не означало, что она отвлеклась. – А мне показалось по твоему рассказу, что они просто друзья.

– Стал бы тогда мистер Экройд так возмущаться. Не-е-ет, тут что-то другое. Ты же знаешь, нет дыма без огня. Да и их переглядки по дороге обратно. А его фраза «уверена, что все в силе»? А? Что на это говорит твоя знаменитая интуиция?

Ашули разлила кофе по чашечкам и понесла заказ посетителям. Я отпила свой чай с мелиссой, ощутив лимонный вкус. Кофе на сегодня было достаточно. Я и так нервничала, то и дело поглядывая на часы. Шесть пятьдесят пять. Осталось пять минут до обещанного времени, а леди Экройд и не думала появляться. Тревога набатом била внутри. Что-то явно случилось. Чем закончилась ее встреча с мужем? Может, он ее запер и теперь не отпускает? Может. Главное, чтобы не хуже.

Я вспомнила ярость в лице Лайнуса Экройда и его покрасневшую шею. Припомнила и то, как грубо он держал ее за руки. Эти тонкие запястья в бордовых перчатках и широкая сильная рука их обхватывающая. Отчего-то вспомнилась и собственная фантазия о крови на груди мистера Экройда. Опять бросила взгляд на вход и безмолвный колокольчик над дверью. Снова на часы. Шесть пятьдесят восемь.

Ашули вернулась за стойку.

– Что-то случилось, Шу. Я чувствую.

– Мне неспокойно не потому, что она не пришла вовремя, – призналась подруга. – а потому, что ты, в связи с этим, начнешь что-то делать. И вот это что-то меня волнует.

Часы показывали ровно семь, а в двери так никто и не вошел. Шу была права в одном, я точно выясню, что произошло.

– А зачем она хотела с тобой встретиться?

Я пожала плечами.

– Сказала, что это касается мистера Фокса.

Подруга накрыла мои пальцы теплой ладонью.

– Я понимаю, что ты хочешь наказать… – она обернулась на столики, но сидящие за ними посетители были заняты, а за стойкой сидела только я, помолчав она продолжила, понизив голос: – хочешь наказать мистера Экройда, но, прошу тебя, не делай этого прямо сейчас.

Я рассмеялась, стараясь успокоить подругу, и похлопала ее по руке, высвободив из-под нее свои пальцы.

– Я не собираюсь нестись, сломя голову, к чете Экройд. Да и под каким предлогом я туда заявлюсь? – Мы обе помолчали: я – выдумывая тот самый предлог, Ашули – буравя меня взглядом в надежде, что я одумаюсь. Напрасно она надеялась. – Подожду еще полчаса и пойду.

– Домой? – уточнила Шу.

– Домой, домой, – успокоила я ее.

Колокольчик на двери заставил подскочить нас обеих, но это оказались очередные посетители. Пришлось подвинуться.

Чай закончился. Ашули отвлеклась, обслуживая новых клиентов. Вечер уже не был таким уютным, тревога охватила меня. Дом Экройдов был в получасе езды, а до стоянки парокаров всего десять минут хода.

Я оставила монетку за чай, приколола многострадальную шляпку и пока Ашули не могла отвлечься, слушая тараторившую молодую миссис Хоуп, помахала подруге рукой. Та с тревогой взглянула на меня, но я улыбнулась и вышла в нобрьский холодный вечер.

Подсчитав время, я убедила себя в том, что к десяти вполне успею вернуться, поэтому смело зашагала в сторону стоянки парокаров. Улица эхом откликалась на стук моих каблучков. Ветер утих, погружая все вокруг в тишину. К ночи похолодало, и я порадовалась захваченным перчаткам.

Что я рассчитывала увидеть около дома Экройда? Валявшуюся на улице леди Эвелину без сознания? Лорда Ольдена, сцепившегося с хозяином дома в драке? Мысли бродили в голове, подгоняемые мерным фырканьем парокара. В салоне вместе со мной ехали только два пассажира и это делало обстановку почти интимной.

О чем таком важном хотела рассказать мне леди Экройд? Зачем искала встречи? Я постаралась точно припомнить ее слова.

Она поймала меня за руку уже в шатре после высадки, пока лорду Ольдену запудривали скулу, дабы избежать лишних вопросов. Леди Эва склонилась к моему уху и зашептала тихо-тихо: «Мне нужно рассказать вам нечто важное. Это касается мистера Фокса. Давайте встретимся с вами сегодня вечером».

Я, ошарашенная неожиданной новостью, кивнула.

«Где?» – прошептала она.

Я ответила ей так же тихо: «Кофе с секретом» в Закатном переулке».

«В семь», – обняла она меня, делая вид, что прощаемся. Лорд Ольден, бледный от пудры на лице, стоически переживал наше душевное прощание.

«В семь», – это последнее, что услышала я от нее. Но в семь она не появилась.

Я открыла глаза и посмотрела в окошко. Судя по времени, должны были уже приехать. Ярко освещенная, не в пример нашему району, улица приняла меня в тихие объятия. Даже коты охраняли общее безмолвие готовых погрузиться в сон домов.

Шагая с носка на пятку, я старалась не нарушать покоя здешних жителей цокотом каблуков. Дома в этой части города находились далеко друг от друга, делая район похожим больше на загородный, чем на жилой городской квартал. Остановившись около высокого забора из кованных металлических прутьев с острыми фигурными наконечниками, я заглянула внутрь. Деревья, высаженные вдоль широкого центрального проезда, рассеивали свет фонарей, но мне хватило его, чтобы разглядеть огромный особняк из темного камня, расположенный в глубине сада. Второй и мансардный этажи были погружены в темноту, поэтому я прилипла взглядом к окнам первого, зовущего теплым уютным светом.

За легким тюлем с горизонтальными складками на чужеземный манер не угадывалось движение и тени не ходили по залу. А вот в тускло освещенном, по-видимому, кабинете кто-то ходил, нервно и без устали. Я переместилась ближе и постаралась рассмотреть ходившего издали через прогал меж тяжелых штор.

Собачий лай с дальнего участка заставил буквально подскочить на месте. За забором мелькнула тень, и я быстро спряталась за ближайшее дерево, росшее прямо посреди тротуара. Массивный ствол липы спрятал меня ровно в тот момент, когда прозвучало грозное: «Кто здесь?» грубым хриплым голосом. Собак в доме не держали, это я точно знала. Мистер Лайнус Экройд, внушавший трепет банкирам и фабрикантам, до оторопи боялся собак. Мистер Фокс рассказывал, что однажды в детстве будущего теневого властителя города знатно покусал дворовый пес. С тех пор тот на дух не переносил собак.

Местный сторож затих, но я чувствовала, как он высматривает малейшее движение. Руками я поймала подол пальто, радуясь, что ветер стих, а, услышав тяжелые шаги и скрип ворот, облегченно выдохнула. Не стоило расслабляться и еще более не стоило идти сюда безо всякого плана. Почему бы действительно не зайти и не попросить позвать леди Экройд? И в самом деле, почему?

Я решительно шагнула на дорожку, но, не успела дойти до ближайшего фонаря, как рот мне зажала крепкая мужская рука, другой же рукой этот кто-то обхватил мою талию и, не дав времени на раздумье, потащил в высокие кусты около забора. Слова лорда Ольдена о темных переулках, показавшиеся мне сейчас пророческими, вспомнились и растворились во всепоглощающей панике. Я закричала, но вышло лишь сдавленное мычание, руки похитителя сжались сильнее. Тогда я вцепилась ногтями в зажимавшую мне рот кисть, а ногой ударила мерзавца по голени. Послышался глухой низкий стон. Дышать становилось все сложнее. Я принялась царапаться и пинаться, не производя ни звука, за истерикой не заметив, что рот мой уже освободили. Тяжело дыша, сжав зубы, я отпихивала развернувшего меня к себе мужчину, готовая разрыдаться от собственного бессилия. Он прижал меня к себе, и я вдруг услышала шепот у самого уха: «Мисс Фэлкон, прекратите. Это я, я, Барри Уайт». Имя похитителя потонуло в красном мареве истерики, которую в один момент не прекратить, особенно если грязные мужские руки трогали мою спину, руки и лицо. Меня трясло от ощущения этих прикосновений, казалось, что на мне уже нет пальто и потные мужские ладони сжимают мое тело, оставляя грязные следы, нарушая хранимое целомудрие. Я сжалась, обхватив себя руками и перестала сопротивляться, зажмурила глаза, лишь судорожно всхлипывала, мелко дрожа всем телом.

– Мисс Фэлкон. Кларисса, черт вас подери! Это я, Барри Уайт. Слышите меня? – донесся до моего сознания рассерженный шепот. – Ну не давать же мне вам пощечину, в самом деле?

Первое, что я осознала, было то, что меня никто не держит. Тяжелое дыхание мужчины и мое с истеричным подвздохом слышались вполне отчетливо на фоне общей тишины улицы. Я открыла мокрые от слез глаза и увидела взволнованное, чуть не испуганное лицо Барри Уайта.

– Ми…мистер Уайт? – проговорила я шепотом.

– Наконец-то, – облегченно выдохнул он. – Ну и напугали вы меня.

– Я? – истерику сменил испуг, а его – возмущение. – Я?!

Кричать шепотом я еще не научилась и звук вышел громче, чем было нужно. Послышался скрип ворот и уверенные шаги сторожа в нашу сторону. Репортер хотел снова зажать мне рот рукой, но я так возмущенно посмотрела на него, что он передумал и просто прижал палец к своим губам. Мы затихли. Сторож дошел почти до нас и тут, на нашу удачу, из-за забора напротив выскочила какая-то дворняга и залилась звонким лаем с подвизгиванием. Послышалась отборная ругань. Окно, за которым я наблюдала, открылось и я услышала знакомый голос мистера Экройда.

– Что там случилось, Колин?

– Шавка забежала на улицу, мистер Экройд, – крикнул в ответ сторож. – Как только попала сюда? Отродясь дворняг здесь не водилось.

– Гони ее под зад, чтобы духу не было, – разошелся вдруг ни с того, ни с сего мистер Экройд. – Леди Экройд так и не приезжала?

– Нет, мистер Экройд. Никого не было. Вот только эта дворняга.

Собака, которую сторож, видимо, поймал, вдруг рыкнула, взвизгнула, а вслед за этим послышался сдавленный крик и ругательства.

– Зараза! Чертово семя! Ну, только попадись, тварь, получишь от меня сапогом под бок! – Сторож еще долго ругал улизнувшую дворнягу, уходя к воротам. Створка с усталым скрипом закрылась, а Колин все еще ворчал, шагая по дорожке к пристрою.

Я повернулась к репортеру и наткнулась на твердый взгляд, в глубине которого уже светился интерес. Внутри все похолодело, но я вытерла почти высохшие слезы, шмыгнув носом, выпрямила спину и, с вызовом подняв подбородок, требовательно спросила шепотом:

– И что вы здесь делаете?

Глаза его озорно блеснули.

– Я что здесь делаю? – бровь его задралась вверх. – Ищу материал для скандальной статьи. А вы?

– Я? – Я замялась. – Я, навещаю…

– Леди Экройд? – договорил он за меня. – Так что ж вы за деревьями прятались, а не шли прямиком в дом?

– Не пряталась я вовсе. Уж не знаю, с чего вы это взяли. И вообще, пропустите меня, я опоздаю на последний парокар.

Я попыталась пройти мимо него, но он встал так, что сделать это не представлялось возможным и я вынуждена была остаться на месте.

– А что это с вами было, когда я…

– Когда вы, как страшный грабитель, зажали мне рот и потащили в кусты? – закончила я за него.

Он вынужденно согласился и вновь посмотрел на меня, требуя взглядом ответа.

– Вы меня напугали. Довольны?

Мистер Уайт покачал головой, хитро прищурившись.

– Не-е-ет, – протянул он. – Тут что-то другое. Знавал я женский испуг и это точно не он.

– О, да вы знаток женщин, мистер Уайт. Прекрасно. Тогда сейчас вы должны понимать, что я устала, замерзла и тороплюсь.

Мистер Уайт молча буравил меня взглядом и взгляд этот мне не нравился. Он вдруг обхватил меня за талию и прижал к себе. Я оказалась с ним нос к носу. Ужас отразился в моих глазах, и репортер его отчетливо увидел. Я успела вдохнуть резкий аромат мужского одеколона – и тут Барри Уайт меня отпустил.

Под настойчивым взглядом я, как рыба, пару раз хватанула ртом воздух и только хотела начать возмущаться, как услышала его тихое:

– Значит, мне не показалось.

– Как вы смеете? – зашипела я. – Ставить мерзкие эксперименты? Уберите свои руки!

Я оттолкнула его и, наконец, вышла на тротуар, по которому чуть не бегом зацокала в ту сторону, откуда пришла. Внутри бился страх. «Он знает. Он все знает», – молоточками стучало в мозгу. Отчаяние на секунду охватило меня, но я заставила себя расправить плечи и медленно выдохнуть несколько раз, прежде чем он меня нагнал.

– Не смейте ходить за мной, – процедила я, – а то я напишу на вас заявление в полицию.

Он хмыкнул и замолчал, не делая попытки ни остановить меня, ни извиниться. В таком молчании мы добрались до станции парокаров. Я повернулась спиной к репортеру и теперь чувствовала, как он дышит мне в затылок. Чертов писака. К сожалению, у него был профессиональный нюх, и я понимала, что если он захочет, то, потянув за имевшиеся в его руках ниточки, раскрутит дело. Этого мне точно не хотелось, и я напряженно думала, как избежать предполагаемых событий.

– Мисс Фэлкон, – заговорил он первым, – простите меня.

Голос его действительно звучал сожалеюще, но я все еще прикидывала, что в данной ситуации выгоднее: быть обиженной или пойти на соглашение? Сделав ставку на второе, повернулась и, задрав голову, посмотрела ему в глаза.

– Ваши извинения, мистер Уайт, будут приняты лишь в одном случае. – Я увидела его интерес. – Вы, с этого момента и навсегда, забудете о том, что произошло. И поклянетесь мне, что никогда, слышите, никогда не будете копаться в этом.

Он усмехнулся.

– Не слишком великая цена за простой испуг?

Было понятно, не отступит и копать будет вдвое усерднее. Да, нужно было все же играть в обидевшуюся барышню. Что ж, теперь торговаться, так до конца.

– Какова же ваша цена?

– Вы расскажете мне, что на самом деле делали у дома Экройдов и что такого произошло в подножии той причальной мачты, что парокар Экройда аж с визгом вылетел на дорогу, а лорд Ольден вдруг обзавелся женской пудрой.

Это была не моя тайна и посвящать в нее газетчика я не собиралась.

– Хотите случайно наткнуться на охотничью пулю из ружья мистера Экройда? – пригрозила я.

– Чушь, – рассмеялся он и кивнул. – Ваш парокар. Позволите вас проводить?

Я поджала губы. Куда же я денусь, если торг не окончен?

Выпустив пар, черный агрегат остановился перед нами. Помощник водителя взял с нас плату, и я прошла в салон, оказавшийся пустым по вечерней поре. Мистер Уайт плюхнулся напротив меня.

– Так как насчет сведений? – продолжил торг газетчик.

– Вы вынуждаете меня применять то, что я не хотела делать, – предупредила я, хватаясь за сиденье от того, что парокар резко тронулся.

Барри Уайт откинулся на спинку салона и сложил руки на груди.

– Удивите меня.

– Я буду вынуждена выдать вас мистеру Крусу. Он случайно может узнать, что вместо пьянчуги Барри Бутылки у него работает известный репортер Ри Белый.

Он снова рассмеялся. Мы подпрыгнули на какой-то кочке и понеслись дальше. Двигатель аж запыхтел от натуги, шофер выжимал все, что мог, торопясь закончить смену.

– Рассказывайте. Я узнал там все, что хотел, и меня скорее тяготят эти дежурства, загадочная мисс Фэлкон. Точно. Именно так я и назову репортаж о вас.

– В вас нет ни грамма такта и жалости?

– Отчего же? Я полон сожаления. Даже попросил прощения за инцидент.

Он искренне наслаждался моим безвыходным положением, и я почувствовала презрение к этому наглому, самодовольному газетчику, до недавней поры казавшемуся милым и учтивым.

Наверное то, что я чувствовала, отразилось на моем лице, потому что улыбка сползла с его губ и сам он как-то сник, словно понял, что игра окончена, а он переступил черту. Мистер Уайт опустил руки и подался вперед.

– Считаете меня мерзавцем? – серьезно спросил он.

– Считаю, – честно ответила я, отвернувшись к окну. Никакого выбора у меня не было. Открывать чужую тайну я не имела права. Запретить ему расследовать мою – не имела возможности. Оставалось отступить. Хотя бы на время.

Разочаровываться в людях довольно неприятно. А я до нынешнего момента была уверена в порядочности мистера Уайта. Поэтому усталость вдруг легла на мои плечи. Усталость от людской подлости, усталость от чужих прикосновений, усталость от пережитой истерики. Жутко захотелось залезть под одеяло и заснуть. Я прикрыла глаза.

– Я не буду обещать вам, что не стану узнавать о вас, – услышала я спокойный, без издевок голос мистера Уайта. – Не буду обещать забыть этот инцидент. Но я могу пообещать, что я не стану никогда, слышите, никогда, – повторил он за мной, – печатать этот материал. И никогда не использую его вам во вред.

Говорил он тихо и уверенно. Я открыла глаза и поймала прямой взгляд.

– Вы ждете благодарности? Не могу вам ее выразить. Зачем вам это? Нравится копаться в чужом белье?

На покрытых щетиной щеках заиграли желваки. Но взгляда он не отвел.

– Я хочу узнать, что случилось со смелой, веселой, гордой девушкой, что при приближении мужчины ее начинает бить озноб, а легким перестает хватать воздуха. Я хочу разобраться, потому что…

Он вдруг остановился на полуслове и опустил взгляд, не давая мне рассмотреть в них окончание фразы.

– Если вы считаете себя моим другом, то не станете этого делать.

Остаток пути мы ехали молча. Меня мучила эта недосказанность, мучили подозрения. Не хотелось терять доверие к этому человеку, но то разочарование, которое я почувствовала недавно, оставило отпечаток. Промучившись оставшуюся дорогу сомнениями и придя к решению, что пока ничто не мешало мне вести с мистером Уайтом дело, я успокоилась и, выходя из парокара, тихо предупредила:

– Приеду завтра в редакцию. Будем смотреть фото.

Улыбка репортера была мне ответом.