Дитя ворона

Глава 8

— Девон! — Энья с криком вбежала в дом. За окнами полил дождь и небо расчертили яркие вспышки молнии. Но девочку встретила все та же пустота и одиночество, от которых она сбежала утром. Здесь не было ни горящих каминов, ни ароматного ужина, не было уютных посиделок за приятной беседой. Пустота.

— Ну где же ты?! — всхлипнув, окрикнула она и с очередной молнией услышала звук разбитого стекла. Бросившись в оранжерею со всех ног, Энья замерла в дверях.

На мраморном полу лежало нечто большое и черное, и оно слабо дышало. От него пахло гарью и чем-то таким неприятным, напоминающим запах в мясном ряду на рынке.

Сжав руки в кулачки и поджав губы, Энья на цыпочках подошла к разбитым стеклянным дверям. Осколки валялись по всему полу, а среди них…

Вспышка молнии осветила черного ворона. Его перья были измазаны в непонятной жидкости и, прикоснувшись к крылу, Энья подумала, что на ее ладошке нечто черное. Запах усилился. На глазах птица стала меняться, обретая человеческое тело в порванном костюме. Перед ней без сознания лежал Девон. Энья увидела, что он ранен, а ее ручка была испачкана его же кровью.

— Нет! — всхлипнула девочка, уткнувшись в слабо вздымающуюся мужскую грудь. — Очнись… — взмолилась она, гладя его по плечу.

— Пить… — прохрипел он, не открывая глаз.

Девочка вздрогнула и подбежала к графину с водой, плеснув жидкость в стакан, она склонилась над раненым и, поддерживая тяжелую голову, дала напиться.

Герцог закашлялся, а Энья промокнула его подбородок рукавом:

— Я сейчас, подожди, — попросила она и убежала в гостиную.

Вернулась девочка с широким пледом и двумя атласными подушками. Подсунув одну Девону под голову и укрыв пледом, она снова ушла. Девочка бегала так еще несколько раз, прежде чем столик у кресла не заняли чистые полотенца, мисочка с водой и пузырьки с лекарствами, которые Девон ей показывал, если вдруг она поранится.

Вручную, потому что девочка боялась использовать магию, она зажгла несколько свечей и как следует смогла разглядеть повреждения герцога. К счастью, ничего кроме порезов не было. Эти раны она осторожно, стараясь, чтобы руки не дрожали, смазала так же, как няня делала в детстве с ее ссадинами на коленках. Обеззараживая, Энья дула на порезы и обмазывала мазью, боясь причинить Девону дополнительную боль, и бинтовала.

Все это время она без устали нашептывала слова утешения, тем самым успокаивая себя и пребывающего в беспамятстве Девона. Слушая завывание ветра, постукивание дождя за окнами оранжереи и глядя на мирно дышащего герцога, Энья взяла подушку поменьше и, прижавшись к боку Девона, под пледом вздохнула с облегчением. Всегда, когда он был рядом, Энья чувствовала себя в безопасности. Но сейчас она была его защитницей. Маленькой и неуклюжей, только в начале становления чародейкой и все же…

— Я рядом, — она склонилась над ним и осторожно поцеловала в лоб.

***

Если бы Девон знал, что борьба с гоблинами обернется для него сильным магическим истощением, то взял бы в напарники несколько сильных магов из городской стражи. Но герцога подвела самоуверенность и желание отомстить за похищение Эньи. Он не учел, что за столько лет непотревоженные гоблины преумножили свою численность и были вооружены остро заточенными кирками. Но магия огня сделала свое дело, а израненный и ослабевший Девон прилетел в свой дом.

Для полного восстановления ему стоит хорошенько выспаться и поесть, а остальное — дело нескольких трансформаций в ворона и длительных прогулок по лесу. Мудрые чародеи подпитывались от природы, лежа на траве, сидя под старым дубом, прогуливаясь по песку или купаясь в море. Они не приносили кровавых жертв неизвестным богам, не отсыпали монеты за амулеты и не пили энергию живых существ.

Девона спасло быстрое восстановление при обороте в ворона, поэтому он сумел долететь до замка, и только здесь потерять сознание.

Последнее, что он помнил — это освежающую воду, дивный аромат леса и лицо Риены. Возлюбленная склонилась над ним, ее шелковые волосы коснулись его пораненной щеки, и девушка прошептала, что она рядом с ним. Нежный поцелуй тронул его лоб и Девон крепко уснул.

В воздухе пахло сыростью, а оранжерею заливал солнечный свет. Он проникал сквозь разбитые стекла и слепил Девону глаза. Герцог хотел было закрыться рукой, но почувствовал, что ее что-то держит.

Осторожно повернув голову, он уткнулся в макушку бронзовых волос.

На Энье была грязная, местами порванная ночная сорочка. Ее босая ножка торчала из-под пледа, которым они были укрыты. Во сне она нахмурилась и сильнее сжала его руку.

Герцог вздохнул и осторожно, стараясь не потревожить малышку, встал с пола.

Голова раскалывалась, тело болело и было… в бинтах. На столике он увидел лекарства и усмехнулся.

Подняв девочку на руки и, слегка покачнувшись, чародей пошел в ее спальню. Но стоило уложить Энью на кровать, как у него закружилась голова. Стараясь не шуметь, герцог лег с другой стороны и глубоко задышал. Дурнота стала потихоньку отступать, в голове прояснялось.

«Слишком много сил я потратил на борьбу. Одной ночи сна мне мало», — сейчас у него даже не осталось сил, чтобы подняться и наколдовать завтрак.

Энья зашевелилась и похлопала ладошкой рядом, а затем резко встала. Ее всклоченные волосы торчали так, словно их давно не причесывали. Яркие глаза смотрели на Девона. С опаской девочка подползла к нему, положив ладошку на лоб:

— Вы… ты очнулся, — с облегчением прошептала она. — Мне кажется, что у тебя жар, — неуверенно пробормотала она. В ее животе заурчало.

— А мне кажется, что ты голодна, — лежа на подушке, он слабо улыбнулся и закрыл глаза.

Девочка спрыгнула с кровати и, обувая на ходу домашние тапочки, выбежала из спаленки. Девон слышал, как удаляются ее шаги. Сколько прошло времени, прежде чем он едва не провалился в сон, Девон не знал. Но услышал, как неторопливо Энья возвращается.

Он уловил аромат куриного бульона. Девочка поставила поднос на тумбочку.

— Тебе нужно поесть, нянюшка всегда говорила, что нет лучше лекарства, чем бульон, — она помахала перед ним серебряной ложкой.

Девон бы предпочел хорошо прожаренный бифштекс да побольше. Он привстал, и Энья подложила ему под спину еще одну пышную подушку.

— Тебе так удобно?

Девон слабо кивнул и приготовился к тому, чего с ним не делали бог знает сколько времени.

Энья кормила его — взрослого мужчину, с ложки, как малыша, утирая уголки рта салфеткой с таким серьезным видом, будто от этой трапезы зависит жизнь Девона.

С трудом ему удалось сдержать смех, чтобы не расплескать суп. Когда миска опустела, Энья подала ему чашку с уже остывшим, но теплым чаем с медом, и также помогла напиться.

— Как ты все это сама разогрела? Тебе не было тяжело? — хрипло спросил он.

Девочка улыбнулась и покачала головой:

— Это мелочи! Я носила кое-что потяжелее, да и пользоваться плитой меня дома научила кухарка. Суп ведь остался, стоял в кастрюльке в холодильном шкафчике, вот я и разогрела. Только не решилась использовать магию, не слишком у меня получается… и я по старинке спичками, — покаялась она, ожидая, что это расстроит Девона.

Герцог усмехнулся:

— Ничего страшного, — он сжал ее ручку. — Ты мне очень помогла, Энья, я надеюсь, ты поела?

Девочка кивнула и так лучезарно ему улыбнулась, что герцогу захотелось поскорее восстановиться и вернуться к их размеренной спокойной жизни.

— Но мне еще раз потребуется твоя помощь, — попросил он.

— Все что угодно! — она приготовилась внимательно слушать.

— Придется тебе несколько дней без меня заниматься домом, готовить, убираться. А когда я отдохну, мы обо всем поговорим, а до тех пор никуда не уходи, даже к морю.

Энья кивнула и укрыла его одеялом:

— Я все сделаю, мне не впервой.

— Вот и умница, хозяюшка ты моя.

Через минуту герцог уже крепко спал. Энья проверила, не нужно ли сменить бинты, но под некоторыми порезы уже успели затянуться.

Она быстро помылась, переоделась в самое простое и удобное платье и, забрав поднос, ушла из спальни. Ее ждала уборка.

Подвязав волосы косынкой, как ее и учили служанки, Энья взяла из чуланчика в кухне метлу, ведро с совком и отправилась в оранжерею, где убрала весь беспорядок. Большие куски стекла она брала с большой осторожностью, обмотав руки полотенцами.

Обычно нянюшка не подпускала ее к чему-то опасному и Энья наблюдала со стороны. Хотя у служанок для таких дел были специальные перчатки.

— Стоит как следует все осмотреть. Слишком долго я полагалась на магию, так и в самом деле можно превратиться в белоручку, и буду такой же, как Сюзет, — девочка поморщилась.

Стекло она сгрузила в садовую тележку, туда же уложила и сломанные доски от оконных рам. Как следует все подмела, убрала плед с подушками и лекарства.

В кухне она облазила все ящички и кладовую, убедившись, что продуктов им с Девоном хватит надолго. Правда она так и не решилась снять тяжелый окорок, поэтому ограничилась ветчиной и яйцами, еще были сосиски, бекон и много чего другого.

Через приоткрытое окошко в кухню влетел Мортимер. Ворон устроился на спинке стула, с интересом наблюдая за молодой хозяйкой.

До плиты Энья не доставала и пришлось использовать удобную табуреточку. Скоро на разогретой сковородке зашкворчали яичница и мясные ломтики. Из носика чайника пошел пар, а в раковине сверкали помытые краснобокие яблоки.

В этот момент Энья благодарила всех: слуг, кухарку, нянюшку и даже мачеху за то, что она так многое знает и умеет делать по дому.

— Уж я-то куда взрослее, чем Сюзет, — бормотала Энья, осторожно поддевая ветчину лопаткой, чтобы не забрызгаться маслом. Поверх платья она надела передничек.

— Жаль, у меня нет сил, и я не владею такой магией, чтобы перенести Девона в лес. Тогда он бы быстро пошел на поправку.

Мортимер каркнул.

— У тебя есть идеи? — Энья потушила огонь и спустилась на пол.

Она застелила стол найденной в шкафу скатертью, расставила столовые приборы на двоих: себя и ворона. Птице Энья нарезала сыр и покрошила хлеб.

Она тогда так и не позавтракала, но решила, что не скажет об этом Девону, а просто согласно кивнет, если он спросит ее.

— Может пойти в лес и собрать несколько веточек дуба? Положить их рядом с Девоном и тогда оставшаяся в них целебная природная сила перейдет к нему?

Мортимер перестал клевать сыр и кивнул.

— Но далеко я отходить не буду, мало ли… кого мы там встретим.

Она неторопливо поела, выпила ромашковый чай с молоком и, вооружившись садовыми ножницами, конец которых перемотала тряпицей, отправилась за ветками.

От калитки в лес вела протоптанная тропинка, а чуть дальше стояла деревянная лавочка. С нее открывался чудесный вид на море.

Солнце было высоко, и Энья углубилась в лес в поисках дуба. В книгах она прочла, что именно это дерево накапливает в себе больше всего целебной энергии. Найти такой оказалось не просто.

Он стоял посреди полянки, и достать до его веток Энья бы не смогла.

— Ну вот, — она тяжело вздохнула, обходя дерево по кругу. — Как же я на него заберусь?

Мортимер уселся на ветку и несколько желудей упали к ногам Эньи. Девочка подобрала их и убрала в карман.

— Их можно посадить, и тогда в саду Девона будет его собственный дуб, — она погладила шершавый ствол и, отложив ножницы, прислонилась к дереву спиной. — Дубочек, прошу тебя, надели меня своей целебной силой, чтобы я смогла поделиться ею с тем, кто мне дорог и нуждается в исцелении, — молилась она.

Ветер пошевелил крону дерева, с легким хрустом что-то отломилось, и на траву упало несколько веточек. Мортимер спорхнул вниз и потоптался рядом с ними, привлекая внимание девочки.

Энья открыла глаза и обернулась:

— Спасибо, дубок! — воскликнула она и подобрала самое ценное лесное сокровище, прижала веточки к груди. — И за желуди тоже! Я обязательно их посажу! — на прощание погладив ствол, она забрала ножницы и заторопилась обратно в замок.

Желуди Энья посадила вдали от дома, помня наставления садовника о посадке деревьев, и как следует полила из лейки.

Дубовые же веточки заняли свое место на груди Девона. Герцог даже не проснулся, когда Энья вошла в спальню. Не знала она, как сильно помогла чародею. Стоило ей выйти из комнаты, как от листочков и самой веточки отделилась зеленоватая пыльца. Светясь, она обвила израненное тело мужчины, дав ему ту необходимую энергию, которой Девону так не хватало. Он крепко и спокойно спал. Снилась ему бронзоволосая девочка, вдруг превратившаяся в девушку, и глядящая на него большими изумрудными глазами. На пальце ее сверкало обручальное колечко. Она улыбалась и что-то ему говорила. Но он не слышал, погруженный в состояние абсолютного счастья и покоя. Того, чего ему так не хватало.

С уборкой замка Энья провозилась до вечера, с уверенностью практикуя бытовую магию, однако с водой у нее так ничего и не вышло. О последствиях говорило опрокинутое ведро и мокрая тряпка.

— Ну-ка, швабра, принимайся за работу! — скомандовала девочка. — Если с огнем вышло, то может и с водой получится, просто не сейчас. Хотя и Девон, и Адела говорили, что не каждому дано управлять всеми стихиями. Вон, у меня земля и огонь, — ей вспомнилось одно из наставлений нянюшки: «Хорошего понемножку! Не требуй больше, чем есть!».

На ужин она ограничилась яблоком.

Мортимер сидел у нее на плече, когда она с подсвечником поднималась на верхний этаж к спальне. Оставлять Девона на ночь одного ей не хотелось, вдруг он проснется и попросит воды.

Плотно закрыв дверь, она поставила свечу на тумбочку и разожгла огонь в камине. Когда пламя разгорелось, Энья быстро приняла ванную, облачилась в новую сорочку и устроилась в кресле с одной из книг матушки.

— Теперь моя очередь рассказывать тебе что-нибудь, — она бросила взгляд на мирно спящего герцога и стала листать страницы в поисках чего-нибудь интересного, пока не наткнулась на написанное от руки послание. — Хм, похоже на какую-то историю… — она провела пальцами по вязи букв. — Жила-была чародейка по имени Анея. Были у нее добрые отец и мать. Училась девушка прилежно, постигала магические науки и стремилась к новым знаниям. Встретился ей однажды сильный чародей и полюбили они друг друга всем сердцем. Родители Анеи порадовались за дочь. Ведь мечтали они выдать ее замуж за знатного, а главное сильного, чародея под стать дочери. Хотели успеть понянчить внуков, ведь старость уже давала о себе знать, поздно Небеса послали им Анею.

Вынуждены были возлюбленные ненадолго расстаться, а когда вернулся чародей, то любимая его вышла замуж за другого, и более не желала знать прошлого.

Шло время, жила Анея с другим человеком и думала, что любит его, да не знала, что одурманил он ее любовным зельем и тем самым разрушил две судьбы. Родителей ее тоже не стало, не успели они побывать на свадьбе дочери. Они знали, за кого их кровиночка выходит и воспротивились, но странным образом ушли из жизни в одну ночь. Понесла Анея от мужа дитя, и в страхе за жизнь ребенка, решил он не давать больше возлюбленной зелья. Месяц за месяцем, близился срок разрешения от бремени и поняла Анея, что одурманили ее, да делать было уже нечего. Поглаживала она свой округлившийся живот, прохаживаясь по спальне-клетке и горевала о своей несбывшейся мечте - быть с любимым чародеем и подарить родителям внуков. Догадывалась она, что все эти злодеяния дело рук мужа, но ничего исправить не могла. А как родила она ему девочку, стала думать о побеге, написала письмо чародею, но не застало его послание. Мужчина тот с разбитым сердцем покинул их королевство и отправился в далекое путешествие, дабы заглушить сердечную боль.

Не знала Анея, что у мужа ее есть на примете другая женщина. А знала бы, так схватила дитя свое и сбежала, куда глаза глядят, но не успела. Постигла бедняжку та же участь, что и родителей ее. Опоили Анею ядом и не стало ее через несколько дней после родов.

Успела она поручить своей верной помощнице позаботиться о новорожденной дочери, и если той беда будет угрожать, отписать немедля другу ее сердечному, попросить о помощи.

Энья утерла слезы с глаз, растроганная такой романтической и одновременно страшной историей. В конце стояла приписка: «Люби ее так, как любил меня. Твоя Р».

Девочка посмотрела на Девона и вздрогнула. Мужчина не спал. Глядел он на нее золотыми глазами, словно увидел в первый раз и не понимал, как она попала в его замок.

— Подойди ко мне, Энья, не бойся, — он снял дубовую веточку и отложил в сторону. — Ты мала для того, чтобы узнать истину, кроющуюся в людских сердцах. Ту, которая может причинить боль и принести с собой зло. Запомни: нельзя верить всему, что видишь и слышишь. Учись отличать добро от зла не только по указу старших, но и сама, — он коснулся ее головы. — Ты смышленая, но очень наивная. У тебя открытое сердце и люди могут этим воспользоваться и предать, даже самые близкие. Но остаются и те, кто будет рядом, поддержит тебя, будет любить и оберегать.

Энья понимающе кивнула. Уж кому, как не ей, известно о предательстве. Она вспомнила отца, который с такой легкостью от нее отказался. И что бы она ни делала, чтобы привлечь его внимание, какой бы послушной не была, ничто не сделало их ближе.

— Я догадалась, кто ты, — она наконец-то ему об этом сказала. — Но как ты таким стал, или это тоже магия? — девочка указала на его золотистые глаза.

Мужчина стал неторопливо снимать бинты, и Энья с радостью взялась помогать ему их развязывать.

— Когда-то давно, в юности, когда я был молод и горяч, нетерпелив и жаждал доказать всем, что стою чего-то большего, что я сильнее и не такой как все, я заключил сделку с демоном. И все, что он попросил взамен — это мою настоящую мечту. Тогда я не задумывался, что это такое, чем отличается от обычного желания, и с легкостью согласился. Вместе с возможностью перевоплощаться в ворона и в другие формы, я перестал стареть. Не тогда, в шестнадцать лет, а куда позже… после того, как демон получил свою плату, — прошептал он, глядя в одну точку.

— Что же это была за мечта? — Энья отложила бинты на тумбочку, любуясь зажившими руками чародея.

Губы Девона искривились в улыбке:

— Чистая, как детская слеза, мечта — жить долго и счастливо с той, которую я полюбил всем сердцем и душой. Она стала для меня смыслом жизни, моей мечтой наяву. А не та, о которой грезил в юности — победить всех врагов и стать сильнейшим чародеем.

Энья вздохнула:

— Мамы тоже не стало, и отец расстроился, он ее любил.

От ее слов Девон дернулся и сжал кулаки.

— А я ее никогда не знала, только слышала о ней и видела на портрете. Все, что от нее осталось — книги и платья. Временами, мне было очень грустно от того, что у других девочек в деревне, или у Сюзет есть мама, а у меня нет. Я бы хотела, чтобы мачеха меня полюбила. Я так обрадовалась, когда отец привел ее в наш дом, но... видимо, эту мою мечту тоже когда-то забрал демон, правда без моего согласия, — она пожала плечами. — Но почему в маминой книге записана та мрачная сказка, или это настоящая история?

Девон порадовался, что хоть девочка и смышленая, но порой не может отличить правду от вымысла. Хотел бы он время от времени окунаться в мир, где можно закрыться от жестокой реальности и остаться в блаженном неведении. Но такого не существует. И, как полагается взрослому, он ответил:

— Очередная грустная история, твоя мама любила такие.

Девочка нахмурилась и забралась под одеяло:

— А я нет, она мне не понравилась. Зачем писать такие истории, ведь в жизни полным-полно грустных моментов, людского горя и всего того, про что нянюшка мне говорила одно: много будешь знать — скоро состаришься или… — она почесала кончик носа.

— Спи, Энья, — Девон потушил свечу и в полумраке девочка услышала его смешок.