Дикий

Глава девятнадцатая – Ты пришёл

Путешествие по исконному лесу в компании сразу двух огнемётчиков сделалось более безопасным. Мы тупо жгли всё и всех, не задумываясь о других вариантах решения насущных проблем. Таиться нам уже смысла не было. Силаров, способных доставить нам неприятности в этой отрезанной от цивилизации многими лигами диких джунглей глуши встретить не представлялось возможным, и даже поселения фили, как уверяла моя жена, остались далеко позади.

Получивший с убитого изверга тридцать шестую ступень Джи основательно укрепил нашу общую мощь. Теперь в отряде насчитывалось аж целых четыре четвёрки. Капец! За каких-то несколько месяцев мы обогнали казавшегося мне некогда недосягаемым полубогом Черхана. Осталось только Грая чуток подтянуть, и можно пробовать загонять Толу на по-настоящему божественный пятый ранг. Или, что ещё лучше, начинать искать новых силаров-соратников другой направленности дара. Сейчас, при всей своей читерской крутости, нашему отряду сильно не хватало магического разнообразия. По сути всего три способности: ускорение, окаменение и огонь. Выезжаем только на бездонном ресурсе.

После победы над клопом-невидимкой я сразу объявил, что следующий изверг достанется Дикому. То есть экспа с него. Так-то мочить будем вместе. Не хочется больше устраивать делёжку шкуры ещё не убитого медведя в процессе. Если мои догадки верны, то извергов теперь хватит на всех. Отныне в каждом выводке Роя стоит ждать опасный и в то же время полезный для нас в плане прокачки сюрприз. После трёх сражений с жукастыми боссами у меня появилась уверенность в силах нашего отряда. Раскрутели, поднабрались опыта. Натолкнёмся на ещё одну эксклюзивную бяку, сильно не расстроюсь.

Но время шло, а на нашем пути эмиссаров Роя по-прежнему не встречалось. За почти три недели, прошедшие после возвышения Ферца, нам попадались только обычные, как с подачи Джексона я их стал называть – вольные секты. Хотя и они представляли угрозу. Чем ближе к горам, тем большим разнообразием радовала нас здешняя фауна. Каких только чудовищ не выходило навстречу, не падало на головы сверху, не выныривало из речушек, озёр и луж, не выползало из-под земли.

Чего стоит одна только медведка размером с икарус, которая сцапала Грая дней десять назад. Не умей дикий обращаться камнем, а я растягивать эту его способность до бесконечности, закончилась бы встреча с тварюкой плачевно для нас. Там не было даже намёка на яму-ловушку, как в случае с муравьиным львом. Просто в какой-то момент земля под ногами идущего впереди всех дикого разверзлась огромной дырой, из которой высунулись лапы-лопаты и здоровенная морда. Увернуться без шансов. Провалившийся чётко в зубастую пасть Грай был мигом схвачен гигантскими челюстями и едва не проглочен. Что, впрочем, ему тоже не особо бы повредило. Один чёрт выковыривали его потом из обгоревшего до неузнаваемости трупа. Медведка долго не хотела подыхать, беснуясь обезумевшим бульдозером в своей яме.

Лишь только вызволив друга и вытащив его на поверхность, мы осознали, как близко в тот день к Граю подкрадывалась костлявая. Сумей тварь утащить жертву в нору, и далеко не факт, что мы бы докопались до дикого. И это ещё при условии, что прицепленный мной к нему шланг не похерился бы, уйдя глубоко под землю.

Такого эксперимента мы в ходе проведённых таки мной после битвы с клопом испытаний не ставили. Проверили дальность действия, ограничившуюся приблизительно парой сотен метров, и отсутствие необходимости зрительной связи с объектом. Так-то единожды нацепленный шланг не сваливался с моего подопечного, даже если тот прятался от меня за деревом. Но кто его знает, повлияла бы на энерговод толща земли. Оборвись пуповина, и всё – привет, загробный мир.

Слава богу, проверять на пришлось. Зато через день после того случая мы, сами того не желая, поставили новый, как потом стало ясно, очень полезный опыт с коллективным окаменением.

В тот раз у моей жёнушки случился очередной приступ. Мы тупо проглядели треклятый фирсиль, и во время обеденного привала Лими тихонько сдёрнула из лагеря. Искали её недолго. Цветок обнаружился всего в полулиге от нас. С условной тропы, по которой мы шли, его было не видно, но фили, то ли по каким-то ей одной известным приметам, то ли по запаху вычислила место нахождения природного мини-бара и к нашему появлению успела накушаться в сопли.

Кто знает, будь наша проводница трезва, возможно бы мы обошли стороной то злополучное место. Но, так как связанная по привычной уже схеме Лими вместо того, чтобы искать безопасный маршрут, брыкалась и сквернословила на моём плече, угрозу в налепленном на ствол дерева здоровенном бугристом наросте мы не увидели и спокойно шагнули под крону лесного великана, приютившего на себе пчелиное гнездо.

Впрочем, хуже нашей невнимательности – а про этих обитателей исконного леса даже Грай слышал лишь краем уха – оказалось незнание повадок данных летучих сектов. Будь Лими в себе, глядишь и сказала бы нам-идиотам, чтобы ни в коем случае не пытались убивать пчёл, а при первом же контакте с полосатыми мёдаделами валили прочь со всех ног. Увы, моя маленькая пьянчужка была в некондиции – плохо соображала и с трудом понимала, что вообще происходит вокруг.

В итоге пару первых, решивших судя по всему нас просто отогнать от своего гнезда сектов Ферц лихо спалил в полёте единственной меткой струёй. В ту же секунду из дома-нароста начали дружно выползать пчёлы в количествах не поддающихся счёту. Более того, со всех сторон раздалось жужжание спешащих на подмогу летучих убийц с ядовитыми жалами. При всей своей огневой мощи, отбиться от столь массовой атаки у нас вариантов не было. Недолго думая, я скомандовал: «Все ко мне!» и создал коллективную статую.

Очень вовремя надо сказать, ибо тут же по камню, в который мы превратились, заклацали жала. Мгновение – и нас накрыло живой полосатой волной, полностью похоронив под телами озлобленных насекомых. В тот момент и стартовал эксперимент, принёсший нам новые знания. Оказывается, мои способности, что Пожирателя, что бронебоя способны функционировать беспрерывно очень долгое время. Более того, дару Джексона окаменение тоже ничуть не мешает. А главное: в режиме статуи процессы жизнедеятельности человеческого организма всецело замирают. Есть, пить, спать, срать – всего этого просто перестаёт хотеться. Полная консервация. Не затухают только мысли. И последнее не то, чтобы однозначный плюс.

За те три дня, что мы провели под пчелиным деревом я успел надуматься на полжизни вперёд. Упрямые секты никак не желали забить на соседство окаменевших вредителей и круглые сутки кублились вокруг нашей скульптурной экспозиции. Быть заживо погребённым под слоем копошащихся сектов – удовольствие то ещё. Несколько раз я соскальзывал к грани. Желание сбросить оковы и попробовать вырваться накатывало в волнах безумия. Я с каждым разом всё хуже и хуже борол в себе приступы отчаяния. Останавливающий меня здравый страх постепенно притуплялся. Невозможность общения с попавшими в ту же ловушку друзьями добивало особо. Решение принимать только мне. Но время, ход которого словно замедлился, шло, а выхода и западни я никак не мог отыскать.

И спасибо Всевышнему, что уберёг меня от глупых поступков – терпение принесло результат. Дождь. Обычный для здешних мест ливень обрушился на исконный лес ревущей стеной в третью ночь нашего невольного заточения. При всём своём чемпионском упрямстве, пчёлы тут же продемонстрировали категорическую нелюбовь воды и дружно свалили. В тот же миг я с облегчением вселенского масштаба убрал с нас камень и, подавая пример остальным, бросился прочь от треклятого дерева с треклятым гнездом.

То происшествие послужило нам очередным уроком. Передвигаться по этому краю исконного леса без вменяемой Лими под боком нельзя. Случись у фили очередной срыв, лучше сидеть и ждать пока она протрезвеет. Благо в последнее время фирсили пропали совсем, да и в целом местность, по которой мы шли претерпела множество изменений.

Во-первых, снизилась влажность, что ощущалось, и кожей, и лёгкими, и ногами. Извечные лужи и грязь уступили место сухой чистой земле, само собой повсеместно покрытой растениями, но уже других видов. То есть старые травы, кусты и деревья встречались по-прежнему, но попадались и такие, что даже Грай видел впервые. Например тонкостволый, но невероятно высокий местный бамбук, что нет-нет вставал тёмно-зелёной стеной у нас на пути. Или тыквы-бочонки, размером с двухэтажную сталинку, по которым медленно тянули свои продолговатые туши гигантские слизни.

Во-вторых, изменился сам характер местности. На смену бесконечной равнине пришли пока ещё пологие холмы и овраги. На склонах начали изредка встречаться выходы на поверхность различных горных пород. Каменистые гребни то и дело проряжали траву на вершинах увалов. Стало заметно прохладнее. Мы явно неплохо поднялись над уровнем моря. Хотя, на аллоях все признаки вертикальной зональности напрочь отсутствовали, здесь магия демиургов не действовала. По ночам временами хотелось закутаться в одеяло, которого само собой не было. Я даже не стал ругать Лими, когда она как-то раз по-хозяйски расслабила завязки моей жилетки и залезла под неё, прижавшись к моей груди. Живая грелка лишней не будет.

И вот пришёл момент, когда сплошной лес разбился на отдельные рощи, зелёными языками заполняющие вытянутые долины, идущие к низинам от гор. Над головой всё чаще стало показываться голубое, или серое облажное небо, а с вершин холмов, через которые мы перебирались ведомые фили, начал открываться воистину потрясающий вид.

Бескрайнее море исконного леса занимало всё восточное направление. Тысячи и тысячи квадратных километров вечнозелёных джунглей раскинулись под нами насколько хватало глаз. В особенно ясную погоду вдали нет-нет даже можно было разглядеть очертания колоссов-аллоев. Этих великанов не скрыть никакой линии горизонта. С этого ракурса они напоминали облезлые ёлочки с ровными стволами и тремя рядами ветвей. Смотря на невероятно далёкую рощу великих деревьев, я содрогался душой и телом. Обратно нам возвращаться пипец – все ноги сотрём.

Но при всём величии этой картины, вид, что открывался на западе, превосходил в крутости лесную панораму в разы. Назвать просто горами язык это чудо не поворачивался. Горищи, настоящие столпы мира. Не просто пики с заснеженными вершинами, а белая от сплошного гигантского ледника гряда, нависающая над миром стеной. Нет, высота тут наверное меньше, чем у стокилометровых аллоев, но до великих древ далеко, а эти могучие великаны здесь, рядышком – каждый вечер загоняют округу в тень. И хотя очевидно, что это не более чем оптический обман и шагать до ледяных исполинов ещё сотню лиг, кажется, сверни к горной гряде и на следующий день будешь там.

Но наш путь лежал дальше на юг, и мы шли вдоль величественной цепи вершин, не пытаясь к ним приближаться. По каким-то одной ей известным приметам Лими определила примерное местоположение первородного хаджа и сейчас утверждала, что всего через неделю мы будем на месте. Осталось только дойти.

* * *

– Братва, я в говно, – пропыхтел Джексон, остановившись возле пучка отнюдь не великанской травы, покрывающей дырявым ковром склон холма, по которому мы поднимались.

– Дотяни вон до той скалы, – указал я на напоминающий формой утюг выход горной породы, торчащий из земли на пять-семь метров вверх прямо по ходу нашего движения. – Сделаем там привал.

Кряхтя, манник медленно пополз дальше. Ничего, не помрёт. Тут всего минут десять подъёма осталось. В смысле ему. Грай и Лими, семенящая рядом с диким, доберутся туда вдвое быстрее.

– У скалы ждите нас.

Убедился, что идущие впереди услышали и поплёлся за Ферцем и Джексоном. Тяжёлая доля замыкающего – вечно пялиться на чужие зады. Хотя, когда передо мной Тола, это не так уж и тягостно. Орешек у нашей королевы огня просто загляденье.

– Факин щет!

Замечтавшись, я проморгал событие, заставившее америкоса ругнуться на своём великом, но совсем не могучем. А ведь случилось нечто из ряда вон. Не даром же в голосе манника столько охреневания. Да и попятился он, едва не споткнувшись, не просто так.

– Что там?! – рывком отодвинул Ферца, застывшего передо мной с выставленными вперёд руками. – Ой ё…

От удивления я на мгновение застыл без всякой каменной кожи. Скала, к которой мы шли, перестала быть утюгом и теперь напоминала формой змею. И что хуже всего – эта змея ползла нам навстречу. И довольно быстро ползла.

– Обвал! В сторону! – пришёл я в себя.

Чего мы тупим? Нужно срочно убраться с дороги этого оползня! Да и ладно мы. Фили с Граем вон тоже, вместо того, чтобы отскочить вбок, бегут вниз по своим же следам.

– Какой к кусам обвал! Это же…

Но не успела Тола донести до меня своё мнение, как её перебил возглас дикого, что, не успев добежать до нас, начал орать и махать руками.

– Не стрелять! Никакого огня! Убегайте!

– Ой, мамочка… – дрожащим голосом протянул Джексон и первым рванулся вприпрыжку с холма. Откуда только силы взялись?

Тут уже пора удивлений закончилась, и мы с Джи дружно рванули за манником. Через триста метров куцая травка сменится густым сорняком, а там уже и лес рядом. Глядишь, среди деревьев он бросит за нами гнаться. На кой мы ему вообще сдались?

– Свиль, смиль, сивсив! – на ходу попыталась мне рассказать что-то важное нагнавшая нас Лими.

Но, то ли с перепугу малявка забыла людской язык, то ли ветер в ушах превращал её слова в неразборчивый свист.

– Ничего не понял! – проорал я в ответ и, рискуя покатиться со склона кубарем, быстро обернулся назад.

Грай в порядке. Он, конечно, не ровня стремительной фили, но и без шурса бежит замечательно. Каменная змея его хрен догонит. А почему собственно он не ускорился?

– Ходу! Ходу!

Тола скачет рядом с Джексоном и как тренер лёгкоатлету орёт взбадривающие слова поддержки. Я опять оборачиваюсь.

Так вот оно что? Дикий хочет увести от нас эту тварь. Постепенно смещается вправо, специально выдерживая небольшой разрыв между собой и каменным монстром.

– А трахотары точно не горят?!

В голосе Ферца целая гамма чувств. Тут, и страх, и усталость, и злость.

Точно! Вот как они называются – трахотары! Дурацкое слово. Не удивительно что я его напрочь забыл. Ещё один вид разумных, что демиурги-игроделы запихнули в этот мир-полигон. На мироведении Лакро Хай нам про этих страшилищ немного рассказывал. Не идут на контакт, не имеют определённой формы, невосприимчивы к любым физическим и магическим воздействиям.

– Не горят! Не смей проверять!

Не хватало ещё нам сагрить этого неуязвимого монстра. Трахотар – это даже не изверг. Это сто процентный неубивашка без слабых мест. Вот ведь вляпались!

– Фак!

Джексон первым замечает собрата преследующего нас существа. Метрах в ста перед нами ниже по склону из сорняка поднимается ещё один каменный великан. Этот принял относительно человекообразную форму. Фигура напоминает голема из компьютерных игр – широкие ноги, массивное туловище, торчащая из него голова, без каких бы то ни было признаков шеи. Руки разведены в стороны. Он словно бы пытается нам сказать своей позой: «Стоять!».

– Влево!

Дружно сворачиваем и мчимся вдоль склона. Великан пропадает из виду – похоже, перестроился во что-то более низкое и подвижное, чтобы погнаться за нами. Грай уводит своего трахотара в противоположную сторону. Ещё чуть чуть, и я не смогу его накачать энергией. Надеюсь, дикий это понимает.

– Вот кус!

Тола обнаружила третьего метаморфа. Это, или засада, или мы наткнулись на стаю. То есть, как оно называется у этих уродов?

– Назад!

– Нет! Обходим по низу!

Между новым врагом и кромкой сорняка, где скрывается предыдущий гигант есть метров тридцать. Прорвёмся! Мы шустрые!

– Создатель!

Я в ахере, не меньше, чем Ферц. Трахотар прямо у нас на глазах проводит перестроение. Что-то среднее между трансформером и Терминатором-ll, который жидкий металл. Великанская туша словно рассыпается на мелкие камушки, чтобы тут же собраться по новой. Был человекообразный голем, стал безглавый пёс. Или это кролик такой? Уж больно с виду сильны задние конечности.

– Расходимся!

Бежать дальше единой кучей глупо. Рассредоточимся, тогда хоть у кого-то появится шанс. Я имею ввиду Джи и Джексона. Сам-то я на шурсе легко удеру. Как и Лими без шурса.

– Я сдох, бро! Прячь нас под камень!

В голосе америкоса мольба – он выдохся окончательно. Ему уже не спастись. Реально ноги не держат. Но что же делать?! Ведь жопой чую, что не поможет нам в этот раз режим статуй. Камень – это их стихия. Мы так, обычные пользователи. Вот бля! Была не была!

– На спину! Быстро!

При всех своих недостатках, Майкл – смекалистый парень. Без лишних вопросов запрыгнул мне на закорки и вцепился руками-ногами изо всех оставшихся сил. Ускоряюсь и на пределе возможностей организма валю в обход монстра.

Получилось! Прорвались! Гигант позади – скачет огромным кошмарным кроликом за несущейся со всех ног Толой. Что Ферц? Бежит парой десятков метров левее сестры, постоянно бросая на неё тревожные взгляды.

– Гони дальше, бро!

Джексону легко говорить. Он сидит рюкзаком у меня на спине, а я еле живой.

– Осторосно! Там есё два!

Лими рядом. Беги, дурёха! Спасайся! Нам жопа! Трахотары взяли в кольцо. Двое новых – это только по ходу движения. Слева-справа поднимаются над землёй ещё несколько огромных фигур.

– Держись!

Я бессилен как либо помочь остальным, но хотя бы америкоса попытаюсь спасти. Ныряю в замедленный мир и рву жилы. Пока в переносном смысле, но прямой уже близко. Физически чувствую, как трещат перенапряжённые кости. Вон дырка между двумя из гигантских загонщиков. Попробую вновь проскочить.

При всей своей запредельной концентрации умудряюсь следить за друзьями. За Джи. Грай остался далеко позади – у него своя битва. То есть погоня. В дикого верю – он справится. А вот за огневиков страшно по-настоящему.

Признаков крайней усталости в движения ребят пока нет – с физикой у этих двоих всё отлично – но слишком уж много врагов в группе загонщиков, слишком уж сузилась ловчая сеть трахотаров. Дырка, в которую метит проскочить Тола не больше десяти метров. И она с каждым мигом всё меньше и меньше. Перед нами с Джексоном промежуток между каменными охотниками чуть шире. Я успеваю выскочить – это уже очевидно. Ещё немного, и лес спрячет нас с Майком от неповоротливых массивных преследователей.

– Бля!

– Ааа! Факин щет!

Спотыкаться на шурсе – это пипец! Нас швырнуло на землю и кувырком понесло по каменистому склону. На ровном месте… Сцуко! На ровном месте! У меня тупо подвернулась нога. Лишний груз доконал. Я не вывез. Не смог…

С перепугу отрубил ускорение. Синяки и царапины по всему телу мне обеспечены. Джексон сразу слетел. Воет парой метров левее. Я вскакиваю с земли.

– Нееет!

Безумный крик Ферца заставляет мгновенно повернуться в их сторону.

Тола! О Боже!

Трахотар, мимо которого пыталась проскочить девушка, словно взорвал сам себя изнутри, и каменная волна осколков как раз накрывает несчастную. В глазах Толы ужас, руки вскинуты с головой…

Такой я её и запомнил. Мгновение – и моей первой женщины, друга, любовницы, боевого товарища нет. Только груда камней, что немедленно начинает подниматься, снова превращаясь в голема.

– Господи! Господи! Господи! – скороговоркой скулит рядом Джексон. Он тоже всё видел.

– Твари!

Голос Ферца дрожит от рыданий. С рук парня срывается струя пламени и бьёт в ближайшего трахотара.

– Беги!

Но Джи не бежит. Застыв на месте, он льёт, льёт и льёт свой огонь на шагающего к нему гиганта. Бесполезно. Пламя скатывается с массивной фигуры, не причиняя великану никакого вреда.

– Мама! Мамочка!

Майк пытается удрать на своих двоих. Спотыкаясь, падая, снова вскакивая, маленький нескладный парнишка катится вниз по склону прямо к одному из загонщиков, принявшему форму, не то пузатого жука, не то несуществующей в этом мире лягушки. Кажется манник совсем потерялся в пространстве.

– Мус, беги! Скорее, Саня! Скорее!

Вцепившаяся в штанину Лими выводит меня из прострации. Бросаю последний взгляд на обречённого Ферца и снова ныряю в шурс. Вовремя! Сверху падает тень. На меня опускается каменная волна. Каким-то чудом подныриваю под её край и бросаюсь прочь. Помочь друзьям я не в силах, но сам продолжаю борьбу. Влево, вправо, прыжок, кувырок между двух исполинов. Прорвался – и со всех ног вниз по склону. До леса всего ничего. Шурса хватит.

Мёд мне в…

Каменистая почва подо мной проседает воронкой. Я падаю. Ударяюсь головой о что-то твёрдое. Пытаюсь вскочить, но ноги застряли в земле. Чёрт! Это не земля! Это камень! Меня тащит вверх. Яма, куда я угодил, вздувается пузырём. Я всё выше, и выше…

Изгибаюсь и натыкаюсь на взгляд трахотара. Великан в чьей огромной руке я торчу создал человеческое лицо. Мёртвые каменные глаза смотрят прямо на меня. Напоминающий трещину рот кривится в подобии улыбки.

– Чууужжааак, – грохотом горного обвала вырываются звуки из щели. – Тыыы пррииишшёёёл.