Дитя ворона

Глава 6

Следующие две недели прошли для Эньи незаметно и, на удивление, спокойно, без малейшего намека на приключения. Но она ничуть не скучала — ей было некогда. И, если раньше, в отцовском доме распорядок дня был расписан занятиями с нянюшкой и работой по дому, то с Девоном исключительно всем, что связано с магией. История ее уходила так далеко, что даже в учебнике некоторые даты стояли со знаком вопроса, и герцог не мог дать точные ответы на то, откуда она взялась в мире. Кроме магии, они углубленно изучали ботанику, наглядно осматривая в саду клумбы и грядки с теми растениями, которые применялись в зельеварении и лекарском ремесле. Но больше всего Энье нравилась бытовая магия. Она удивлялась и сетовала на то, что раньше ничего о ней не знала. Оказывается, с помощью магии можно быстро залатать дыры в нарядах, а не тратить несколько часов, болезненно искалывая пальцы и щуря глаза, вдевая нить в иглу. Подметать двор стало сплошным удовольствием: вместо постоянного чихания, непроходящего насморка и рези в глазах, из-за поднимающейся в воздух пыли и грязи, и многого другого, на помощь приходило бытовое колдовство.

Энье уже не терпелось опробовать полученные знания, но в один из солнечных, не предвещающих беды дней, в замок Девона неожиданно нагрянули...

— Приветствую вас, герцог, — из кареты, облаченная в платье из ярко-красного шелка, которое было украшено драгоценными камнями, вышла леди Колет с любимой дочуркой.

Мачеха была как всегда прекрасна, а сводная сестрица взирала на замок Девона без присущего ей кислого выражения.

В это время Энья сидела в библиотеке на подоконнике и листала книгу по орнитологии, изучая местных птиц. Девочка пыталась найти среди них огромного ворона, спасшего ее от королевы фей.

От вида из окна сердце малышки дрогнуло и ей захотелось забиться в угол, скрыться за тяжелыми занавесками и не показывать носа в ожидании, когда мачеха покинет замок.

«Теперь это мой дом, и она не сможет причинить мне зла», — думала девочка, делая глубокие вдохи и выдохи, стараясь успокоить громко бьющееся сердечко. «Девон рядом и не даст меня в обиду...» — она надеялась, что герцог не станет верить всему тому, что мачеха вздумает рассказать об Энье. Девочке вспомнились шумные балы, которые эта женщина устраивала в отцовском доме, приглашая разных гостей, каждый раз позоря падчерицу и говоря:

— Какой она дикий ребенок, постоянно пропадает в лесу и фантазирует, ничего этой глупышке кроме своих сказок в голову не лезет. Не то, что моя Сюзет. Ох, что за прекрасная девочка, а как ей хорошо в этом новом платьице, не правда ли?

Естественно, что в старом коротком наряде, Энья проигрывала сестре. Взрослые были склонны слушать взрослых, их мнение имеет больше значения, чем голосок ребенка. И Энья ничего не могла поделать, теша себя тем, что слуги и нянюшка знают, какая она на самом деле.

Герцог, не ожидавший гостей, встретил леди Колет на пороге. За прожитые в гордом одиночестве годы, у него сложился ряд привычек и принципов, одним из которых была неприязнь к людям, вздумавшим навестить его без приглашения.

— Добрый день, леди. Я не ждал вас в гости, — холодно поприветствовал он ее, и улыбка замерла на лице женщины. В ее глазах появилось странное выражение.

«Видимо, она пытается совладать с эмоциями: как это так, ее не встречают с распростертыми объятьями, заискиванием и не стелются по полу», — с усмешкой подумал Девон, переводя взгляд на ее дочь.

Девчушка в желтом платье с черными локонами была миниатюрной копией своей матери, но с капризным выражением на лице и высокомерием в детских глазах. Из письма нянюшки мужчина узнал, что стоит ждать от этих особ и поразился, как Энья, живя с такими, с позволения сказать «леди», сумела остаться доброй, терпеливой и отзывчивой девочкой, верящей в волшебство и глядя на мир наивными горящими глазами. Именно тем открытым взглядом, которого порой так не хватало взрослым.

«Придется ее принять, иначе она вздумает нашептать своему благоверному разные страсти, и я лишусь моей маленькой Эньи, моей большой радости», — решил он и открыл дверь, впустив гостий внутрь.

Они долго осматривали его замок, бродя по нему и чувствуя себя в нем полноправными хозяйками, которым закон не писан и все двери должны быть открыты. С большим трудом Девону стоило сдержаться и не накричать на маленькую Сюзет, которая всюду совала свой нос, дергала за ручки закрытых комнат и требовала, чтобы их немедленно открыли. Также она умудрилась разбить ценную старинную вазу, пролить из чашки чай, пока они сидели в столовой, и перепачкать скатерть шоколадным тортом. За все это время мачеха ни разу не вспомнила о падчерице, и только когда Девон понял, что скрывать малышку дольше ему не получится, он позвонил в колокольчик, и Энья спустилась к ним.

Он сразу заметил ее нездоровую бледность и выражение затравленности в больших от страха зеленых глазах. Она несмело приблизилась к столу, сделав реверанс:

— Добрый день, мадам и сестра, — поприветствовала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Незадолго до этого Энья осознала, что если будет себя плохо вести, если не угодит мачехе, то та сможет забрать ее из этого чудесного замка. Энья этого не хотела и страшилась этих мыслей.

— Хм, милорд, зря вы купили девочке такое дорогое платье, она очень неаккуратна с новыми вещами и в миг их портит, — взялась за старое мачеха, даже не поздоровавшись с девочкой. — А эти распущенные волосы, негодница, как ты смеешь подходить к столу, где все завтракают, не собрав их в косу? Или думаешь, что лорду будет приятно есть суп с волосами? — она сверкнула недобрым взглядом на малышку, вжавшую голову в плечи.

— Леди Колет, вы преувеличиваете. Энья очень аккуратная девочка, а имея данные природой такие прекрасные волосы, грешно не показывать их миру. Что же до супа, не переживайте, там вы не увидите ничего, кроме продуктов, которым и положено в нем быть, — с улыбкой сказал Девон и поманил Энью к себе. — Присаживайся и поешь.

— Что ж, если вы так считаете, то пусть. Однако в доме своего родного отца Энья не отличалась ни чистоплотностью, ни манерами. Она подавала дурной пример моей Сюзет. Жаль, а ведь они могли подружиться.

«Зачем же она лжет?», — недоумевала Энья. Из-за напряжения, никакой кусочек не лез ей в горло, и она едва сумела проглотить пару ложек дивного мясного супа.

— Ах, зря только продукты переводят. Ты даже ничего не поела. Радуйся, что герцог может себе это позволить, — снова упрекнула ее мачеха.

Знала бы леди Колет, какую неприязнь и отвращение питает к ней герцог. Как он представляет, что берет метлу попушистее и вышвыривает ненужных гостей из своего замка, да так, чтобы они забыли сюда дорогу. Но увы, не всем желаниям дано осуществиться. И пришлось Девону терпеливо ждать завершения обеда, быть вежливым и обходительным, защищая Энью, всячески нахваливая ее и убеждая мачеху в том, что девочка не доставляет ему абсолютно никаких неприятностей.

Энья и Девон даже не подозревали, что боятся и мечтают об одном и том же. Каждый сидел на своем стуле, держал то ложку, то бокал или чашку, и надеялся, чтобы визит Колет поскорее закончился.

— Думаю, девочкам будет полезно погулять на свежем воздухе. Сюзет дорогая, ступай, а ты, Энья, будь любезна и покажи сестренке ваш сад, уверена, он так же прекрасен, как и наш, — проворковала Колет. — А мы с герцогом, останемся и выпьем... чаю, — леди взмахнула пушистыми ресницами и закусила нижнюю губу, томно глядя на Девона.

Мужчина понял, к чему ведет ее маневр, и мысленно вылил на эту наивную и самоуверенную дамочку ушат[1] ледяной воды.

«Остудитесь миледи, иначе у вас из ушей повалит дым. Не моего поля вы ягодка, и мое сердце прочно занято памятью о другой».

— Ступай, Энья, — герцог подбодрил ее теплой улыбкой и девочки ушли.

— Так на чем мы с вами остановились? — томно спросила Колет, накрыв мужскую руку своей, затянутой в перчатку.

— Какое у тебя красивое платье, прямо как у меня, — высокомерно отметила Сюзет, прогуливаясь по дорожке. — И все же... не слишком-то тебе идет бледно-голубой, да и волосы распушились, из таких красивые локоны никогда не получатся...

Энья знала, что если скажет хоть одно слово в ответ, то сестрица мигом извратит его и потом будет доказывать матушке, что Энья говорила совсем другое.

— Герцог посчитал, что мне этот цвет идет. А нравятся ему локоны или нет, я не знаю, — она пожала плечами, неторопливо бредя по саду и рассказывая, что и где находится.

Колет слушала вполуха, пока не увидела грядку с фиалками. Они были огорожены от остальных цветов и рядом с ними лежали маленькая лопатка и грабельки. Энья позабыла о них и теперь жалела. Она знала, что Сюзет очень хитрая и внимательная. Любая вещь, которой Энья дорожила, если Сюзет это видела, превращалась в сломанную и выбрасывалась.

— Какие дивные фиалки, прямо как в нашем саду, — сестрица присела рядом с цветками и осторожно потрогала их лепестки. — Вижу, здесь недавно пололи... — Сюзет потрогала рыхлую землю, не боясь запачкать перчатку.

— Д-да, должно быть, садовник, — соврала Энья, стараясь говорить спокойно. — А еще здесь неподалеку есть берег моря, там много красивых раковин, и... — она едва не проболталась о русалках, помня завет Девона никому не рассказывать о волшебных существах. Обычные люди знали о них по сказкам или слухам. За чародейками-то никто не будет охотиться, а вот за чешуей русалок и их жемчугом полным-полно охотников и опасных людей.

— Да? В таком случае, я бы очень хотела посмотреть на этот пляж, интересно, он большой? Сильно ли он отличается от других, — в отличие от Эньи, Сюзет много где побывала и много чего видела, они с Колет часто отправлялись в путешествия вместе с отцом, в то время, как Энья оставалась дома.

«Должно быть, и в этот раз он куда-то уехал, вот мачеха и решила нас навестить», — подумала Энья ирасслабилась, идя в сторону пляжа, когда Сюзет нарочито громко отметила:

— Ах, какая досада!

Энья обернулась: сестра держала в руке грабли, а клумба с фиалками была испорчена. Цветки валялись в разных местах, где-то вырванные с корнем, где-то помятые и убитые.

С трудом Энье удалось сдержать гневный крик и не наброситься на мерзавку. Она так напряглась и сжала кулаки, мысленно повторяя, чтобы небеса наказали сестрицу, как не заметила, что стоящая поблизости лейка, подрагивая, поднялась в воздух и окатила Сюзет, с головы до пят в белых туфельках, дождевой, немного подгнившей водой.

Сестрица завизжала и на ее крик в сад выбежали взрослые.

— Это все она, матушка! Она! — верещала дурным голосом Сюзет, прыгая на месте и топчась по невесть откуда взявшейся там грязи.

— Что?! Опять ты за старое, маленькая негодница! — вторила дочери Колет.

Девон нахмурился и сказал:

— Помилуйте, леди. Как же Энья могла это сделать, ведь она в нескольких метрах от вашей дочурки.

Так оно и было. И этот факт мачеха не учла, поэтому и не могла понять, как это произошло. Она злилась в надежде придумать что-нибудь, чтобы свалить всю вину на падчерицу, но не смогла.

— Должно быть, ваша дочурка хотела полить грядку, но опрокинула тяжелую лейку, поскользнулась и упала. На днях тут был дождь, на земле остались лужи... — спокойно пояснил Девон, незаметно приблизившись к Энье и положив руку ей на плечо.

От этого горячего прикосновения девочка оттаяла и слегка пошатнулась, но Девон прижал ее к своему бедру.

— Полагаю, вам стоит скорее отправиться домой. Погода сейчас так нестабильна: то тепло, то холодно, — и действительно, в этот же миг подул сильный ветер, всколыхнув своим порывом дамские юбки и заставив женщин вскрикнуть, прикрывая свои кружевные панталоны. — И несчастная Сюзет может простудиться, а если с простудой сляжет и Энья, то это подорвет наши кропотливые занятия. Я очень строгий преподаватель, и не терплю отлынивания от предмета даже по болезни, — подытожил Девон.

Колет поняла, что их тактично выпроваживают, и задерживаться в замке герцога замужней даме было бы неприлично. И, надев на лицо маску смирения, она кивнула и ответила:

— Конечно, вы правы, — процедила Колет улыбаясь. — Но пусть тогда Энья отдаст моей дочери свое чистое, а главное сухое, платье взамен мокрому. Ну же, Энья, скорее, ты ведь не хочешь, чтобы сестрица заболела. А герцог подарит тебе еще одно.

Одно дело, когда Энья сама сняла платье, чтобы помочь с уборкой на берегу. Но тогда и герцог сделал то же самое. И совсем другое, когда ее об этом просила мачеха. Это было словно прилюдно раздеться на площади, и Энье стало так неловко и стыдно, что она не смела смотреть в глаза герцога.

— Ну что вы, леди Колет, к чему же отдавать вашей дочери поношенное платье, у меня есть прекрасная мысль, — он ушел в дом и вернулся, неся в руках коробочку. — Держите, пусть ваша любимица поскорее переоденется, бедняжка так вымазалась в грязи, — он усмехнулся. — А нас с Эньей ждет несколько часов непрерывных занятий.

Колет довольно улыбнулась, приняв коробку. Она поняла, что герцог мужчина строгих правил. И что с ним падчерица не забалует, а значит она уже наказана такими занятиями. Этим мачеха себя и успокоила:

— Рада была с вами увидеться и убедиться, что моя падчерица хорошо устроилась.

— Взаимно, миледи, приятной вам дороги, — Девон проигнорировал ее протянутую для прощального поцелуя руку, и едва заметно поклонился.

Дама сделала вид, что стряхнула пылинку с перчатки и, усевшись в карету, они с Сюзет покинули замок герцога.

Опустив голову и глотая слезы, Энья подошла к несчастной разграбленной грядке и принялась собирать цветы, пытаясь спасти хотя бы не сломанные. Ее плечи дрожали, а слезы никак не останавливались. Она уже не видела перед собой ничего. Мир смазался для нее, и девочка прижала к лицу несчастные цветы, орошая их солеными каплями.

— Ну, будет тебе, малышка, не все так плохо, — Девон присел рядом и погладил ее по голове, убирая прилипшие к щекам волосы.

— Н-нет, о-н-ни ум-мерли... их н-не с-пасти, — заикаясь, говорила она.

— Вовсе нет, — строго сказал он, и от неожиданности девочка посмотрела на него. Лицо герцога было абсолютно спокойным, но взгляд синих глаз был суров и холоден. — Мы проходили с тобой ботанику, и ты прекрасно помнишь, как вернуть растения к жизни, вот и настало время проявить свою магию. Ну же, не разочаруй меня, вороненок… — последнее он прошептал.

Энья нервно сглотнула и, глубоко вздохнув, приложила ладошки к грядке. Она закрыла глаза и сосредоточилась, представив все как было прежде, и даже лучше. Как тонкие стебельки срастаются, как блестят пыльцой их посвежевшие листики, и как цветы оживают, как вьются их белесые корешки в мягкой сырой земле, и что будут они расти долго-долго, а из их пыльцы появятся такие же, и вскоре, вся клумба будет усыпана малышками-фиалками.

В кончиках пальцев закололо, и по ладоням прошла теплая волна.

— Смотри же, Энья, — прошептал Девон.

Девочка распахнула глаза и в последний раз всхлипнула от счастья, утирая радостные слезы. Ее цветы были исцелены и даже больше: рядом с ними из земли проглядывали новые росточки.

— Ты сделала больше, чем понадобилось, моя маленькая чародейка, — он привлек ее к себе и наградил нежным поцелуем в лоб, испытывая гордость за ученицу.

— Ой, я же вас запачкаю, — спохватилась она, но герцог продолжил крепко ее обнимать, а затем подхватил на руки и закружил девочку.

В воздухе зазвенел детский смех. Из улья на дереве вылетели золотистые пчелки, окутав выросшие фиалки. А бабочка села на макушку, устроившись среди бронзовых волос Эньи. Девочку продолжали кружить, пока все страхи и огорчения не выветрились из ее головки.

[1] Ушат — (переносное значение) объем жидкости, умещающийся в такой кадке.