Дитя ворона

Глава 10

Энья очнулась от боли в шее. Правая рука затекла, а голова, как говорил в свое время садовник в отцовском доме, нещадно трещала! Хотя, в такие дни нянюшка сетовала, что в праздник ему следовало меньше пить. А Энья удивлялась, что же это надобно выпить, чтобы голова трещала: она же не пустая, там внутри ничего не может издавать трескотню.

И Энья раздумывала, что, быть может, в ухо садовника каким-то образом влетели две галки и давай переговариваться о своем птичьем…

Девочка часто заморгала. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Малышка громко чихнула от удушливой пыли и запаха сушеной лаванды. В ответ на этот звук в темном углу что-то зашелестело.

Энья замерла, вглядываясь в тени, ползущие по стенам. Они играли с ней, дразнили странными пугающими фигурами, вызывая в воображении девочки разные ужасы. Энья вздрогнула и легонько похлопала себя по щечкам.

— Мяу! — раздался наконец-то звук и тени расступились, явив источник шума.

Обрадовавшись, что это не монстр, девочка подползла туда.

— Вот кто меня испугал, ах ты негодник, — пробормотала она с улыбкой на испачканном личике, став покачивать котенка. Тот уткнулся мордочкой в ее ладошку и принялся сосать палец. В животе у Эньи заурчало, и она понимающе кивнула новообретенному другу.

— Да, я тоже хочу есть. Но куда это мы с тобой угодили? — она смутно помнила произошедшее в старой кухне. Незнакомец в черном и противно пахнущая тряпка, прижатая к ее лицу — только это отголоском вспоминалось девочке.

Энья провела кончиком языка по губам, ощутив сладковато-горький привкус. Она поморщилась.

Придерживая кроху у груди, Энья осторожно, пригибаясь под балками, обошла комнату.

Вдруг на пол упала белесая полоса — это из-за тучи вышла луна, осветив чердак. Да! Именно на нем и находилась Энья.

— Фи! До чего же здесь пыльно, что же это хозяева такие грязнули? Нянюшки на них не хватает, — проворчала она, едва не наткнувшись на поблескивающую серебром паутину. По ниточкам своего плетения вверх побежал крохотный паучок.

— Ах, извините, господин паук, что потревожила ваш сон. Но нам необходимо выбраться, — рассуждала она вслух, осматривая все углы и пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы добраться до окошка. Оно располагалось не так высоко, но Энье не хватало табуреточки или чего-нибудь подобного, чтобы достать до рамы.

Наконец-то в темном углу она сумела разглядеть что-то похожее на нужный ей предмет: там оказалось множество старых деревянных ящиков с пустыми бутылками. Но Энью отвлекли раздавшиеся из-под пола голоса.

Опустив котенка, девочка зашарила ладонями и наткнулась на железное кольцо. Она потянула за него, но люк так и не открылся. Зря только Энья старалась, выбиваясь из сил и пыхтя при этом.

— Нужно немедленно избавиться от девчонки!

Услышала Энья приглушенный женский голос.

— Мы не договаривались о чем-то большем, вы велели привести девочку и спрятать, остальное я делать не намерен. Разбирайтесь с ней сами, — вторил ей мужской.

Сквозь толщину досок Энья не могла понять, знает она этих людей или нет, но ее сердечко гулко забилось. Она не была уверена, что говорят именно о ней, но девочке стало страшно.

Взрослые о чем-то еще разговаривали. А Энья вернулась к ящикам и осторожно, стараясь не шуметь, стала перетаскивать пустые коробки к балке, над которой и располагалось окошко. Ей пришлось стараться изо всех сил, толкая тяжелые ящики, и при этом не слишком шуметь. Створка окна была приоткрыта, и висевшую над ним паутинку трепал легкий порыв сквозняка.

Закончив с ящиками и засадив немало заноз в ладони, Энья вытерла пот со лба и, подобрав котенка, осторожно взобралась наверх:

— Хоть бы не упасть, — шептала она.

Устроившись на последнем ящике, Энья со скрипом открыла окно и подтолкнула котенка наружу. А затем стала выбираться сама, едва не застряв в проеме.

— Ой, кажется, кокосовое пирожное было лишним, — решила она, извиваясь словно гусеница, пока не плюхнулась животом на черепицу. — Ох уж мне эти приключения, — ворчала она, упираясь руками по краям рамы. Хотя сердечко ее, подгоняемое чувством страха, что в любой момент те люди внизу поднимутся на чердак, билось как сумасшедшее.

К счастью, крыша оказалась не такой крутой, чтобы с нее можно было скатиться. Сейчас удача оказалась на стороне Эньи.

Внизу она видела мрак, а впереди — огни соседних домов, печные трубы, из которых вился дымок и смотровую башню. На нее-то Энья и ориентировалась, ведь там неподалеку должна быть их гостиница. Котенок пугливо осматривался по сторонам, медленно передвигая лапками и принюхиваясь. Энья сгребла его рукой в сторону подальше от опасного карниза.

Наконец-то она выбралась из проема и, тяжело дыша, прижалась к шероховатой крыше.

— Может, не зря нянюшка запрещала мне лазать по крышам, как деревенским мальчишкам, — приободрила она себя. Подняв подол юбки, Энья обвязала его за спиной словно передник и поместила внутрь него котенка. — Посидишь здесь, мне нужны обе руки, — строго сказала она. Животное было не против, царапая коготками ткань.

Энья порадовалась, что ее туфельки были без каблучков. Те очень любила Сюзет, щеголяя в них, как хромая лошадь по поместью, и давя после дождя несчастных червячков, которым Энья сочувствовала всем сердцем.

Сделав глубокий вдох, она стала медленно, шаг за шагом, продвигаться вперед к крыше соседнего дома. Ей несказанно повезло с тем, что узкий проем между крышами Энья смогла перепрыгнуть, хоть и старалась не глядеть в черноту под ногами, боясь, что застрянет там и превратится в одного из тех мучеников, которых казнил какой-то король, и чью биографию Энья прочла в мрачной сказке под покровом ночи, пока нянюшка крепко спала.

Спрятавшись за печной трубой, девочка долго вглядывалась во мрак, пытаясь разглядеть далеко ли до земли.

«Эти дома не слишком отличаются от того, в котором меня заперли… вроде бы».

В небе раздался шум, и кто-то налетел на нее сверху, вцепившись в волосы.

Раскинув руки, Энья упала на спину. Котенок в складках юбки зашипел.

— Мортимер, ах ты злодей! — едва не завопила девочка от счастья, признав в птице белого ворона. — Как ты меня нашел? — она перевернулась набок, придерживая передничек с котенком, а птица запрыгала по черепице, вцепившись клювом ей в юбку.

— Может быть, и Девон неподалеку? — она огляделась по сторонам, но ничего кроме звездного неба и домов не увидела.

Мортимер расправил крыло и указал на соседнюю крышу.

— Я и без тебя знаю, что мне туда надо, — отмахнулась она и поползла к деревянной доске, лежащей между двух крыш. — Должно быть, это для удобства трубочистов, — решила Энья.

Ворон перелетел первым, а девочка последовала за ним по скрипучей доске. Та привела ее к небольшому парапету и входу на другой чердак. Мортимер сел к ней на плечо и ободряюще что-то проклокотал на своем вороньем языке.

Этот чердак оказался куда более просторным: повсюду стояли деревянные леса, сетки и узкий проход на очередную крышу.

— Чувствую, что скоро я сама буду как те трубочисты. Узнай нянюшка, где я гуляю, точно бы отругала меня.

Мортимер продолжил указывать ей дорогу крылом и Энья послушно шла вперед, минуя один чердак за другим, пока наконец-то не увидела свет от фонаря. Его желтый круг падал на набережную, куда, к большому удивлению самой Эньи, она умудрилась так быстро выйти.

— Нарекаю это самым пыльным приключением, — она погладила ворона по спине и присела на черепицу, вытянув ноги вперед.

Девочка очень устала и от голода у нее начало сводить живот. Хотелось пить, глаза чесались от чердачной пыли, а руки болели от заноз. Одному котенку было хорошо: уж ему-то никто не мешал спать, устроившись в подвязанном переднике.

Внезапно Мортимер взлетел, оставив ее одну.

Энья глядела в небо над блестящей рекой и старалась не уснуть. Она даже подумывала спуститься, но внизу была темная вода, а с другой стороны — стена без единого выступа. Да и больно высоко…

Сильный порыв ветра едва не сбил Энью с крыши, и она было подумала, что сейчас превратится в раздавленного туфлями сестры, земляного червячка. Но ее схватили за руку и прижали к чему-то горячему, мягкому и бьющемуся. Будто это что-то сейчас выпрыгнет, и бросится в пляс.

— Энья, — прокаркал знакомый голос.

Вынырнув из мягкого оперения, девочка увидела сверкающие синие глаза. Большой ворон обнимал ее своими крыльями, прижимая к груди.

— Девон, ты меня нашел! — воскликнула она, гладя его перья и оседая на крышу. — Я знала… знала… — шептала девочка, почти теряя сознание от пережитого.

Под руками она начала ощущать ткань плаща, перья исчезали, меняясь на привычную человеческую одежду, а длинные, как смоль, волосы разметались по плечам Девона. Он держал ее на руках, прижавшись холодными губами к ее виску:

— Я думал, что потерял тебя.

— Знаешь… мне почти не было страшно, — из передничка раздалось мяуканье, и девочка слабо улыбнулась. — Он тоже голоден.

Девон усмехнулся и потерся колючей щекой о ее спутанные волосы.

Поймав на улице экипаж они добрались до гостиницы. Герцог скрыл Энью плащом, чтобы не вызвать подозрений у метрдотеля в столь поздний час. Ведь детям в такое время положено спать, а не гулять.

В номере Девону пришлось разбудить задремавшую девочку, чтобы она хоть немного поела горячего супа. Котенку же досталась мисочка с молоком.

Ложка дрожала в пальчиках Эньи и Девон взялся сам ее покормить, придерживая за плечо.

С каждым глотком бульона и кусочком вареной курицы, бледность сходила с лица девочки, возвращая ей прежний здоровый цвет и блеск глаз.

Девону было страшно подумать, чтобы с ней было, не найдись она раньше. Уморили бы ее голодом или вмиг расправились?

Выйдя из цветочной лавки и не найдя Эньи, он не стал поднимать шум, а отправил на ее поиски Мортимера. Пользоваться магией превращения в открытую, да к тому же в дневное время, — Девон не решился. В их обществе явно использовать волшебство было запрещено ради безопасности граждан, не владеющих ним. Этим и не нравилась Девону столица, в ней было слишком много запретов и ограничений. Это претило его свободолюбивой натуре.

У дверей старого дома он почувствовал знакомый аромат. Так пахло одурманивающее зелье, и кто-то использовал его здесь совсем недавно. След вывел его в рабочую часть города и затерялся.

К счастью, совместные с Мортимером поиски дали свои плоды. Верная птица была глазами и ушами Девона в светлое время дня, а ночью они разделились — он в облике черного пса на земле, а Мортимер — в небе. Он-то и обнаружил Энью и привел к нужному месту, где Девон забрал девочку.

Он испугался за нее еще больше, чем во время приключения у гоблинов. Там, на своих землях, чародей был всесилен, а здесь… связан ограничениями.

Энья потерла глаза и широко зевнула. Девон хотел было уложить ее в кровать, но девочка поморщилась и поплелась в ванную, помня наставление нянюшки не ложиться спать неумытой. Оттуда она вышла в большом и просторном халате. Забравшись под одеяло, она подложила ладошки под щечку.

— Девон, посиди со мной, пожалуйста, — попросила она, глядя на герцога влажными от слез глазами.

Мужчина молча присел на краешек постели и убрал вьющуюся прядку за ухо малышке:

— Я искал тебя весь день, не знал куда ты ушла или кто тебя увел… — поделился он.

— Я услышала чей-то плач, а потом оказалось, что это он, — она бросила взгляд на котенка, устроившегося у камина. — Дверь в дом оказалась открыта, а потом… какой-то человек в черном приложил к моему лицу тряпку с чем-то неприятным, я вдохнула и… не помню, что было дальше. Очнулась уже на том пыльном чердаке, — она наморщила нос и взяла Девона за руку.

— Ты слышала или видела что-нибудь подозрительное? — герцог нежно сжал ее ручку.

Энья кивнула:

— Да, я хоть и сидела на чердаке, но сквозь половицы раздавались приглушенные голоса.

Девон затаил дыхание и Энья продолжила:

— Мужской и женский. Дама сказала, чтобы тот неизвестный избавился от девчонки, я не знала: обо мне это речь или может быть о какой-то другой несчастной девочке. Но на чердаке-то я была одна, не считая котенка. Я испугалась.

Герцог погладил ее по голове:

— Твой страх вполне понятен, окажись я в подобной ситуации и не знай, чего ожидать от похитителей — тоже бы испугался, — Девон лукавил, но хотел поддержать Энью. — Ты очень смелая девочка, я горжусь тобой. Ты ведь не испугалась и как-то выбралась с того чердака.

Щечки Эньи зарумянились от гордости, а глаза заблестели, она даже села:

— Хочешь расскажу, как я сбежала? — горячо зашептала она.

Девон усмехнулся, бросив взгляд на часы, Энья заметила его и дополнила:

— Это совсем недолго, а потом я буду спать, обещаю, — взмолилась она.

— Хорошо, — и он слушал о ее приключениях, время от времени стискивая ладони в кулаки от гнева. Он мог бы отследить путь Эньи к тому злополучному чердаку, но о девочке необходимо было позаботиться в первую очередь. И к тому времени ее запах бы давно развеял ветер.

Уже светало и Девон не желал оставаться в столице дольше, чем потребуется для сна Эньи.

«Ее ни на шаг нельзя отпускать от себя. И что-то мне подсказывает, что в этом похищении не замешан волшебный народ».

До полудня девочка спала крепким сном, а Девон тихо работал в кабинете, подписывая необходимые бумаги для своего поверенного по делам в столице. Состояние герцога преумножалось и до сих пор ему не на что было тратить деньги, кроме самого себя. С появлением Эньи ему захотелось одарить девочку подарками, но интуиция подсказывала, что это категорически нельзя делать, вдруг девочка превратится в капризную эгоистку и ее прекрасное личико испортит кривая улыбка, как у дочери Колет. Этого он не мог допустить.

Энья заворочалась в постели, потягиваясь в свое удовольствие и радуясь мягкой подушке, теплому легкому одеялу и лучику солнца, пробивающемуся сквозь шторы. Она приподнялась на локтях и увидела Девона в приоткрытой двери, сидящего за столом в кабинете.

Его черные волосы были гладко причесаны и убраны назад, взгляд синих глаз сосредоточен: он читал какое-то письмо и делал пометки свободной рукой на другом листе.

На столе рядом с кофейником разлегся ее котенок.

От умиления Энья широко улыбнулась и, выбравшись из кровати, стала приводить себя в порядок. После чердака и ванной за ночь волосы спутались еще сильнее так, что она не смогла их причесать и лишь болезненно дергала щеткой. Стоя перед зеркалом в чистом платьице и туфельках, Энья нахмурилась:

— Знать бы такое заклинание, чтобы щелк: и волосы гладкие, сами убираются в разные прически, — прихватив щетку, она вбежала в кабинет Девона. — Доброе утро!

Герцог поднял на нее спокойный взгляд.

Личико и голову Эньи окружала копна пушистых волос, торчащих, как после разряда молнии.

— Подойди ко мне, — мягко сказал он и протянул руку.

Энья подчинилась, но вместо того чтобы сжать ее ладошку, как она думала, он забрал щетку и развернул ее к себе спиной.

— Ко дню рождения твоей сестры я пришлю служанку, она поможет тебе с нарядом и прической, — вместе с движениями щетки, волосы Эньи зашевелил магический поток, не оставив ни одной запутанной пряди. Девон с удовольствием привел их в порядок и, на удивление, умело переплел в косу, пощекотав ее кончиком Энью по щеке.

Девочка засмеялась:

— Скоро ли мы отправимся домой? — она забрала щетку.

— Это все, что тебя интересует? А как же твои розы? — Девон удивленно вскинул бровь.

Энья прижала ладошки ко рту, ее глаза расширились от ужаса:

— О нет! Я совсем о них позабыла, должно быть, их никто не поливал, и они увяли за ночь!

— Сходи и проверь, они стоят на подоконнике, — он ткнул в сторону широкого окна.

За занавеской действительно оказались ее ростки, но с ними ничего не случилось. Энья с нежностью прикоснулась к каждому горшочку, шепча, чтобы цветы росли здоровыми и красивыми.

Время близилось к полудню. Плотно пообедав перед дорогой, Девон и Энья покинули гостиницу и сели в экипаж.

Они не видели, что за ними из-за угла дома наблюдает некто знакомый им. Тот, кого они хорошо знали, и кто так желал избавиться от маленькой Эньи. Тот, кто мечтал лишить ее всех радостей жизни.