Девочка для Шторма

Глава 19. Цена искупления

Боль была странной — не острой, а тягучей, словно по венам вместо крови пустили расплавленный свинец. Лиза открыла глаза, и первое, что она увидела — стерильную белизну потолка, которая мгновенно напомнила ей о палате матери. Круг замкнулся. Только теперь на больничной койке, окутанная проводами мониторов, лежала она сама.

Воспоминания возвращались рваными вспышками: оглушительный грохот выстрела, запах пороха, перемешанный с ароматом дорогого парфюма Шторма, и то, как мир накренился, когда она толкнула его в плечо. Она помнила его лицо в ту секунду — не маску холодного зверя, а гримасу первобытного ужаса.

— Проснулась… — голос был хриплым, надтреснутым.

Лиза медленно повернула голову. Возле кровати, в глубоком кресле, сидел Шторм. Его вид пугал: безупречный пиджак исчез, рукава белой рубашки закатаны, на манжетах — бурые пятна её крови. Он не брился несколько дней, а в глазах, которые всегда казались Лие кусками льда, сейчас горело что-то темное, лихорадочное.

— Зачем ты это сделала? — Он подался вперед, сжимая ее ладонь так сильно, словно боялся, что она растворится в воздухе. — Ты должна была упасть на пол, Лиза. Ты — юрист, ты должна была думать, а не лезть под пулю.

— Я… я не думала, — прошептала она, и каждое слово отозвалось резью в груди. — Я просто увидела блик… и поняла, что тебя сейчас не станет.

Шторм резко выдохнул, прижимаясь лбом к её руке. Это был жест такой запредельной уязвимости, что Лиза замерла. Тот самый человек, который запирал её в «золотой клетке», который ломал её волю и заставлял идти против совести, сейчас дрожал.

— Больше никогда, — прорычал он, поднимая взгляд. — Слышишь? Ты больше не сделаешь ни шага без меня. Я выжгу этот город, но найду тех, кто заказал нападение. А ты… ты будешь жить в вакууме, если потребуется.

В этом был весь Шторм. Даже его забота пахла одержимостью и сталью. Но в последующие дни Лиза увидела другого человека. Он не уходил из палаты. Сам кормил её с ложечки, когда у неё не хватало сил поднять руку. Он лично проверял каждую ампулу, которую приносили медсестры. Когда по ночам она вскрикивала от боли, он не вызывал дежурного врача, а сам перекладывал её, шепча что-то успокаивающее, от чего у Лизы по коже бежали мурашки — не от страха, а от странного, пугающего тепла.

Она видела, как Ганс заходил в палату, как он хмурился, глядя на своего босса. «Она тебя размягчает», — читал в его глазах Шторм, но лишь коротким жестом выставлял помощника за дверь. Рита больше не появлялась — Шторм позаботился о том, чтоб она исчезла.

На пятый день Лиза почувствовала странную слабость, не связанную с ранением. Её мутило, а запахи больничной еды стали невыносимыми.

— Тебе плохо? — Шторм мгновенно оказался рядом, его рука легла ей на лоб. — Позвать врача?

— Просто… голова кружится, — выдохнула она.

Он ушел, и через минуту в палату вошел профессор Левицкий, их лечащий врач. Шторм остался в дверях, скрестив руки на груди, сканируя пространство взглядом хищника.

Профессор осмотрел шов, проверил показатели мониторов и как-то странно посмотрел на Лизу. В этот момент у Шторма зазвонил телефон, он вышел ответить на важный звонок…

Без его давящего, обволакивающего присутствия палата казалась слишком просторной и пустой. Лиза полулежала на подушках, глядя, как капли дождя чертят дорожки на оконном стекле. Она выжила. Она закрыла его собой, совершив поступок, который не могла объяснить даже самой себе. Расчет? Нет. Адвокатская логика там не работала. Это был инстинкт, за который теперь приходилось платить слабостью.

Врач выглядел озабоченным, изучая записи в планшете.

— Елизавета, как самочувствие? Головокружение не прошло?

— Немного мутит, — тихо ответила она. — Наверное, реакция на утреннюю капельницу.

Профессор подошел ближе, снял очки и посмотрел на неё с какой-то странной смесью жалости и профессионального интереса.

— Это не капельница, Лиза. Мы получили расширенный анализ крови. Тот, который я назначил дополнительно из-за ваших жалоб на самочувствие.

Лиза напряглась. В голове сразу запульсировала паническая мысль: Заражение? Осложнение? Я не выкарабкаюсь?

— Что-то не так? Моя мать… с ней всё хорошо?

— С вашей матерью всё в порядке. А вот ваше состояние… — Левицкий помедлил, бросив короткий взгляд на закрытую дверь, словно проверяя, не стоит ли за ней Шторм. — Вы беременны. Пять недель.

Мир вокруг Лизы не просто пошатнулся — он рухнул, бесшумно и мгновенно. Звуки больницы — писк приборов, шум воды в коридоре — превратились в неразличимый гул. Она смотрела на губы врача, которые продолжали что-то говорить об «изменении протокола лечения» и «тератогенном воздействии препаратов», но смысл слов не доходил до сознания.

Пять недель.

Та самая ночь. Ночь, которую она пыталась выжечь из памяти. Ярость Шторма, его тяжелое дыхание, холодные пальцы на её запястьях и её собственное предательское тело, которое в какой-то момент перестало сопротивляться.

— Этого не может быть, — прошептала она пересохшими губами.

— Тесты не ошибаются, — мягко сказал врач. — Плод чудом не пострадал при ранении и последующей операции. У вас очень сильный ангел-хранитель, девочка. Но теперь нам нужно быть предельно осторожными.

— Он знает? — Лиза резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнул первобытный ужас. — Шторм знает?

— Нет. Я только что получил результаты. И, признаться, я не был уверен, стоит ли говорить ему первому. Учитывая… специфику ваших отношений и его крутой нрав.

— Не говорите ему, — она схватила доктора за рукав халата, её пальцы дрожали. — Пожалуйста. Доктор, умоляю вас. Мне нужно время. Один день. Всего один день.

Левицкий нахмурился. Он знал, кто такой Шторм. Весь город знал. И он видел, как этот человек дежурил у постели Лизы, превращая элитную клинику в свой штаб.

— Елизавета, скрывать такое от человека вроде него — опасная затея. Но как врач я понимаю, что ваше эмоциональное состояние сейчас критично. Я дам вам время до завтрашнего утра. Но потом я обязан буду внести это в карту и поставить его в известность. Вашему супругу нужно будет подписать бумаги на изменение плана лечения.

Когда врач вышел, Лиза откинулась на подушки, чувствуя, как внутри разрастается холодная, ледяная пустота.

Беременна. От человека, который купил её. Который держит её сестру в заложниках своего покровительства, а мать — в заложниках оплаты счетов. Человек, который видит в людях либо инструменты, либо врагов.

Она прижала ладонь к животу. Там, под слоями бинтов и больничной сорочки, происходило что-то за гранью её понимания. Там росла часть Шторма. Если он узнает — её «золотая клетка» превратится в бетонный бункер. Он никогда не выпустит её. Он заберет ребенка, превратит его в подобие себя, а её оставит бледной тенью при своем величии. Или, что еще страшнее, он решит, что наследник от «случайной девчонки» ему не нужен.

Хотя нет. Лиза знала его достаточно хорошо. Шторм был собственником до мозга костей. Его ребенок станет его самой главной собственностью.

Дверь распахнулась, и в палату вошел Шторм. Он принес с собой запах мороза и дорогой кожи. Его взгляд мгновенно просканировал её лицо.

— Ты бледная. Что сказал Левицкий? — он подошел к кровати, нависая над ней своей мощной фигурой.

Лиза почувствовала, как сердце забилось о ребра, словно пойманная птица. Ей казалось, что он должен услышать, как внутри неё кричит эта тайна. Что он увидит изменения в её зрачках, в её дыхании.

— Ничего особенного, — голос дрогнул, но она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Сказал, что восстановление идет медленно. Что мне нужно больше спать.

Шторм прищурился. Он всегда чувствовал ложь, как хищник чувствует запах крови. Он сел на край кровати, протянул руку и медленно провел пальцами по её щеке. Его прикосновение, еще вчера казавшееся ей почти нежным, теперь обжигало.

— Ты дрожишь, Лиза. Тебе холодно?

— Немного, — соврала она, заставляя себя не отпрянуть.

Он снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Тяжелая ткань, пропитанная его запахом, придавила её к постели. Это было так похоже на него: защищать и одновременно подавлять.

— Скоро я заберу тебя домой, — негромко произнес он, и в его голосе прозвучала опасная заботливость. — Там тебе будет лучше. Я уже распорядился усилить охрану периметра. Ни одна мышь не проскочит. Ты будешь в полной безопасности.

«В полной изоляции», — перевела про себя Лиза.

Она смотрела на него — на этого красивого, жестокого человека, которого она только что спасла от смерти, — и понимала, что теперь у неё есть тайна, которая может либо стать её единственным оружием, либо окончательно её уничтожить.

Внутри неё пульсировала новая жизнь, маленькая точка силы, о которой Шторм пока не догадывался. И Лиза знала: у неё есть всего несколько часов, чтобы решить, как выжить в этой буре, которая теперь бушует не только вокруг неё, но и внутри.