Дитя ворона

Глава 3

Энья проснулась от настойчивого стука и, распахнув глаза, приподнялась на локтях. На жердочке у стола сидела ворона с белым оперением. Девочке никогда не доводилось таких видеть.

Неторопливо она сползла с кровати и, на ходу натягивая чулочки, бесшумно прошла по ковру. Птица ничуть не испугалась, глядя на нее красным, как смородина, глазом.

— Здравствуй, а ты случайно не Мортимер?

Карканье послужило ей ответом.

— Ух ты! Какой же ты необычный, — Энья осторожно протянула к нему руку, чтобы потрогать, и ворон позволил его погладить, взъерошив перья от удовольствия. - Белый как снег, надо же.

Девочка распахнула окно и глубоко вдохнула доносящийся с моря солоноватый воздух. Сейчас он не казался ей непривычным, как во время прогулки.

— Знаешь, Мортимер, а у меня сегодня день рождения. Раньше мы с отцом, нянюшкой и слугами отмечали его каждый год: кухарка готовила мои любимые блюда и обязательно невероятный пирог, отец и слуги дарили разные подарки. В тот день папа катал меня верхом, мы объезжали округу, гуляли по ярмарке в деревне, я каталась на карусели, ела хрустящие яблоки в карамели, а потом… — ее взгляд остекленел, а пальцы впились в оконную раму. — Все прекратилось, единственные, кто отмечал мой день рождения, — были слуги и нянюшка, но нам приходилось вести себя очень тихо, и от десертов оставалось не так много, но даже маленького пирожного с одной свечей мне хватало, ведь главное — это не подарки, а то, что обо мне никто не забывал, — ее голос дрогнул, и, склонившись над подоконником, она расплакалась.

Ворон осторожно уткнулся клювом в ее пушистые после сна волосы, пытаясь на свой птичий манер утешить бедняжку.

Громко шмыгнув носом и неподобающе леди утерев нос рукавом, Энья погладила птицу по сложенному крылу.

— Как нянюшка и хотела, я осталась жива, приехала сюда, впервые увидела море — вот они, мои подарки, и я этому тоже очень рада. Если бы не герцог, не знаю, что бы со мной приключилось, — она смахнула слезы, но завидя в зеркале свое отражение — ужаснулась.

— Нельзя в таком виде появляться перед Девоном, — устыдилась Энья, помня наказы нянюшки о том, как леди должны выглядеть.

Сбрасывая с себя на ходу помятое после сна платье, она быстро умылась и долго причесывала спутавшиеся волосы. В шкафчике висело новенькое платьице.

Взглянув на себя еще раз в зеркало и убедившись, что волосы не торчат, Энья направилась к двери. Ворон каркнул и вспорхнул ей на плечо. Девочка пошатнулась, птица оказалась тяжелой:

— Все-таки, ты очень необычный, а у меня был ворон, с которым я играла в шахматы, может, и ты умеешь? — и неторопливо пошла в столовую.

Солнечные зайчики прыгали по стенам и потолку, оставляя блики на боку кофейника. Из мармит[1] тянуло ароматом жареного бекона и яичницы.

Девон уже сидел за столом, хрустя прямоугольником тоста с плавленым сыром и читая свежий выпуск газеты.

— Доброе утро, вот и мы, — Энья села напротив мужчины.

— Здравствуй, Энья и… Мортимер, — герцог отложил газету в сторону и взмахнул рукой. — Что ты будешь на завтрак? — от мановения его пальцев крышечки открылись и в воздух поднялось облачко пара. — Есть жареные сосиски, бекон и ветчина, тосты с сыром и томатом, омлет, свежие овощи, каша с разными джемами…

— Мне, пожалуйста, тост с томатами и омлет, — «Давно на завтрак не было столько всего, а ведь вчера была только каша. Хм, должно быть, герцог не знал, что я люблю», — решила она. На ее тарелку, не запачкав скатерть, опустились горячие тосты и омлет.

Чтобы не досаждать молодой хозяйке, ворон переместился на спинку ее стула, и девочка расслабила плечи:

— Откуда в доме появляются продукты и газеты? Ведь у вас нет слуг, или это тоже магия? — спросила она.

— Не совсем, в магии, как и в природе, есть свои законы. Магия не может создать для тебя еду, а только приготовить ее из уже существующих продуктов. Раз или два в неделю мне доставляют все необходимое из деревни, как и газеты, одежду для тебя.

— И вы никогда не уезжаете далеко от замка? — Энья подала кусочек сыра Мортимеру, и тот проглотил его, щелкнув клювом.

— Время от времени, но отдаю предпочтение прогулкам на моей территории. И я надеюсь, что сегодня ты составишь мне компанию в одно место, — его глаза хитро блеснули, но Энье показалось, что это игра солнечных зайчиков.

— Конечно, я люблю изучать все новое. Приезд к вам — моя первая в жизни поездка, жаль, что она прошла в ночи, но тогда я бы не увидела такого звездного неба и гор. Мне показалось, они стали ближе, чем я видела их из дома.

— Не показалось, приятного аппетита.

Остаток завтрака прошел в тишине, но Энья решила, что раз герцог читает за столом и не видит в этом ничего предосудительного, то и она в следующий раз может прихватить с собой книгу. Однажды дома она так и сделала, но мачеха была недовольна, сказав, что неприлично читать за столом.

«Что же, весь завтрак сидеть и глядеть в свою тарелку, там ведь не сказочный мир…».

Скакать вместе с герцогом на коне Энье понравилось, хоть и пришлось сменить привычное платье на мальчишеский костюмчик для верховой езды, но так было гораздо удобнее. Дома девочке не разрешалось носить брюки, да и верховую езду мачеха считала блажью и неудобством.

Девон держал ее одной рукой за талию, а второй управлял конем. Они скакали по узкой дорожке через густой сосновый лес. От хвойного запаха у Эньи с непривычки закружилась голова, но это быстро прошло, стоило ей прислушаться к совету герцога и дышать полной грудью.

— Нет ничего лучше горного воздуха, и скоро ты в этом убедишься, — миновав лес и луг с ручейками, Девон вручил Энье шелковый платок. — Завяжи глаза.

— Зачем?

— Скоро узнаешь.

Девочка не видела его усмешки, но ей стало очень интересно, и она послушно воспользовалась платком, прижавшись спиной к мужчине.

Скачка прекратилась через некоторое время. Конь остановился, и Энью спустили на землю.

Вытянув руки вперед и делая осторожные шаги, она стала прислушиваться к звукам, вдыхать ароматы, пока герцог не развязал узелок.

То, что увидела Энья, было чем-то невероятным. «Я так давно мечтала об этом месте».

Стоя у подножия величественных гор, она ощутила, как на глаза наворачиваются слезы счастья. Она не могла насытиться окружившей ее природой, впитывая увиденное и наслаждаясь видом пестрых цветов, заснеженных шапок горных пик, прорезающих лазурное небо, сверкающего на солнце озера и жадно вдыхала свежий, морозный воздух.

— С днем рождения, Энья.

Девочка обернулась к герцогу и, подбежав, крепко обняла его. Горячая рука нежно погладила ее по голове, а синие глаза заблестели.

— Беги, надышись природой, сегодня твой день, и впереди нас еще ждет поездка в деревню.

— Правда? И яблоки в карамели? — она потянула его за край плаща.

— Все может быть.

Энья бегала по холмам, перепрыгивая через кочки, плескала ладошками по холодной озерной воде и даже попробовала ее на вкус. «Никогда я не пила воды слаще!».

Девон вручил ей длинную крепкую палку, и они стали неторопливо подниматься вверх по горной дороге. Мелкие камушки шуршали под ногами, и стоило Энье споткнуться, как Девон подхватывал ее за локоток, делился водой из фляги, рассказывал об этих местах. Наконец-то они вышли к краю утеса. По обеим сторонам, тянулись серые скалы с крутым обрывом. Разделяя местность с озером от моря.

— Если присмотришься, то увидишь внизу на берегу морскую деревушку. Она совсем небольшая, мы обязательно там побываем.

— Но как же туда добраться? Ведь это нужно перелететь через горы, а у нас нет крыльев, — удивилась Энья.

Герцог усмехнулся:

— Предоставь это мне.

Девочке было немного грустно покидать эти сказочные просторы. На миг она представила, что превратилась в скалу, может быть, не такую высокую, как другие, но стала частью этого волшебного места.

«Я обязательно сюда вернусь», — пообещала она себе, следуя за Девоном вниз.

В будний день на небольшой рыночной площади было не разойтись. Под натянутыми тентами палаток сновали покупатели, босые попрошайки с замызганными личиками. Запахи переплетались, и Энья с трудом сдерживалась, чтобы не расчихаться. Девон предусмотрительно подал ей платок с красным вензелем.

Девочка крепко держала его за руку, с интересом разглядывая товары на прилавках. На рынке ей доводилось бывать с няней, и этот ничем не отличался. Разве что был свободнее и с фонтаном в центре, у которого торговали цветочницы.

— Господин, купите фиалки, их можно посадить в саду, — привлекла их внимание светловолосая продавщица, указывая на горшочки с разноцветными саженцами.

Некоторые цветы были аккуратно срезаны и разложены по деревянным коробочкам, на их листьях блестели капельки воды, а от тепла и солнца бутоны распустились и призывно благоухали.

«Дома наш садовник выращивал разные цветы, и фиалки там тоже были, а у Девона я их не видела».

— Я бы смогла их высадить у вас… — поделилась Энья с герцогом.

— Мы возьмем, — согласился Девон и вручил женщине монеты.

— Благодарю, господин! Выбирайте, юная леди, какие вам нравятся: есть сиреневые, белые и розовые.

Через несколько минут Энья несла в свободной руке холщовый мешочек с позвякивающими друг о дружку горшочками.

Предложение герцога покататься на местной карусели она отклонила, решив, что поездка в горы, а затем в деревню, покупка фиалок — и так слишком много. Она не хотела, чтобы Девон думал, что ей всего этого мало. Нянюшка учила ее быть скромной и не требовать больше, чем дают.

Так они и гуляли, затем прошлись по магазинам. Девон показывал, что и где она сможет купить или заказать, если ей понадобится. От длительной прогулки Энья стала опираться о бок мужчины, герцог без промедления поднял ее на руки:

— Ты устала.

Девочка положила головку ему на плечо и тяжело вздохнула, продолжая сжимать мешочек.

— Вернемся домой? — шепнул он ей на ушко.

— Угу, — она сонно потерла глазки.

Напоследок Девон купил ей пакетик с мятными пряниками.

Возвращаясь домой, Энья решила, что съест сладкое позже, а сейчас ей безумно хотелось отведать горячего бульона со свежеиспеченным серым хлебом. Размазать по толстому ломтю золотистое масло и запить все прохладным яблочным соком.

Она была рада этому дню и мысленно восхищалась герцогом, его вниманием и заботой о ней.

Вернувшись в замок, Энья взглянула на часы и удивленно захлопала глазами. «Как же долго мы гуляли, обычно в это время я сидела за уроками».

Но, видимо, в доме герцога были совсем иные правила и распорядок дня. Это не могло не порадовать девочку. В животе у нее заурчало, а в мешочке ждали посадки цветы.

Помыв руки в кухне, Энья быстро поела и, попросив у герцога садовый инвентарь, отправилась искать лучшее место для посадки.

Герцог остался в столовой, с улыбкой наблюдая, как за окном, возле куста с красной смородиной, копошится Энья. Бронзовые волосы девочки распушились, выбившись из косы, на румяной щечке след от земли. Она вскапывала мягкую землю, рыхлила ее и тихонько что-то напевала себе под нос, на который то и дело норовила сесть желтая бабочка. В конце концов, насекомое устроилось в мягких прядях, переползая с одной стороны головы на другую.

Похлопывая ладошками по теплой земле и щурясь от солнечных лучей, Энья вспомнила, что совсем позабыла о лейке. Приставать к герцогу с очередной просьбой ей не хотелось и, подобрав инвентарь, она поднялась на ноги, довольно оглядывая свои труды.

«Старый садовник гордился бы мной, его уроки прошли не зря».

— Энья, зайди в дом! — окрикнул ее герцог.

Его голос звучал требовательно, и девочка понурила голову. «Может быть, я в чем-то провинилась?», — с опаской подумала она и, стряхнув налипшую на сапожки грязь, вошла в столовую через высокие стеклянные двери.

— Сейчас начнется дождь, — предупредил Девон, глядя поверх ее головы.

— Правда? Но ведь на улице такое чистое небо и светит солнышко…

В небе зловеще прогремел гром, заставив девочку подпрыгнуть на месте. Вмиг голубой небосклон посерел, наполнившись предгрозовыми облаками. На улице потемнело. Раздались пугающие молнии, от которых задрожали стекла, и на землю обрушился ливень.

— Ах, мои фиалки! Он повредит их! — воскликнула Энья, уронив инструменты на пол, и хотела броситься на улицу, прикрыть слабые цветочки своей курткой, но ее удержали за руку.

Как герцог успел так быстро оказаться возле нее, стало для Эньи загадкой. С испугом она смотрела в его синие глаза, странно заблестевшие в полумраке столовой.

— Не волнуйся, малышка, твоим цветам ничего не угрожает, гляди, — и он указал на растения.

Если вокруг землю действительно хлестал ливень, то вокруг грядочки, по ягодкам смородины и фиалкам неторопливо стекали тонкие струйки. Будто поглаживая лепестки и листики.

— Присмотрись к ним, Энья, и скажи, что видишь, — зашептал Девон.

Но девочка ничего особенного не увидела, кроме того, что с одной стороны сада шел ливень, а с другой накрапывал дождик, и ее грядочка находилась ровно посреди буйства непогоды.

Пожав плечами, она ответила:

— Н-ничего… — «Наверное, он разозлится на меня», — она сжала пальчики в кулаки и стиснула губы.

— Нет, ты точно видишь вот эту полосу… — он присел рядом с ней и обнял за плечо.

— Ее вижу, а есть что-то еще? — удивилась она и на всякий случай присмотрелась еще раз, даже прищурилась, но от напряжения так раскраснелась, став похожей на маленького ежика, что герцог рассмеялся.

— Когда-нибудь ты сможешь так же, как и я, вызывать дождь.

— Так это были вы? — она прижала ладошку ко рту, чтобы не вскрикнуть от восторга.

— Я же видел, как ты стараешься, несмотря на усталость — это говорит о твоем трудолюбии. Маленькой леди не положено носить тяжести, и я обратился к небесам, чтобы они одарили твои посадки водой.

Энья счастливо улыбнулась и поцеловала герцога в щеку:

— Благодарю, а сейчас мне необходимо удалиться, — она сделала реверанс и, смущаясь самой себя, убежала.

Герцог потер место поцелуя, его пульс участился, а глаза приобрели цвет расплавленного золота. Словно флер дивного цветочного аромата, напомнивший возлюбленную, окутал его с ног до головы.

***

Энья уснула от приятной усталости и даже не заметила, как проспала половину вечера и очнулась лишь глубокой ночью. Подоконник заливал лунный свет, освещая путь от окна до кровати. Дождь давно прекратился, и улицу наполняла тишина.

Девочка потерла сонные глазки и, широко зевнув, спустила ножки с кровати:

— Как же долго я спала, — прошептала она и отпила воды из серебряной чаши.

Энья чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, но на улице ночь и как развлекать себя?

Она подошла к окошку и, приоткрыв, стала глядеть на звезды. С нянюшкой они изучали астрономию, и Энья до сих пор не понимала, почему же созвездиям дают такие странные названия, ведь если как следует приглядеться, то выглядят они совсем по-другому.

— Обычные точечки, — она склонила голову на бок. — А если, например, взять линейку и карандаш, прочертить между ними линии… нет, что за чепуха! Все равно не получится ни кувшин, ни медведь, ни небеса знают что!

Скользя ленивым взглядом по темному морю и расходящимся в разные стороны деревьям, Энья вдруг приосанилась и нахмурилась.

— Странно… разве огонь может так ярко гореть? Хотя и на пламя-то не похоже.

Вдалеке она видела странный тусклый круг света. Словно кто-то зажег множество свечей, и они… двигались.

— А вдруг… — догадка осенила ее, и, обув мягкие туфельки, она выбежала из комнаты.

«Хорошо, что у Девона повсюду ковры, он не услышит моих шагов», — обрадовалась она, предчувствуя шалость и вспоминая, как дома проделывала то же самое, пробираясь в кухню, если мачехе вздумалось лишить ее ужина за плохое поведение.

Ночи были теплыми, а Энью подстегивало любопытство и жажда приключений. Она помнила истории нянюшки о феях и об их ночных увеселениях - танцах под звездами в грибном кругу.

«Если Девон чародей, то значит поблизости должны обитать волшебные существа, ведь как иначе? Они же боятся обычных людей, а герцог далеко не такой, как все», — думала она.

Придерживая подол ночной рубашки, Энья без устали бежала по лесной дорожке, пока та не свернула на тропинку и не завела вглубь леса. Даже крик ворона над головой не испугал девочку, а наоборот, развеселил.

«Должно быть, он тоже летит поглядеть на фей. Неужели я увижу их?!», — с восторгом она замерла в нескольких шагах от свечения и едва уловимых звуков дивной мелодии.

Если бы Энья не была чародейкой, то никогда бы не увидела и не услышала волшебный народ. Но об этом она могла лишь догадываться.

Приглядевшись, девочка убедилась, что была права. Стараясь не шуметь, Энья на цыпочках пробралась к на удивление высоким зарослям. В лицо пахнуло мятой.

В грибном круге, в дивных полупрозрачных нарядах и шелках, с крыльями, как у бабочек, танцевали и пели песни маленькие феи и эльфы. Их сородичи устроились поблизости, играя на смастеренных из тростника дудочках, крошечных лирах и подпевая.

Энья привстала на цыпочках, чтобы лучше разглядеть самую красивую фею в центре. Ее нежно-голубое платье напоминало кусочек неба, а золотая корона звезду. Длинные, вьющиеся волосы колыхались в такт ее шагам. Она парила в воздухе, танцуя, пока не встретилась взглядом с девочкой.

— Оу, кто к нам пожаловал! Станцуй с нами, дитя! Приведите ко мне нашу гостью! — приказала королева фей.

К Энье подлетели другие танцующие, они потянули ее за подол и вовлекли в хоровод, где закружили девочку.

На ветке старого дуба притаился черный ворон, в ночном мраке его никто не замечал, и он внимательно следил за девочкой. Как ее бронзовые волосы развевались на ветру, как звонко она смеялась и подпевала феям, все кружась и кружась.

Не знала малышка, что задумала королева фей, иначе не посмела бы покинуть свою спаленку и сбежать из защищавших ее стен замка. А фея довольно улыбалась, предвкушая миг, когда ее подданные затанцуют гостью до изнеможения, и от усталости та упадет на мягкую траву.

Сколько прошло времени, Энья не знала, но ночь была по-прежнему темна, светила лишь луна. Ножки у девочки устали, горлышко болело. Она едва шевелила языком, пытаясь продолжить подпевать, но лишь хрипела, как после простуды. В глазах темнело, а в висках болезненно стучало, еще немного, и она бы упала, да нашла в себе силы остановиться и замерла. Ударились в нее другие феи и гневно запищали: мол, что это она так резко перестала танцевать, или не радостно ей с ними?

Энья развела руками:

— Прошу меня простить, но я утомилась и хотела бы передохнуть, где мне можно присесть, и не найдется ли у вас родниковой воды? — вежливо спросила она.

Королева фей звонко рассмеялась:

— Я дам тебе отдохнуть и напиться, дитя, если ты согласишься остаться со мной навсегда и стать моей служанкой.

Нахмурилась Энья.

— Это будет твоя плата за то, что ты вторглась в мои владения и веселилась!

— Я благодарна вам, королева, но лучше мне вернуться домой, — не раздумывая ответила девочка. От похолодевшего взгляда феи ей стало не по себе, да и другие смотрели на нее слишком враждебно. «Ведь они сами пригласили меня…».

Фея рассмеялась, но смех ее был недобрым, а прекрасное лицо вдруг стало высокомерным и жестоким. Таким, какое Энья видела у мачехи, если смела что-то у нее попросить.

— Нет, милая, мы тебя не отпустим, раз не хочешь по-хорошему мне прислуживать, то будет по-плохому. Схватите негодницу, свяжите да бросьте под корни дерева, пусть посидит там.

Набросились феи на Энью, как пчелиный рой. Зря отбивалась девочка. Ее болезненно тянули за волосы, рвали платье, толкали, чтобы она упала, попытались оплести ивовыми ветвями.

Шум у костра прервал громкий вороний крик. На широких крыльях к ним слетела птица и быстро унесла на своей спине перепуганную Энью.

Гневно закричала им вслед королева фей. Ее слуги полетели за девочкой, но от сильных взмахов крыльев их отбросило, и они отстали от беглецов, боясь замерзнуть.

Поежилась королева фей, глядя, как покрылись ледяной коркой земля и часть ее грибного кольца. Поняла она, кто спас девочку, и махнула рукой. Не встанет она на пути у ворона, потому как знает, кто скрывается под его личиной.

А Энья летела на птице, уносящей ее вдаль от грибного круга. Боялась девочка пошевелиться до тех пор, пока не поняла, что крылья птицы такие широкие, что она никак не свалится.

Ветер растрепал волосы Эньи, нежно погладил по саднящим от царапин щекам и рукам. Под ладонями она чувствовала нежные перья и, набравшись храбрости, заговорила:

— Спасибо, что спас меня. Не знаю, кто ты, но век не забуду.

Ворон громко каркнул и спланировал на крышу замковой башни, спустив по крылу девочку на каменный пол.

Сверкнули синевой в лунном свете его черные глаза-бусинки, и с шумом он улетел. В ночи Энья не смогла разглядеть его и, прихрамывая от боли и усталости, побрела в свою спаленку.

На тумбочке приветливо горела свеча, а рядом стоял флакончик с точно таким же целебным маслом, которое няня для нее уже однажды достала.

— Откуда оно здесь? Может, герцог проснулся, а меня нет, вот он и зажег свечу да лекарство оставил, — решила она, не уверенная в этом до конца.

Смыв с себя лесную грязь и осторожно промокнув все ранки мягким полотенцем, Энья смазала их маслом:

— Кем бы ни был мой спаситель, я ему благодарна, ведь если бы не он, то неизвестно, что бы еще вздумала сделать со мной королева фей, — она потушила свечу и, забравшись под одеяло, уснула крепким сном.

Чуть погодя зашел к ней бесшумно герцог, осмотрел порезы и царапины на нежных детских ручках и личике и тяжело вздохнул.

«За тобой, как и прежде, глаз да глаз нужен, маленькая искательница приключений», — он подоткнул ей одеяльце и ушел.

Ставьте лайки, подписывайтесь и приятного вам прочтения!

[1] Мармит - емкость для горячих блюд