Глава 24

Место Женька узнала, стоило ее ногам коснуться поверхности крыши. Упругий рубероид привычно спружинил под гуттаперчевыми подошвами.

– Это же… это же… – залепетала Женька, озираясь. Вокруг перемигивались желтыми глазами темные дома. Место оказалось знакомым. Даже больше – это был ее родной город.

– Дорога Сохмет. Самое начало, – закончила Агата, выгибая спину.

Точно! Они находились на крыше, с которой началось Женькино посвящение в Люди крыш. Оранжевая луна с надкусанным краем прямо как тогда, таращилась в темноту, играла бликами в паутинках антенн. Вот только теперь тут не было ни металлических чаш с пламенем, ни Марты, ни Мамаши Мурр, ни Тимки. Никого.

– Зачем мы здесь? А?

– Смотри, – приказала кошка. – Да не на меня, а вперед.

От дальнего края крыши к ним двигалась женщина. Высокая в узком серебристом платье, расходившемся к земле русалочьим хвостом. Она шла, покачивая точеными бедрами – прямо как поп-дива в старых американских фильмах. Женька вдруг сообразила, что не может разглядеть ее лица. Точно несуществующий прожектор, освещая фигуру незнакомки, оставлял в густой тени голову. Но стоило Женьке подумать об этом, как световой круг увеличил радиус. Женщина замедлила шаг. Наверное, хотела получить побольше удовольствия от произведенного эффекта.

– Ой, мама! – вырвалось у Женьки. Сердце заколотилось от нахлынувшего волнения. Всё, что находилось выше декольте, покрывала короткая жесткая шерсть – грудь, мощную шею, широкую морду и короткие стоячие уши. К Женьке приближалась Сохмет, воинственное воплощение Лунной кошки.

Не успела Женька поприветствовать львиноголовую богиню, как в лицо ударил порыв ветра. На крышу, рядом с Сохмет, спустился крылатый зверь. Сложил испускавшие золотистый свет крылья, хлестнул себя по боку хвостом с кисточкой и наклонил в приветствии голову. Это был Фаргот, тотем Людей ветра.

Третье божество Края тоже не стало тянуть с появлением – почти одновременно с грифоном на крыше очутилась Крысомать. Сейчас она казалась куда больше, чем обычно, когда сопровождала Чухоня. По ее шерсти метались крохотные молнии, похожие на разряды статического электричества, а глаза, точно габаритные огни, горели красным.

Глазея на эффектное появление трех тотемов, Женька не сразу заметила скромную фигурку девочки.

– А ты знаешь, что бывают невидимые рыбы? – спросила она таким тоном, словно уже с полчаса болтала о всяких пустяках.

Как всегда от голоса Малышки А-но Женьку пробрал озноб.

– Нет, не знаю.

– Вот! – кроха торжествующе подняла указательный палец. – А они бывают! Представляешь, целые невидимые акулы и целые невидимые киты!

– Киты – это не рыбы. Это млекопитающие, – брякнула Женька и тут же прикусила язык. С кем она спорит? С морским божеством? Ну и ну!

– Сама ты мелкопитающееся, – надулась А-но. – А кит – это раба. Не-е-ет! Кит – это рыбища!

– Да, конечно, – с готовностью закивала Женька. – Рыбища-рыбища. Кто же еще?

Конец странному диалогу положила Агата. Насмешливо фыркнув, кошка вышла вперед, оказавшись между Женькой и четырьмя божествами.

– Вот что, мурзики мои, давайте, не будем тратить время на болтовню. Не нужно задерживать естественный ход вещей. А то, не дай Господь, всякие темпоральные фокусы начнутся: петли, ямы, ловушки…

– О чем вы, Агата? – не выдержала Женька.

– О времени, конечно, – вместо кошки ответила А-но. – Оно такое не послушное! Хуже мелкопитающегося кита!

Женька вдруг почувствовала себя Алисой Льюиса Кэрролла, попавшей на чаепитие к Шляпнику и Мартовскому зайцу. Все вокруг говорят сущие непонятности и несут несусветные бессвязности.

– Я ничего не понимаю, – честно призналась она.

– Что не удивительно, – кошка уселась на рубероид и принялась чесать задней лапой за ухом. – Опять блохастое тело попалось! Чтоб его! Понимаешь, Алиса, для богов Края нет ничего проще времени. Они без труда могут выйти из его потока, прямо как пассажир из поезда, а потом точно так же вернуться в любую точку на маршруте. Прошлое, будущее – для них этого попросту не существует. Если ты можешь оказаться в «когда угодно», то всё, что происходит, становится настоящим. Это ясно?

– Что бы не произошло там, на площади Сан-Марко, мы сможем всё исправить? – поразилась Женька. Ей до дрожи в коленях хотелось, чтобы это умозаключение оказался правильным.

– Почти, – кивнула Агата. – Исправить или нет – зависит от тебя и твоих друзей, но тотемы будут вам помогать. Они вернут нас точно в тот момент, когда мы покинули Венецию, и останутся рядом до конца заварушки…

– Скажи ей! – неожиданно перебила кошку А-нно.

Сохмет поддержала Малышку глубоким рычанием. Похоже, божествам Края не нравилась многословность Агаты.

– Погодите, ваши тотемничества, – отмахнулась та. – Чтобы Алиса смогла вас понять, ей нужно объяснять все по порядку.

– Я не Алиса!

– А жаль, – промурлыкала кошка. – Я бы не отказалась от тела Чеширского кота. Наверняка этого прохвоста блохи не донимают.

Женщина-львица снова зарычала, и Агата вернулась к главной теме разговора.

– Как я уже говорила, для тотемов всех четырех рас нет ничего проще времени. А также пространства, жизни, смерти, законов физики, химии, биологии и других подобных пустяков. Есть только одна вещь, которая им ну совсем не подвластна.

– Какая же?

– Человеческая воля. – Кошка сделала паузу, давая вникнуть в смысл сказанного, и продолжила: – Они не могут диктовать людям их поступки. Не вынуждают делать глупости и подлости, не заставляют совершать подвиги. Человек сам решает, быть ему героем или трусом, мудрецом или бестолочью. Именно поэтому они позвали тебя сюда.

– То есть?

– Перед тем, как боги выступят на твоей стороне, они хотят, чтобы ты пообещала…

– Нет! Чтобы ты поклялась! – снова перебила кошку А-нно.

– Хорошо, – кивнула Агата, – чтобы поклялась.

– Но в чем?

– Никогда-никогда не отказываться от нас, – Малышка придвинулась вплотную Женьке и осторожно коснулась ее руки. Детски пальцы оказались неожиданно теплыми, как если бы они принадлежали самой обычной девочке. Но Женька почти не удивилась этому – куда сильнее ее поразили слова Малышки.

– Отказаться? От вас? Но разве такое возможно?

– К сожалению, да, – вздохнула Агата. – Возможно. Поэтому ты должна поклясться, что никогда не сделаешь этого. Что бы не стряслось, чем бы не пришлось жертвовать… Поняла?

– Да, – как можно тверже ответила Женька. Потом опустилась на корточки, став вровень с Малышкой А-нно, сжала в своих ладонях обе ее ручки и медленно произнесла: – Я никогда не откажусь от четырех тотемов: Лунной кошки, Пресветлого Фаргота, Крысоматери и Маленькой А-нно. Даю слово.

Стоило Женьке сказать это, как мир вокруг начал стремительно светлеть. Казалось, огромный ластик стирает ночной город, словно сделанный простым карандашом набросок. Под этим наброском обнаружилось солнечное небо Венеции, купола древнего собора и шумная площадь Сан-Марко.

Рубероид под Женькиными ногами превратился в каменные плиты балкона старинного здания. Фигуры тотемов растаяли вместе с укутанным темнотой городом, но все четверо остались где-то поблизости. Женька продолжала чувствовать их присутствие.

Она бросила пару быстрых взглядов по сторонам и успела заметить саму себя, исчезающую в черной дыре над балконными перилами. Все произошло так, как говорила Агата – ее вернули на поле битвы точно в то мгновение, из которого забрали.

* * *

– Женя исчезла! – услышал Морок перепуганный голос Ники. – Вскочила на перила, а потом бац и… Стойте! Вот она! Чуть левее.

И тут же по Конклаву пронеслась волна возбужденных криков.

– Кто это там, рядом с полиморфом?

– Пресветлый Фаргот! Клянусь последними волосами на лысине!

– Глядите, Малышка А-нно! Ну, крошка, покажи им всем!

– Лунная кошка! Вон же, вон! Жене помогает Лунная кошка!

Один Морок из всех присутствующих видел картину целиком. На балконе старого здания Прокураций, рядом с его дочерью, неведомо откуда появились сразу три тотема: Лунная кошка, Маленькая А-нно и Пресветлый Фаргот. Строго говоря, последний находился вовсе не на балконе – грифон парил поблизости, изучая происходящее на площади.

– Не хватает только Крысоматери…

– Что? – среагировала Ника на негромкую реплику шефа.

Отвечать Кириллу не пришлось – тотем Людей нор уже был тут как тут. Не снаружи, на площади, а прямо посреди Конклава. На пару секунд в облачном экране образовалась дыра, через которую в дубль-пространство ворвался огромный серый зверь. Приземлился в центре арены, рыкнул на Витюшу и начал принюхиваться к оцепеневшей толпе глав фратрий.

– Нагулялась, морда серая! – раздался неожиданно звонкий голос Чухоня. Меньше чем через секунду он стоял рядом с Крысой, прижавшись щекой к ее мохнатому лбу. – Соскучилась?

По трибунам пополз недоуменный ропот: «Как этот мальчишка смеет так обращаться к божеству?» Однако услышав радостное урчание зверя, недовольные тут же притихли. В конце концов, морда у Крысоматери и правда серая. Факт.

Объятия паренька с тотемом длились не долго. Чухонь взлетел на спину к своей мохнатой подруге, и вместе они исчезли во вновь на мгновение открывшейся дыре.

– Говорите, пока Конклав не закончен, дубль-пространство никак не покинешь? – ехидно поинтересовался Север у Морока.

Тот не стал спорить.

– Пора, господа! – обратился он к Конклаву. – Нам намекнули, что с голосованием самое время заканчивать. Мы нужны снаружи.

* * *

– А вы не встречали тут невидимого кита? – первым делом спросила А-нно, очутившись вместе с Женькой на балконе.

То, что после этого произошло с лицами депферов, стоило снять на камеру и разослать во все комедийные шоу мира. Физиономии ребят растянулись в идиотских улыбках, подбородки задрожали, брови сложились домиками.

– Ой, – сказала Анита, во все глаза таращась на божество своего народа.

– Мама миа! – согласились с ней Тиаго и Нил.

И только рыжая девчонка ответила на заданный А-нно вопрос.

– Невидимого кита? Я вижу одного.

Женя неожиданно почувствовала, что воздух стал куда менее сухим, а солнце – не таким палящим. Его словно заслонило легким облачком. Так оно и было. Над Сан-Марко, едва не касаясь брюхом колокольни, плыла огромная туша кита. Совершенно прозрачного. Почти невидимого. Словно он был сделан из тончайшего стекла. «Нет, не стекла! Из воды!», – догадалась Женька. Малышка А-нно не теряла времени, с первых секунд пребывания на площади она помогала своим подопечным. Рыбина в небе была чем-то вроде резервуара – если станет совсем худо, можно зачерпнуть воды оттуда.

«Исправить или нет – зависит от тебя и твоих друзей…», – вспомнились Жене слова Агаты. Они вывели ее из легкого транса, вызванного фокусами черноглазой крохи.

– Эй, народ, соберитесь! – скомандовала Женя. – Если нам помогают тотемы, это не значит, что можно складывать лапки!

– Скажешь тоже! – хмыкнула Анита, выставляя перед собой ладонь. Ее примеру последовали остальные депферы. – Наши лапки давно в деле.

Ребята снова замерли, сосредоточившись на том, чтобы не дать осушить толпу на площади. На этот раз дело шло куда веселее. Вода мгновенно перестала покидать тела людей – преграда невидимому потоку жидкости, воздвигнутая друзьями, больше не напоминала решето. С появлением Малышки А-нно она превратилась в прочную плотину. Вроде той, что стоит на реке Колорадо и снабжает водой весь Лос-Анжелес.

У остальных членов команды, прибывшей из «Синих камней», по наблюдениям Женьки, дела шли не хуже. Над площадью, видимый только Людям ветра, парил грифон. Там, где тень от его широких крыльев касалась экранов, выставленных крыланами во главе с Тимкой, сплетение защитных фибр становилось плотнее. Теперь если какая-нибудь из оставшихся каменоломен взорвется, обломки зданий просто не смогут пробиться к головам туристов.

Правда, с момента, как на Сан-Марко высадился десант тотемов, ни один вражеский крылан не давал о себе знать. Только притаившиеся где-то в толпе депферы продолжали тянуть воду. Но и это не могло продолжаться долго. На площади, неся на спине Чухоня, появилось божество Людей нор. Гигантская крыса деловито пошевелила усами и устремилась к кафе на противоположной от балкона стороне Сан-Марко. Там зверюга выбрала ничем не примечательного парня в голубых джинсах и оранжевой рубахе на выпуск. Секунда, другая, и незнакомец, истошно вопя, лежал спиной на плитах. Хвостатый тотем стоял над пленником, прижав его лапой к земле.

Крысомать нашла одного из ларсовских депферов, сообразила Женька. Ох, и удивился же он, наверное, когда его со всей дури швырнуло на землю. Причем, вряд ли Крысомать позволила парню себя увидеть. Остальные-то на площади ее точно не видели. Иначе вой бы стоял – мама, не горюй! На крысу размером со слона сложно не обратить внимания, но люди не обращали. Жались к стенам домов, разыскивали в толчее потерянных близких, потирали ушибленные обломками места, и даже головы не поворачивали в сторону серого зверя.

– Глянь, одного схватили! – Анита тоже наблюдала за депфером в оранжевой рубахе.

Подоспевшие Прыщ с Салагой успели вытащить его из-под божества и поставили на ноги. Женька видела, как крысюки отвесили тотему по неуклюжему поклону и поволокли парня на середину площади, к восстановленной Кудаем блок-зоне.

Крыса же с Чухонем на спине уже рыскала на другом краю площади – искала новую жертву. Осталось подождать совсем немного, и бригада Людей нор во главе с Крысоматерью скрутит всех ларсовых депферов как миленьких. Женька глубоко вздохнула. Ее начало отпускать. В груди завозилась несмелая радость.

– Мы победили? – осторожно спросила Женька А-нно.

– Не знаю, – простодушно ответила та. – Но мы здорово поиграли!

Девочка сжала кулачки, потянула их вверх, к парящему над площадью киту, а затем резко растопырила пальцы. Прозрачная рыбина тут же разлетелась миллиардами брызг, которые через мгновение обрушалась на толпу.

Крик поднялся не хуже, чем после взрыва колонн. У Женьки даже уши заложило.

– И чего они так орут? – пожала плечами Малышка. – Подумаешь, дождик!

– Дураки потому что! – засмеялась Женька.

Она почувствовала облегчение. Такое большое, дикое, сумасшедшее облегчение, что голова закружилась и глаза наполнились слезами. Неужели, неужели, неужели все закончилось?

Туристы внизу вытирали блестевшие от влаги лица, отряхивали мокрую одежду и, кажется, приходили в себя. Никто из них больше не напоминал египетскую мумию – лица гостей Венеции округлились и даже кое у кого зарумянились. Женька прищурилась, всматриваясь в спасенную толпу. Ей попалась на глаза белая макушка Федора. Маленький целитель в сопровождении Борова крутился среди пострадавших от взрыва – снимал боль и останавливал кровотечение, пока не появятся врачи.

Неожиданно гул толпы перекрыл женский крик.

– Женя?!!

Внутри Женьки все похолодело, точно от проглоченной горсти мятных конфет.

– Мама?

Вот это номер! Не может быть! Она же должна сейчас находиться в Австрии, за много сотен километров от Венеции! Но в ошибку верилось с трудом. Это совершенно точно был мамин голос.

– Женя! Женечка!

Голос метался над Сан-Марко, отражаясь от каменных стен. Женька никак не могла сообразить, откуда он идет. Снизу? Сверху? Она запрокинула голову. Ее взгляд на секунду задержался на вершине колокольни. Там, в проемах арочных окон, за пеленой фибр, она заметила движение. Две человеческие фигурки. Кто-то попытался спрятаться от неразберихи на площади внутри кампанилы. Знали бы, наивные, насколько там опасно! Опаснее, чем в любом другом месте Сан-Марко.

Наверное, нападавшие подслушали Женькины мысли. Потому что в следующее мгновение облако фибр, окутывавшее колокольню, внезапно изменило форму. Оно вдруг стало похоже на силуэт затянутой в корсет дамы – сверху пышно, снизу пышно, а посередине узко.

От образованной фибрами «талии» по сложенным из красного кирпича стенам в разные стороны побежали трещины. Народ под ними даже завопить не успел, как средняя часть колокольни оказалась смятой. Ее обломки устремились к земле, увлекая за собой вершину сооружения: зеленую треугольную крышу, квадратную площадку под ней и двух крохотных человечков в проеме окна.

– Не успею, – прошептала Женька, машинально перейдя в ускоренный режим.

В лучшем случае она могла преодолеть половину расстояния до колокольни и посмотреть вблизи на ее гибель. А заодно и пары несчастных туристов. Отчего-то Женьке вдруг показалось, что это дети. Мальчишка и девчонка.

* * *

«Не успею», – подумала Дина, когда пол верхней площадки венецианской колокольни под ее ногами заходил ходуном.

Башня наклонилась, задрожала. Огромный колокол под крышей кампанилы пару раз мотнулся туда-сюда и тоскливо загудел. Сооружение явно собралось вот-вот рухнуть. Прямо как сто лет назад, неожиданно вспомнилась Дине давным-давно прочитанная статья. Тогда древняя колокольня на глазах изумленных туристов сложилась, точно подзорная труба. Спустя пару десятилетий на месте рухнувшей башни жители Венеции построили ее точную копию. Если верить легенде, в тот раз никто не погиб. Разве только кошка сторожа – вот и все жертвы коварной колокольни.

«Теперь жертв будет больше, – мысленно сказала себе Дина. – Одна кошка, плюс пара безмозглых детишек. Ну какого мохнорыла эти дурики сюда вскарабкались!»

Дурики – мальчик, в котором Дина без ошибки определила соотечественника, и девочка с копной разноцветных косичек – замерли возле одного из сводчатых окон колокольни. Строго говоря, это были вовсе не окна, а ряд узких арок без стекол. Дина могла бы запросто скользнуть в одну из них и почти наверняка без потерь приземлиться на крышу ближайшего здания. Еще до того, как остроконечный колпак кампанилы ударится о землю. Но с сестрой Хенка и ее приятелем на руках у нее не было ни одного шанса. То есть вообще! Ей просто не хватит силы толчка, чтобы отлететь от падающей колокольни на безопасное расстояние. А потом попробуй приземлись после прыжка с такой высоты вместе с парой подростков – тут уж никакие Шепот с Федькой не склеят. Словом, нужно выбирать: либо спастись самой, либо всем погибнуть. Конечно, можно попробовать вытащить одну Иду. В конце концов, именно из-за нее Дина оказалась в падающей башне…

Последний вариант пришел кошке на ум, когда ее ноги уже отталкивались от уходящей вниз колокольни. Обе руки обхватывали за поясницы парализованных ужасом ребят. Менять что-то было поздно.

Гори оно все серо-бурым пламенем! Провались к чертям собачим! Дина летела над площадью сквозь застывшее время. Нет, не летела – падала! Ей все-таки не хватило ни сил, ни времени на полноценный толчок, и теперь все трое стремительно неслись в кипящий котел гибнущей башни – туда, где грохотали, сталкиваясь, обломки кирпичных стен.

Вот и всё. Прости, Хэнк, я честно старалась!

Неожиданно падение прекратилось. Дина почувствовала удар под колени, и ее, вместе с ребятами, потащило в сторону, прочь от рухнувшей кампанилы.

– А-а-а-а! – заголосила кошка от неожиданности.

– У-у-у-у! – присоединилась к ней внезапно очнувшаяся Ида.

– М-м-м-а-а-м-м-а-а! – не остался в стороне ее приятель.

Так они и орали, пока их полет не потерял скорость, и вся торица не начала медленно скользить по наклонной над головами туристов.

Только тут Дина сообразила, кто их спас. Она посмотрела вниз и обнаружила, что сидит на спине большого зверя, покрытого искристой, точно подернутой инеем, шерстью.

– Мамочки! – у Дины перехватило дыхание, и стало горячо в груди. Их спас тотем Людей крыш. Невероятно! Волшебно! Но ведь факт же! Сама Лунная кошка не пожалела сил, чтобы вытащить ее из беды.

Девушка не заметила, как оказалась на земле. Только тут Дина смогла разжать онемевшие руки, и спасенные мальчишка с девчонкой рухнули на плиты Сан-Марко. Оба, стоя на четвереньках, принялись охать и бормотать какую-то невнятицу. Наверное, не могли поверить, что выбрались из такой передряги целыми. Но Дине было не до них. Она, не отрываясь, смотрела на божество своего народа – огромного зверя, казавшегося темной аппликацией, наклеенной поверх пестрой Венеции.

Кошачья морда находилась в полуметре от Дининого лица. Наверное, именно такой маленький Маугли должен был видеть свою Багиру: большой, гибкой, лоснящейся. Разве что глаза волшебного зверя совсем не походили на глаза обычной пантеры. Это были две щели, из которых лился голубой свет.

– Спасибо, – всхлипнула Дина. Она снова чувствовала рядом с Лунной кошкой детское счастье. Теплый шар, появившийся в груди во время полета, успел вырасти и заключить в себя Дину целиком. Лунная кошка простила ее! Взяла и простила!

Немую сцену прервало осторожное прикосновение к Дининому плечу.

– Ты волшебница? – спросила Ида полушепотом. – Скажи честно. Мы никому не расскажем.

– Я… – Дина растерянно глянула на сестру Хэнка. Что тут ответить? Словно ища помощи, девушка снова посмотрела в сторону богини, но та успела исчезнуть.

Вдруг стало ясно, что свободное пространство возле Дины и спасенных ребят сохранялось, только пока рядом находилась Лунная кошка. Точно невидимая преграда не давала туристам подойти к ним вплотную. Но стоило богине уйти, как они тут же оказались в толчее.

Не просто в толчее. Дина обнаружила, что вокруг стало не протолкнуться от людей в разноцветных плащах. Синих, бордовых, золотистых, черных… Конклав закончился, сообразила она. Слава Лунной кошке!

– Я – нет! – наконец ответила Дина на вопрос Иды. Потом кивнула в сторону глав фратрий. – А вот они – да! Самые настоящие волшебники! – И хитро подмигнула, вынырнувшей из толпы Женьке.

* * *

Женька все видела. И как Дина совершила свой безумный прыжок, и как ее спасла Лунная кошка. Пришлось немного пометаться среди ошалелого народа на площади, прежде чем удалось отыскать в толпе место чудесной посадки. И в тот момент, когда Женька приготовилась повиснуть на шее у избежавшей гибели подруги, кто-то сгреб саму Женьку в охапку с явным намереньем задушить в объятиях.

– Жива, – услышала она над головой голос отца. – Жива…

Нежность начальника СКК была такой неожиданной, что дочь не стала сопротивляться. Просто зажмурилась и прижалась теснее к его груди. В голове творилось черт знает что, в носу покалывало, в горле першило. Но главное – Женька окончательно успокоилась: раз Морок здесь, значит, весь этот кошмар действительно остался позади.

– Доченька?! – вывел ее из забытья голос мамы. – Вот ты где! А это кто?

Женька отстранилась от Морока и обернулась. За спиной стояла Елена Смородина. Ее светлые волосы были спутаны, а длинный голубой шарф превратился в лохмотья. Но в остальном она ничуть не пострадала. Так же как и ее спутник – дородный, бородатый мужик с выбившейся из-за пояса брюк белой рубахой. Он заботливо поддерживал Женькину маму под локоть.

Елена Александровна растеряно смотрела на Морока. Вот ее брови дрогнули, глаза расширились, по лицу пробежала судорога.

– Кирилл? – рука женщины метнулась к шее. – Ты?

Разговоры вокруг разом смолкли. Главы фратрий, Ника, Север, Дина и спасенные ею парнишка с девочкой – все молча уставились на развернувшуюся сцену встречи Морока и Женькиной мамы.

– Э-э-э, здравствуйте. Странные здесь вещи творятся. Не находите? – решил разрядить обстановку бородач, обращаясь к Мороку. Голос у мужика оказался глубоким и звучным, точно толстяк каждую свободную минуту развлекался оперными ариями собственного исполнения. – Кстати, позвольте представиться: Эдуард Игнатьевич, врач-окулист.

Рядом с Мороком, словно из ниоткуда, появился вспотевший Тимофей.

– Всех упаковали и к Кудаю доставили! – гордо отчитался он, не дав Мороку ничего ответить.

Следом к отцу с дочерью протолкался Чухонь. За ним, точно ледокол по замерзшему океану, плыла сквозь толпу Крыса.

– И мы закончили. Ни одного гада не пропустили! – сообщил глава российских крысюков.

Третьим с отчетом подоспел Кудай. Потрепал Женьку по волосам и радостно прогудел:

– Ну что, отправляем подельников нашего малолетнего гения в Россию? Домой чего-то хочется: поесть, поспать…

Безопасника СКК прервало злобное рычание. Все собравшиеся разом опустили глаза, ища источник звука. Им оказался Бармалей. Маленький вардак, урча и похрюкивая, тащил вяло сопротивлявшегося обитателя надувного бассейна. Омаролангуст был почти в полтора раз больше детеныша подземных псов, но это не помешало малышу принести полудохлое членистоногое к ногам хозяйки. Закончив дело, щенок пару раз тявкнул и гордо завилял хвостом.

Сначала хихикнула Женька. Потом Дина. А за ними принялись смеяться и все остальные. Даже мальчишка и девчонка из рухнувшей башни и те хохотали, по очереди гладя пушистого добытчика морских деликатесов. Только Женькина мама и врач-окулист вертели головами, ничего не понимая.

– Вы правы, Эдуард Игнатьевич, сегодня тут творились странные вещи, – с улыбкой сказал Морок, дождавшись небольшой паузы во всеобщем веселье. – Но, клянусь, всё уже позади. Кстати, приятно познакомиться – Кирилл Михайлович, Женин папа.

Загрузка...