Девочка для Шторма

Глава 20. Тень будущего

Слова профессора Левицкого все еще звенели в ушах, превращая стерильную тишину палаты в гулкий колокол. Лиза смотрела на свои руки — бледные, с тонкими венами, просвечивающими сквозь кожу. В этих руках теперь была не только её жизнь, не только юридические папки или счета за лечение матери. В них была крошечная, едва зародившаяся искра, которая принадлежала ему.

Шторм. Человек, который не знал слова «нет», который привык ломать судьбы, как сухие ветки.

Лиза чувствовала, как внутри нее поднимается холодная, липкая волна паники. Она знала, что произойдет, если он узнает. Шторм не просто обрадуется наследнику — он превратит эту беременность в абсолютный инструмент контроля. Ребенок не будет просто младенцем. Он станет его «проектом», его продолжением, маленьким заложником, который навсегда привяжет Лизу к этому особняку, к этой кровавой империи, к этому человеку, от которого она так отчаянно пыталась сохранить хотя бы крупицу независимости.

— Лиза? Ты меня слышишь?

Голос Шторма заставил её вздрогнуть. Он стоял у окна, заложив руки в карманы брюк. Свет пасмурного дня подчеркивал его жесткий профиль. Он выглядел утомленным, но в этой усталости чувствовалась мощь хищника, который затаился перед новым броском.

— Да, — она сглотнула, пытаясь придать голосу твердость. — Просто… слабость. Доктор сказал, что это из-за кровопотери.

Она не лгала, но эта полуправда жгла язык. Шторм медленно подошел к ней. Его шаги по линолеуму были почти бесшумными — пугающая привычка человека, привыкшего к опасности. Он сел в кресло рядом с кроватью и внимательно посмотрел на неё. Этот взгляд всегда заставлял Лизу чувствовать себя так, будто её сканируют под рентгеном.

— Ты спасла мне жизнь, Лиза, — негромко произнес он. — Ганс считает, что это был глупый порыв. Что ты просто испугалась за свою кормушку. А что скажешь ты?

Лиза отвела взгляд. Она не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что в ту секунду, когда увидела блик снайперского прицела, её сердце просто перестало биться от ужаса. Не от страха потерять покровителя, а от дикой, иррациональной боли при мысли, что она может потерять всё...сестру, мать и....что этот невыносимый, властный мужчина исчезнет из мира.

— Я просто сделала то, что должна была, — прошептала она. — Мы ведь в одной лодке.

— О нет, маленькая моя, — Шторм протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были горячими, контрастируя с её ледяной кожей. — Мы не в лодке. Ты теперь — часть меня. И если кто-то посмеет снова направить на тебя ствол… они позавидуют мертвым.

Лиза зажмурилась. Каждое его слово о защите звучало как лязг тюремного засова. «Часть него». Теперь это было правдой в самом буквальном, физиологическом смысле. Но если он узнает о ребенке сейчас, в разгар войны с конкурентами, этот ребенок станет мишенью. В мире Шторма дети не были радостью, они были уязвимостью. А Шторм ненавидел уязвимость.

— Шторм, я хочу увидеть сестру, — резко сменила тему Лиза. — И маму. Ты обещал.

— Увидишь. Завтра тебя перевезут в особняк. Там безопаснее. Я переоборудовал одну из комнат под медицинский кабинет. Майю привезут туда под защитой моих людей.

— Под защитой, это то есть под "конвоем"? — Лиза вспыхнула, в её глазах на миг промелькнул прежний огонь. — Она ребенок, Шторм! Ей нужно учиться, а не смотреть на твоих громил.

— Она сестра женщины, которая закрыла Шторма от пули, — его голос стал холодным, как сталь. — Теперь она — цель. Так что она будет ходить под охраной, пока я не закончу зачистку. Это не обсуждается.

Лиза отвернулась к стене. Вот оно. Цена его заботы. Тотальная изоляция. А теперь представь, что будет с ребенком. Он вырастет за бронированными стеклами, не зная, что такое простая прогулка в парке без четырех охранников за спиной. Он будет учиться стрелять раньше, чем читать. Он станет частью этой тьмы.

«Нет», — пульсировало у неё в голове. — «Я не позволю. Я должна скрыть это. Хотя бы пока рана не затянется. Пока я не найду способ вырваться или хотя бы выторговать иные условия».

Вечером, когда Шторм уехал «решать вопросы» с людьми, стоявшими за покушением, Лиза осталась одна. Она вызвала медсестру и попросила принести ей воду. Когда та зашла, Лиза внимательно посмотрела на молодую девушку.

— Скажите… профессор Левицкий уже внес изменения в мою карту?

Девушка замялась, пряча взгляд.

— Он готовит бумаги, Елизавета. Он сказал, что вам нужно полноценное питание и витамины.

— Послушайте, — Лиза подалась вперед, превозмогая боль в плече. — Я юрист. Я знаю, что такое конфиденциальность. Пожалуйста, попросите его зайти ко мне еще раз. Это вопрос жизни и смерти.

Через полчаса профессор Левицкий снова стоял в её палате. Он выглядел усталым и недовольным.

— Елизавета, я и так иду на риск, не сообщая вашему супругу немедленно. Вы понимаете, кто он? Если он узнает, что я скрыл информацию о состоянии его… — он замялся, подбирая слово, — спутницы, моя карьера закончится. В лучшем случае.

— Профессор, вы ведь врач, — Лиза смотрела на него с отчаянием и надеждой. — Вы видите, в каком напряжении он находится. У него сейчас война. Если он узнает о беременности, он закроет меня в бункере. Моё состояние только ухудшится от стресса. Дайте мне неделю. Только одну неделю, чтобы я могла сама подготовить его. Пожалуйста.

Левицкий долго молчал, барабаня пальцами по подоконнику.

— Вы играете с огнем. Шторм не из тех, кто прощает секреты. Но… с медицинской точки зрения, ваш покой сейчас важнее всего. Я напишу в карте «общая анемия» и «реакция на стресс». Это оправдает ваше состояние. Но через семь дней я лично доложу ему всё.

— Спасибо, — выдохнула Лиза, закрывая глаза.

Неделя. У неё была всего одна неделя, чтобы придумать план.

Ночью ей снился кошмар. Ей снилось, что она бежит по темному лесу, прижимая к груди сверток. За спиной слышался лай собак и тяжелые шаги Шторма. Он не кричал, не злился. Он просто шел следом, зная, что ей некуда деться. Лес заканчивался обрывом, а внизу кипело черное, яростное море.

Лиза проснулась в холодном поту. В палате было темно, только тускло светился монитор. В кресле, в тени, сидел силуэт.

— Опять кошмары? — голос Шторма заставил её сердце пропустить удар.

— Ты не уехал? — прошептала она.

— Вернулся раньше. Не мог оставить тебя здесь одну.

Он встал, подошел к кровати и сел на край. Его рука легла на её плечо, чуть выше бинтов. Лиза замерла, боясь, что он почувствует её участившееся сердцебиение. Боясь, что он каким-то шестым чувством поймет, что в ней теперь двое.

— Ты пахнешь дождем и… — она запнулась.

— И кровью, — договорил он за неё. — Сегодня был тяжелый разговор. Те, кто заказал нас, скоро перестанут быть проблемой.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Это был жест не любовника, а владельца, проверяющего сохранность своего имущества.

— Спи, Лиза. Тебе нужно набираться сил. Завтра мы едем домой.

«Домой», — подумала она, закрывая глаза. — «В особняк, который станет моей крепостью и моей тюрьмой. В место, где каждый мой шаг будет под прицелом видеокамер».

Она положила руку на живот под одеялом. Маленькая тайна пульсировала внутри, как бомба с часовым механизмом. Лиза знала: когда эта бомба взорвется, мир Шторма содрогнется. Но до того момента ей нужно было стать лучшим адвокатом в своей жизни. Адвокатом собственного ребенка перед лицом самого безжалостного судьи.

Она еще не знала, как будет врать ему завтра. Как будет скрывать утреннюю тошноту за усталостью, а блеск в глазах — за слезами. Но она знала одно: она больше не та беспомощная стажерка, которую он подобрал в клубе. Теперь у неё была цель выше, чем спасение собственной шкуры.

И ради этой цели она была готова войти в самое сердце шторма, не боясь промокнуть.