Девочка для Шторма

Глава 5. Вкус пепла

Частный джет Шторма разрезал облака, направляясь в сторону Москвы. В салоне, отделанном светлой кожей и натуральным деревом, царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей. Лиза сидела в глубоком кресле, прижавшись лбом к холодному стеклу иллюминатора. Внизу расстилалась бесконечная серая пелена — такая же, как в её душе.

Пять минут видеосвязи с матерью, которые Шторм милостиво «подарил» ей вчера, стали для неё одновременно спасением и пыткой. Мама выглядела бледной, опутанной проводами, но она улыбалась. Она шептала, что ей лучше, и спрашивала, не слишком ли Лиза устает на своей новой «престижной работе». Лиза врала, глотая слезы, а за кадром стоял Ганс, молчаливым напоминанием о том, кому теперь принадлежит её голос.

— Перестань сверлить дыру в облаках, — голос Шторма заставил её вздрогнуть.

Он сидел напротив, с бокалом прозрачной жидкости — судя по запаху, джина. На столе перед ним лежали фотографии каких-то людей и досье.

— В Москве нас ждет прием у министра, — продолжил он, не глядя на неё. — Официально мы обсуждаем инвестиции в портовую инфраструктуру. Неофициально — мне нужно, чтобы ты нашла юридическую лазейку в контракте, который нам подсунут. Там будет «ядовитая пилюля», спрятанная за двойным перекрестным владением.

— Вы хотите, чтобы я обманула министерство? — Лиза повернулась к нему. — Это государственная измена, Артур Борисович. За это не просто увольняют. За это стирают в порошок.

Шторм наконец поднял взгляд. В его глазах отражалось холодное небо.

— В этой стране закон, блядь — это дышло. И я плачу тебе за то, чтобы ты держала это дышло в моих руках. Ты ведь уже не та наивная девочка из библиотеки, верно? Ты вчера видела Ганзу. Ты видела, как легко ломаются судьбы. Министр ничем не отличается от него, только костюм дороже и манеры изящнее.

— Почему я? У вас есть целые юридические отделы в Москве.

— Потому что они все под колпаком у ФСБ. А ты — чистый лист. Ты идешь со мной как мой «личный ассистент» и эксперт по международному праву. Твоя задача — слушать, читать между строк и вовремя шепнуть мне на ухо, где заложена мина.

Лиза промолчала. Она понимала, что он втягивает её всё глубже. Сначала — подпись на сомнительном документе, потом — подстава конкурента, теперь — игры на государственном уровне. Он методично делал её частью своего преступного мира, лишая возможности вернуться к нормальной жизни.

Москва встретила их агрессивным блеском огней и ледяным ветром. Их кортеж из трех черных бронированных машин прорезал вечерние пробки с мигалками, которые Шторм использовал так же естественно, как дышал.

Отель «Метрополь» сиял позолотой. Лизу привели в люкс, где её уже ждали стилисты.

— Сделайте из неё богиню, которая умеет цитировать уголовный кодекс, — бросил Шторм и ушел в смежный номер.

Через два часа Лиза смотрела на себя в зеркало. Платье из черного бархата с глубоким вырезом на спине, нить жемчуга на шее и холодный, почти хищный макияж. Она не узнавала себя. Из зеркала на неё смотрела дорогая содержанка с глазами убийцы.

— Подойди, — раздался голос из-за спины.

Шторм стоял в дверях, застегивая запонки. Он подошел к ней и надел на её руку браслет — тяжелое золото, инкрустированное черными бриллиантами. Щелчок замка прозвучал для Лизы как звук закрывающихся наручников.

— Красиво, — прошептал он, касаясь губами её обнаженного плеча. — Но запомни: на этом приеме будет много мужчин, которые захотят тебя купить. Или украсть. Если кто-то из них коснется тебя без моего разрешения — я отрежу ему руку. Если ты позволишь кому-то коснуться себя — я заставлю тебя смотреть, как это происходит.

— Вы патологический собственник, — Лиза попыталась отстраниться, но он прижал её к себе за талию.

— Я просто не люблю делиться своими инструментами, Лиза. А ты — самый острый инструмент в моем арсенале. Пойдем. Министр не любит ждать.

Прием проходил в закрытом зале ресторана. Звон хрусталя, приглушенный смех, запах дорогих сигар. Мужчины в смокингах обсуждали бюджеты и откаты с той же будничностью, с какой обсуждают погоду.

Лиза чувствовала на себе десятки оценивающих взглядов. Она шла рядом со Штормом, высоко подняв голову, играя свою роль.

Министр — седой мужчина с фальшивой улыбкой — приветствовал их широким жестом.

— Артур! Рад видеть. И какая… очаровательная спутница. Неужели это та самая «железная леди», о которой шепчутся в узких кругах после визита Ганзы?

— Елизавета Волкова, — представил её Шторм. — Мой главный советник по стратегическим рискам.

Весь вечер Лиза была в напряжении. Пока мужчины вели светские беседы, она изучала документы, которые ей «случайно» передал референт министра под видом меню. Её мозг работал как компьютер. Пункт за пунктом, параграф за параграфом.

В какой-то момент она почувствовала на себе тяжелый взгляд. Через зал на неё смотрела женщина. Рыжеволосая, в ослепительно красном платье. Её глаза светились нескрываемой ненавистью.

— Кто это? — тихо спросила Лиза, когда Шторм отошел за напитками.

— Рита, — раздался голос Ганса у неё за плечом. Он всегда был где-то рядом, как тень. — Бывшая «фаворитка» босса. И она очень не любит конкуренцию. Особенно такую… умную.

Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Артур Борисович, — позвала она Шторма, когда тот вернулся. — Нам нужно отойти. Срочно.

Они вышли на балкон, где шум города перекрывал их голоса.

— В контракте, в разделе 12.4, ссылка на закон, который был отменен вчера секретным постановлением правительства, — быстро заговорила Лиза. — Если вы подпишете это, право собственности на терминал перейдет государству автоматически через полгода без компенсации. Это ловушка. Министр хочет вас «раздеть».

Шторм замер. Его лицо окаменело. В глазах вспыхнул опасный огонь.

— Ты уверена?

— На сто процентов. Я читала это постановление в базе сегодня утром.

Шторм внезапно рассмеялся — тихо и жутко.

— Девочка моя… Ты только что сэкономила мне пятьдесят миллиардов. И подписала министру смертный приговор.

Он резко притянул её к себе — так, что между их телами не осталось ни малейшего просвета. Ладонь впилась в затылок, пальцы сжали волосы, вынуждая запрокинуть голову. Второй рукой он обхватил талию, прижимая ещё теснее, почти вдавливая в себя.

Его губы обрушились на её рот — грубо, безжалостно, без намёка на нежность. Вкус виски обжёг язык, смешавшись с металлическим привкусом его триумфа. Он не просил — требовал. Не уговаривал — властвовал. Каждый толчок его языка был приказом подчиниться, каждым касанием он метил её как свою собственность.

Лиза попыталась отвернуться, но его хватка лишь усилилась. Дыхание сбилось, сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу. Она не отвечала — не могла, не хотела, — но тело, неожиданно, предательски реагировало: кожа горела под его ладонями, низ живота стягивало тугим узлом. Его язык проник глубже, исследуя, завоевывая, оставляя после себя огненный след. Рука скользнула вниз, сжала бедро, приподнимая край платья, обжигая кожу сквозь тонкую ткань.

И когда его рука наконец проникла под подол, поднимаясь всё выше, Лиза поняла: она не просто спасла его деньги. Она стала его самым ценным активом. И теперь он ни за что её не отпустит.

— Поедем в отель, — прошептал он ей в губы. — Я хочу отблагодарить тебя по-своему.

Лиза смотрела на огни Москвы и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно ломается. Она выиграла эту битву для него. Но проиграла саму себя.

А в дверях зала Рита сжимала бокал так сильно, что на стекле пошли трещины. Она видела этот поцелуй. И она уже знала, как уничтожить «идеального юриста» Артура Шторма.