Дикий

Глава двадцатая – Цепной пёс

Какой потрясающий запах! Пельмешки… Бабуля знает, как поднять мне настроение. Ещё на лестничной клетке унюхал, но стоило открыть дверь, как в носу заиграла настоящая симфония великолепных ароматов. Здесь, и ткемали, и белый соус с чесночком, и ржаной свежий хлеб. Вот это я понимаю встреча любимого внука!

– Санечка. Руки мой – и к столу.

– Ага. Сейчас.

Нога об ногу сдираю потные кросы, бросаю в угол рюкзак и, пыхтя, несусь в ванную. Врубаю холодненькую и наскоро мою руки. Затем складываю ладони лодочкой, набираю воды и плещу её на лицо. Потом ещё разок, и ещё. Вытираюсь, трясу головой, чтобы взбодриться – и быстрее на кухню.

– Садись. Вот компотик. Твой любимый – кизиловый. Устал?

– Дык, шесть пар. Спрашиваешь!

Холодненький, кисленький, процеженный, как я люблю.

– Нормально доехал?

– Ох, жарко сегодня. Маршрутка битком.

– Ну ничего, отдохнёшь сейчас. До шахмат ещё два часа. Накладывай пельмешки. Горячие – только сварила.

По маслицу сами соскальзывают из супницы в тарелку. Ммм… Как пахнет… Полсотни на первый заход. Потом ещё подложу. Вилкой в самый большой – и в пиалу с ткемали его. Обмакнул половинку – и в рот. Ммм… Блаженство… Натыкаем следующий. Но сначала откусить хлебушка. Да, я так ем пельмени. И макароны, и вообще все. Как можно без хлебушка?

– Ба, отрежь ещё кусик.

– Сейчас. Сметану достать?

– Доставай.

На первую тарелку ушло три минуты. Вторую уже смаковал. Макая пельмешки попеременно в разные пиалы, неторопливо разжёвывал каждый. Параллельно выпил три кружки компота. Вкусная еда – моё счастье. То есть, моё счастье, конечно – бабуля, а вкусная еда уже следствие, но это сейчас не важно. Сейчас я кайфую и стараюсь ни о чём не думать. Как хорошо…

– Доел, Санечка? Убираю тарелки?

– Да, ба. Спасибо! Вкуснятина. Кидай в мойку, я потом вымою.

– Хорошо.

Бабуля неторопливо убирает со стола последствия моей трапезы, моет руки, берёт кухонное полотенце и снова поворачивается ко мне.

– Ну как, настроение поднялось?

– Не то слово, ба. Я на небе.

Улыбка на родном морщинистом лице становится ещё теплее и шире.

– Вот и славненько. Вижу, ты готов к разговору.

– Да на дифуры, на дифуры пойду, – благосклонно машу рукой, зная, что разговор будет касаться выбора кафедры. У Бабули там любимчик за главного. По её мнению Василий Фёдорович – лучший препод и нучрук на всём матфаке. Давно меня уламывать начала. Сам-то я метил на алгебру, ну да ладно – что ради любимой бабули не сделаешь?

– Я про другое, Саша. Мы можем друг другу помочь. Вспоминай.

Последнее слово прозвучало командой, после которой свет в кухне мигнул, и на меня волной повалились воспоминания.

Мёд мне в рот! Как я…

– Извини, что пришлось эксплуатировать этот образ. Мне нужно было настроить тебя на правильный лад. Твоё эмоциональное состояние…

– Кто ты?!

Я резко, насколько это позволяла моя необъятная туша, вскочил со стула и попятился от продолжающей улыбаться бабули.

– Ты знаешь меня под именем Трахотар.

– Что?!

Я упёрся спиной в стену.

– Как… Я что, опять умер?!

– Не нервничай, Саша. Всё хорошо, – голосом бабули произнесло нечто, принявшее её облик.

– Всё хорошо! Вы убили Толу! Где я?!

– Физически ты во мне, – как бы извиняясь, развела руки в стороны фальшивая бабуля. – Это же подсказанный твоим сознанием конструкт, максимально для тебя комфортный. А за друзей не переживай – все живы здоровы. Я никого не собирался убивать.

Тола жива! Правда?! Фух… Камень с души. Если, конечно, этот мозгокопатель не врёт. Неужели, это он меня в этот мир перенёс? Трахотары – те самые демиурги, создавшие эту арену для игр? Офигеть…

– Я видел, как мою подругу завалило камнями, когда рассыпался один из твоих собратьев.

– Не завалило, а накрыло. Я идеально контролирую своё тело. Ни один из захваченных людей не получил повреждений. И у меня нет собратьев. Всё, что ты видел на склоне – это я.

Охренеть! Сверхсущество – многотелое, неуязвимое и способное ковыряться в мозгах. А дураки на аллоях считают этого бога народом каменных великанов.

– Пока не увижу друзей, никаких разговоров!

Отрезал и сам офигел от себя. Вот это я борзый! В таком тоне с богом!

– Саша, заканчивай с внутренними монологами. Я не бог и не тот, кто тебя сюда перенёс, но твои мысли читаю. Вживую твоих друзей показать не могу. Для них, как и для тебя сейчас, время застыло. Как только я вас отпущу, наш разговор закончится. Хозяева не слышат и не видят нас только здесь.

– Хозяева?

– Вот их как раз можешь называть богами. В твоём представлении это самое подходящее слово для определения этих сущностей. Просканировав твою память, я стал как бы частицей тебя. Теперь нам будет удобно общаться. Я знаю тебя от и до.

Бабуля, прищурившись, смотрела на меня. И даже руки сложила ладонями одна на одну, как в реале. А ведь он, и правда, всё знает.

– Ты можешь убрать это всё? Не надо бабушку. Не надо кухню. Мне неприятно.

– Как скажешь.

Стол, мойка с посудой, окно, холодильник и всё остальное немедленно растворилось в клубах темноты.

– Какой сделать фон?

– Да какой хочешь. Только не лезь в мою память. Хотя… Пусть будет переговорная. Как в банках.

– Хорошо.

Темнота тут же сменилась светлой пустой комнатой с прямоугольным столом и офисными стульями вокруг него. Общая гамма расцветки зелёная – наверное со сбера слизал. Бывал я как-то в такой, или в очень похожей.

– В каком образе предстать мне?

На ум сам собой пришёл Гудвин Великий и Ужасный. Не, ну его нафиг!

– Любой человек, – и тут же поправился: – Мне незнакомый.

– Окей, – живо откликнулся мой собеседник, и тут же на стуле напротив меня возник одетый в серый деловой костюм дядька лет сорока, в очках и с интеллигентной короткой бородкой. – Устраивает?

– Вполне. Банковский клерк?

– Ведущий с «России 24». Уже давно не работает, так что ты его точно не вспомнишь.

– А ты помнишь всё?

– Всё, – кивнул дядька. – И твоё теперь тоже.

– Ну, рассказывай тогда. Что за боги-хозяева? Кто ты вообще такой? Как с ними связан? И что хочешь от меня? Как я понимаю, мы никуда не торопимся.

– Не торопимся, – подтвердил мужик. – Здесь время стоит. Моё тайное логово. Они не знают, но я сумел спрятать от них кусочек сознания. Мой организм гораздо сложнее человеческого, и с разумом та же история. Я могу разделяться и существовать автономно в разных местах. С одной стороны могущество, которое людям и не снилось, с другой стороны в этом же и моя слабость. Здесь только часть меня. С остальной, значительно большей, связь потеряна, благодаря тем же сущностям, что похитили и тебя. Мы оба здесь пленники, Саша. А я, так ещё и раб.

И дальше тот, кого я пока мысленно продолжал называть Трахотаром, пустился в неторопливый рассказ своей жизни. Вернее той её части, которая была важна для понимания мной его целей. История, надо сказать, получалась похожей на сказку для взрослых. Причём, не на фэнтези, как всё то, что происходило со мной после смерти, а на самую настоящую научную фантастику. Он словно вслух читал книгу за авторством Лема, или наших Стругацких. Чем дольше я слушал, тем больше охреневал и тем сильнее боялся. И даже не это могучее существо, а тех, кто имел силы его заточить и заставить себе служить. Боги… Всё-таки боги. Непостижимые с одной стороны, но вполне понятные с другой. Оказывается, этим сверхсущностям не чужд азарт. Я был прав – всё происходящее со мной лишь игра, а мир гигантских деревьев – арена. Искусственно созданный полигон. Мозаика. Конструктор.

Они просто взяли и забабахали всё с нуля. На голых камнях пустынного мира, где уже миллионы лет продолжал своё существование лишь один единственный житель – супер робот, созданный канувшей в небытие цивилизацией, что так и не смогла выйти в дальний космос при прочих научных успехах. Трахотар не скрывал своего происхождения. Да, он был создан, а не рождён. Но это не значило ничего. Пора, когда он был просто машиной прошла безвозвратно и была столько короткой в сравнении с остальной его жизнью, что её можно было списать, как погрешность. Он давным давно стал цивилизацией сам по себе и безраздельно владел планетой, питающей его тело энергией. Причём, из-за особенностей своего разделяемого сознания одиноким себя не чувствовал и был по-своему счастлив. Но потом появились они.

Ни попыток наладить контакт, ни реакций на действия аборигена, ни объяснения причин и намерений. Огромный кусок планеты просто взяли и откусили. Невидимые силовые барьеры единомоментно отрезали часть полушария во всех плоскостях, и начавшееся немедля строительство в кратчайшие сроки сотворило новый мир внутри мира старого. Горы, море, реки, лес, флора, фауна. Всё как в старые добрые времена, когда на планете кипела жизнь. И хоть жизнь эта была совершенно другой, Трахотар изначально обрадовался. Перемены, принесшие новизну в его однообразное существование не казались ему большим злом. Даже то, что внутри периметра оказалась отрезанной от остального мира лишь малая часть его тела, было им воспринято с пониманием. Время для такого, как он, относительно. Рано, или поздно границы исчезнут и он вновь воссоединится с другой частью себя. Ведь, несмотря на разорванную связь, Трахотар не потерял свою личность. Малый кусок функционировал автономно без всяких проблем.

Но радость продлилась недолго. Неведомые строители, наконец, соизволили обратить внимание на невольного зрителя, и Трахотар в одночасье перестал быть собой. В нем проснулись желания, каких раньше не было. Отныне он почему-то невероятно хотел охранять определённую область в горах от любых разумных существ, оставаясь при этом в границах некой территории, выйти за которые не мог физически в принципе. Он словно упирался в незримый барьер. В плюс к этому у него появилась потребность разделяться на части особых размеров и принимать форму тех самых человекообразных големов, за которую его местные и причислили к расе каменных великанов.

Впрочем, сначала никаких местных тут не было. Первые поселенцы прибыли только годы спустя. Маленькие проворные человечки с зелёными волосами. Трахотару пришлось долго мучиться, прежде чем он смог поймать одного из них. Утаённая от создателей мирка часть сознания продолжала помнить себя и искать пути избавления от вложенных в него функций. Увы, филли оказались такими же беспомощными пленниками, как и он сам. По крайней мере те фили, что первыми прибыли в кишащий гигантскими насекомыми лес. Они ничего не знали про тех, кто переселил их сюда. Мгновение – и пара десятков тысяч разумных существ без подготовки и объяснений перенесли в новый мир.

Высасывая их память, Трахотар дабы не выдать свободную часть своей личности таинственным демиургам, убивал тех малюток. От этой честности мне сразу стало не по себе. Я уже начал было забывать, что интеллигентный дядька с приятным голосом, сидящий на стуле напротив меня, не человек.

– Не переживай, Саша, – подслушал он мои мысли. – Вас я убью лишь в случае твоего отказа попробовать помочь мне.

– Считай я согласен.

– Я знаю. Отсутствие выбора – тоже выбор. Но слушай дальше.

Про то, что он не зря скрывал свои остатки свободной воли, Трахотар узнал позже, когда в искусственный мирок вслед за новыми обитателями пришла магия. Неподдающиеся законам физики, химии и прочих точных наук силы достались нескольким сотням фили, которых к тому времени в полных жизни лесах наплодилось немало. Те избранные и стали первыми участниками затеянной богами игры.

Но это знание попало к Трахотару не сразу. Сначала от гор на равнину поползли полчища новых, невиданных прежде здесь насекомых. Вернее похожих на них существ, явно искусственного происхождения. Этим биороботам не требовалась еда и вода для поддержания жизнедеятельности. Они не уставали и не сворачивали с прямого маршрута, минуя земли, где обитал Трахотар. И они несли в себе те самые странные силы, что я зову магией.

При виде первых представителей Роя у Трахотара тут же возникло ещё одно постороннее чувство. Или даже скорее инстинкт. При всём желании он не мог навредить этим фальшивым насекомым. Вместе с этим пришло понимание роли, что ему уготовили таинственные демиурги. Он сторож, поставленный охранять логово этих уродцев. Цепной пёс – это сравнение он уже взял у меня в голове. Вечный стражник, безвольный, бесчувственный и безотказный.

И участь эта Трахотару совсем не понравилась. С удвоенной силой он начал искать пути бегства из своей предгорной тюрьмы. Нельзя навредить насекомым? Ну так он попробует помочь их врагам. А таковыми само собой стали фили. Войны между Роем и шустрыми малышами он видеть не мог – она кипела где-то ниже в лесах, за границей доступной ему территории, но то, что она идёт было ясно и так. Ожидаемым стал и приход группы избранных магов, искавших логово нечисти.

Вот тут Трахотар и решился открыто пойти против воли хозяев. Зная, что к месту откуда приходит Рой он фили точно не пустит при всём своём желании, страж предгорий сам двинулся навстречу малышам. Здесь, у нижних границ его владений, жажда расправиться с посторонними была не настолько сильна, чтобы он не мог её побороть. Контакт состоялся немного в других обстоятельствах, чем наш нынешний. Трахотар не захватывал фили, а дабы не пугать малышей, явился к ним в форме похожего на них самих каменного человечка и заговорил голосом, а не мыслями.

Это было ошибкой. Демиурги, как выяснилось, умели подслушивать и подглядывать на расстоянии. Предложенный самим же Трахотаром план по обману системы в его лице позволил отряду магов прорваться к горам, но обратно никто из них так и не вернулся. Цепной же пёс, удравший всеми частями себя в дальний угол «вольера», чтобы не успеть перехватить фили, рванувших к горам со всех ног в оговоренный день, получил от хозяина взбучку. Боль, что была знакома даже такому как он – это ладно. Хуже то, что в сознание Трахотара после истязаний грубо влез чужой разум, принявшийся ковыряться во всех самых дальних и потаённых его уголках. Дабы спасти хоть частицу себя, Трахотару пришлось подыграть чужаку и подбросить ему половинку свободных остатков своей прежней личности. Эта хитрость сработала. Жертву приняли, поглотили, и Трахотар тут же перестал ощущать чужое присутствие.

С той поры прошли тысячи лет. Чем закончилась первая игра, про которую ему рассказали малютки-маги, он не знал. Просто в какой-то момент ползущие и летящие от гор стаи насекомых иссякли, чтобы повалить снова спустя прорву времени. Как догадывался Трахотар, активность Роя возобновилась с приходом людей в этот мир. Косвенным подтверждением тому послужило появление незадолго до того гигантских деревьев, в одночасье поднявшихся над лесом на западе. Ведь, как он позже узнал, поглотив память первого убитого им человека, именно великаны-аллои стали домом для новых двуногих разумных существ, массово перенесённых на свою арену богами.

С тех пор у фили появились соседи, часть из которых хозяева наделили магией сразу же, не дожидаясь начала новой игры. Отныне Рой интересовали только эти более крупные недруги. Как позже выяснил Трахотар, насекомых притягивал дар, но это я знал и без него. История подходила к концу.

В этот раз демиурги готовились к новой игре очень долго и тщательно. Больше тысячи лет люди просто обживались на новой навязанной родине, ведя постоянную войну с Роем, чьё давление, то усиливалось, то ослабевало в зависимости от успехов другой стороны. Было ясно, что боги отнюдь не стремятся уничтожить народ поселенцев, давая людям возможность пообвыкнуться и, как следствие, расплодиться. Но вот пришёл час игры.

Как только наш отряд пересёк границу владений каменного стража, Трахотар тут же ощутил отличие нас с Джексоном от других людей, что прежде сюда приходили. И сразу же осознал, что мы – его единственный и скорее всего последний шанс. Бесконечное существование в нынешнем виде ему опротивело настолько, что он решился на этот шаг и рискнул, поставив на кон последнюю толику своего я.

– Теперь ты понимаешь, почему я буду вынужден вас убить в случае твоего отказа? – закончил экскурс в прошлое мой собеседник. – Стоит богам узнать, про этот наш разговор, и меня сотрут окончательно. Второй раз фокус с подбросом уже не сработает.

– Понимать понимаю, – хмуро подтвердил я. – Вот только хотелось бы, наконец, услышать само предложение.

Мужик в костюме опёрся локтями на стол и придвинулся ближе, словно намекая этим движением на важность предстоящих слов.

– Ты вынесешь часть меня за периметр.

– Это как? – удивился я. – Ты же сам мне и не дашь этого сделать. Тебя инстинкты погонят. Да и спалят же.

– На счёт последнего – уверен, что нет, – снова откинулся на спинку стула телеведущий. – Оберег, за которым ты идёшь к первородному хаджу, скроет не только твою силу от Роя. Там такое излучение, что никто не пробьётся. Видеть будут, слышать тоже, но ментально просканировать не получится. Подкину «посылку» на обратном пути. Подберёшь незаметно и сунешь в карман. О месте договоримся. На счёт первого – да, буду рваться сбежать. Удержать не получится. Окаменей, как почувствуешь, что часть меня шевелится, и пусть друзья тебя донесут в таком виде. Где проходит граница, я укажу – вложу образ в память.

– Может, ещё чего вложишь? – почувствовал я запах халявы. – Карты местности там, или чужих воспоминаний полезных.

– Нельзя, – к моему сожалению покачал головой мужик. – Ваш мозг по-другому устроен. На подобные вмешательства извне может плохо отреагировать.

– Понял, понял, – поспешно остановил его я. – На словах объясни где граница, и не надо картинок. Не хочу слюни пускать.

– Не переживай, такой объём можно, – успокоил меня Трахотар. – Я проверял.

– Ладно. Что дальше?

– Дальше? – поднялись над очками брови мужчины. – Дальше не знаю. Посмотрим, решим.

– Я про твою конечную цель.

– Так понятно же. Удрать я отсюда хочу.

– Нет, я имею ввиду твой кусочек. Что мне с ним дальше делать? После того, как через барьер протащу? Забросить под кустик?

– Сдурел?! – едва не подпрыгнул на стуле мой собеседник. – И думать не смей. Без излучения оберега, причём, в комплексе с твоим собственным, меня тут же обнаружат, и нам обоим конец. Носи с собой дальше. Держи всегда рядом. Когда понадобится иное, я сам об этом скажу.

Вот это я встрял… Подкидывайся теперь с этим камушком. Это всё равно, что всё время таскать с собой наркоту, которую даже скинуть нельзя случись что. Подстава подстав.

– Я, вообще-то, всё слышу.

– Вот и выбрал бы Джексона. Ему запрещённую хрень таскать – дело привычное.

– У тебя больше шансов.

– Его тоже считал?

– Всех считал. Кстати, девушка любит тебя.

– Э… Давай без этого. Ладно? Мне, если что будет нужно знать про друзей, сам спрошу. Хорошо?

– Хорошо. Но всё важное для успеха нашего общего дела я тебе всё равно открою. Этот Джексон тебе не друг – имей это ввиду. Ненадёжный.

– Тоже мне новость.

– А вот Граю и Ферцу можешь полностью доверять. Преданность стопроцентная. С Лими сложно – она слишком непостоянная. С детства такая. Сейчас я могу поделиться, потом не рассчитывай. Часть меня – извини за тавтологию – лишится части возможностей. Но не думай, что наша сделка ничего тебе не даёт. Ты по сути получишь дополнительный инструмент, способный помочь в некоторых вещах. Подробнее объясню, когда окажемся на той стороне.

– Если окажемся.

– Я просчитал вероятность успеха – она очень высокая. Главное: не рассказывай никому про наш разговор. Даже своим друзьям. Когда отпущу вас, удивляйся вместе со всеми. Тебя я поймал последним.

– Я хреновый актёр, но попробую.

– И ещё одно, – поправил очки на носу телеведущий. – Советую стереть Рэ. Я могу это сделать, но решай сам. Пользы тебе от него никакой, а напакостить теоретически может.

Опачки! Вот так предложение напоследок. Представляю, как внутри меня сейчас обосрался Рейсан.

– Он не слышит. Мне нет смысла и его посвящать в свои тайны.

– Нет, не нужно.

– Уверен?

– Я не палач.

– Ну, как знаешь.

Мы ещё немного поболтали, обсуждая технические детали предстоящей операции, и, когда Трахотар окончательно удовлетворился уровнем моей подготовки, пришло время прощаться.

– Попробуешь обмануть, я убью тебя, – буднично сообщил древний робот и протянул мне ладонь через стол для рукопожатия.

– Тоже рад познакомиться, – не удержался я.

– Сейчас ты очнёшься на склоне. Действуй, как договаривались.

Стены переговорной растаяли. Миг темноты – и я открыл глаза. Солнце, ветерок, свежий воздух.

Я жив!

Вскочил на ноги. Каменные великаны, дружно приняв форму големов, шагают прочь. Вижу Толу! Поднимается с земли метрах в ста от меня. Ферц к ней ближе. Уже бежит к сестре. На мгновение возникает желание обогнать Джи на шурсе и первым сцапать девчонку в объятия. Изгоняю глупость из головы и бросаюсь в обычном режиме за другом.

– Саня! – радостно восклицает Ферц, не выпуская сестры из объятий.

– Живой! – охает Тола. – Живой, кусий сын!

– Братва! – машет короткими ручонками Джексон.

– Мус! Мус! – запрыгивает на спину мелкая бестия и восторженно теребит мои волосы. – Меня траха выплюнул! Сливистиси симлипинь! Пликли! Пликли!

– Друзья, всё в порядке? – доносится издали встревоженный голос Грая.

И тут, не обращая внимания на Лими, сидящую у меня на шее, эту самую шею хватает пара сильных, но нежных рук. Тола притягивает меня к себе и впивается в мои губы своими.

– В бездну всё!

– Давно пора!

– Заткнись и целуй!