Дитя ворона

Глава 7

Постепенно Энья осваивала бытовую магию, которая требовала от юной чародейки большой сосредоточенности и внимательности. Ведь стоит отвлечься — и половая тряпка будет мыть совсем не пол, а потолок. А может и вовсе уползет под тумбочку, забившись в угол, и не захочет оттуда вылезать. Также осторожнее следовало быть в кухне с ножами и вилками. Однажды Энья перестала следить за ножом, и он едва не нашинковал оставленное на столе полотенце. Но и без помощи рук девочка пока не могла обойтись. Собирать мусор в совок, чтобы метелочка не размела его по чистому полу; натирать столовое серебро она предпочитала вручную, делая это с удовольствием. Энья любила убираться, зная, что в замке Девона хозяйка именно она.

Вначале герцог с недоумением взирал на ее труды, но затем подумал и решил, что так даже лучше. «Энья трудолюбивая и аккуратная, так почему бы ей не делать то, что нравится. К тому же это приносит пользу дому и ее воспитанию». К его удивлению, и он учился у своей подопечной усидчивости и осознанию, что магией всего не добиться. Ко всему необходимо прикладывать труд, терпение и желание.

Энья уговорила Девона пройтись по чердаку, а также убраться в башне, куда он давно не захаживал. Там, среди старинных вещей, они обнаружили прялку, принадлежавшую когда-то бабушке Девона. Та тоже была чародейкой. Энье так понравился этот предмет, что она собственноручно занялась его чисткой. Девон помог ей с починкой и перенёс прялки в одну из комнат, где они с Эньей любили коротать вечера, сидя у камина. Каждый занимался своим делом. Они могли подолгу разговаривать или наоборот, молча читать книги. Им было комфортно в этой тишине, нарушаемой треском поленьев в камине, стрекотом крутящегося колеса прялки или шелестом крыльев Мортимера. Если старый ворон не летал на охоту, то дремал на специальной подставке.

Прялку Энья освоила за неделю. Пушистые кудели[1] в замок принесла жена лесника. Женщина обрадовалась, что маленькая госпожа занимается полезным делом, а не как праздные аристократки бездельничает или вышивает никому не нужное рукоделие. Мотки с готовыми нитями женщина потом забирала и продавала на рынке, а выручку честно делила и отдавала половину Энье в виде карманных денег.

Малышка тогда радовалась первому заработку и весь день ходила с улыбкой. Потом у нее возникла идея выращивать фиалки и отдавать их на продажу той самой торговке, которая и продала ей их впервые.

Спустя время уже многие в деревне знали о маленькой госпоже в замке герцога и были приятно удивлены, делясь с друг другом мнениями о том, какая трудолюбивая девочка живет у них по соседству.

Конечно о маленькой Энье больше всего знали жена лесничего и продавщица фиалок, но и им было недосуг болтать. Работы прибавилось, ведь каждому хотелось получить моток ниток или цветок от Эньи. Некоторые считали, что они волшебные и принесут им удачу, но это были лишь домыслы горожан.

Жизнь возвращалась в привычную колею, и Энья позабыла о приезде мачехи. Она училась и училась, впитывая все знания и стремясь к новым.

Лежа в кроватке и с упоением читая очередную книгу сказок о магических существах, Энья не заметила, как часы пробили полночь. Она задержала взгляд на картинке с драконом и отложила книгу, приготовившись спать, как в ее окно постучали.

Спрыгнув с кровати, девочка подошла к подоконнику. За окошком, сидел Мортимер. Белый ворон еще раз стукнул клювом о стекло и громко каркнул, призывая впустить его внутрь.

Энья усмехнулась и спросила:

— И чего тебе не спится? — она распахнула окошко, но ворон не сдвинулся с места. — Что-то произошло? — удивилась Энья и заметила позади Мортимера странное движение.

Нечто большое и черное повернулось к ней, и она встретилась с синим взглядом того самого, большого ворона.

— Это ты?!

Птица кивнула и протянула к ней длинное крыло.

— Хочешь, чтобы я с тобой полетала? — догадалась она, привстав на цыпочках, а затем спохватилась. — Мне нельзя попадать в неприятности, я не хочу расстраивать и волновать Девона.

Но ворон продолжил на нее смотреть, так и не убрав крыло.

Скрепя сердце, Энья кивнула и решилась. Она забралась на подоконник и, придерживаясь за раму, ступила на мягкое, но прочное крыло.

— Куда мы полетим? — она поудобнее устроилась на его спине, и птица взмыла в звездное небо. Мортимер летел рядом, не отставая.

Энья видела острые кончики елей, и даже уловила их хвойный запах. Очертания гор приближались, и она поняла:

— Неужели ты хочешь что-то мне показать?

Птица в ответ щелкнула клювом. И, спустя миг, под собой Энья увидела сверкающее в ночи горное озеро. Оно напомнило ей черное зеркало. Ворон пролетел над ним так низко, что Энья сумела дотянуться до воды рукой, зачерпнув ее в ладошку и отпив немного. От наслаждения она довольно зажмурилась, пока они вновь поднимались вверх. Миновав острые пики, Энья увидела внизу огоньки той самой деревеньки, о которой ей рассказывал Девон. Она еще удивлялась, как он собрался в нее попасть. Ведь пришлось бы потратить несколько дней, минуя перевал.

Они долго кружили над домами и пристанью с маленькими лодочками. В воздухе пахло морем и жареной рыбой. От этого в животе у Эньи заурчало и она пробормотала:

— Сейчас бы тоже отведать рыбки.

Они опустились на пристань за домиком с привязанными лодками. Ворон постучал лапой по деревянному настилу и отвернулся, скрывшись в темноте. Мортимер устроился у Эньи на плече и уткнулся клювом ей в волосы. Девочке стало щекотно, и она тихонько рассмеялась.

— Видимо, он велел нам ждать здесь, — она также как ворон постучала ножкой. — Куда же он отправился один?

Но ждать пришлось недолго. К ней подбежал большой черный пес, и в пасти он держал две деревянные шпажки с горячими кусочками рыбы.

— Ух ты! — Энья осторожно взяла у него одну шпажку и попробовала первый кусочек. Никогда еще она не ела ничего вкуснее. Рыба таяла во рту, оставляя на языке привкус специй.

Пес тоже съел свою порцию.

— Откуда же ты такой взялся? — с умилением спросила Энья, осмелившись погладить животное за ухом. — Ты тоже из волшебного народа?

Пес покачал головой и засеменил в сторону берега.

Они долго бродили по пляжу, безлюдному в такой поздний час. Энья куталась в халат и радовалась, что она в тапочках. Но через некоторое время от приключения и полета ее стало клонить в сон. И все чаще она зевала и спотыкалась.

Пес обернулся к ней и, подбежав, велел садиться к нему на спину — он прилег, чтобы девочке было удобнее.

— Тебе не тяжело? — с беспокойством спросила она, вцепившись в его холку.

Пес покачал головой и, разбежавшись на ходу, обернулся вороном. Никогда еще Энье не доводилось наблюдать таких метаморфоз. Она читала про оборотней, но это существо было совсем другим. Как можно уметь превращаться и в большого-маленького ворона, и в собаку? Кто же он, этот синеглазый ворон?

Огни морской деревеньки остались позади и становились все меньше, пока совсем не исчезли из виду. Вновь они перелетели горы, и в этот раз Энья поежилась от пронизывающего морозного воздуха, мечтая поскорее забраться под теплое одеяло.

Ворон доставил ее к подоконнику и прямо на крыле спустил на мягкий ковер спальни.

— Спасибо тебе большое. Это был чудесный полет, но у меня так много вопросов. Кто ты, откуда прилетел и почему столько раз спасал меня? Ведь это ты принес меня от гоблинов в облике волка, я точно знаю, — выпалила она на одном дыхании.

Ворон взглянул на нее сверкнувшими глазами и с шумом улетел, оставив девочку наедине с Мортимером, не дав ответов ни на один ее вопрос.

— Эх, так ничего и не узнала, — вздохнула она и протянула руку. Мортимер пересел на нее, чтобы его отнесли на любимую жердочку.

Остаток ночи прошел спокойно.

Утром, сидя у зеркального столика и неторопливо причесывая волосы, Энья складывала в голове то, что узнала о загадочном вороне за время жизни в замке.

— Как странно, — рассуждала она. — Что бы со мной не случилось, он всегда появлялся, чтобы спасти меня или же… показать нечто новое, а значит, он не может быть плохим. Но как же он узнает, где я? Должно быть, следит за мной и оберегает… — она призадумалась, глядя в отражение. Солнечные зайчики пробежали по ее лицу, ослепив глаза. Зажмурившись, Энья часто заморгала, а когда открыла их, то резко встала, опрокинув стульчик на пол.

Проведя пальцами по вискам, девочка прошептала:

— Не может быть… он ли это? И возможно был им всегда, даже до моей жизни в замке… — отбросив щетку на кровать, она выбежала из комнаты.

Но в кабинете Девона не оказалось, спальня его тоже была пуста. Не было его и в столовой.

— Девон! — эхом разнесся ее голос по пустому замку. Герцог исчез.

Девочка обследовала весь замок и сад, а затем решила проверить пляж.

«Вдруг русалки снова выбросили на берег мусор, а Девон увлекся уборкой», — в надежде подумала она и бросилась туда.

На черный песок накатывали волны, накрывая собой гладкие камни, щелкая галькой. Вдали виднелось хмурое небо, где с криком рассекали белые точки - чайки, а вокруг не было ни души.

Не знала Энья, куда идти и где искать герцога. Страх и волнение за Девона всколыхнули ее душу, а детское сердечко быстро забилось.

— Он ведь чародей, с ним не могло ничего приключиться, — успокаивала она себя, бродя по берегу и заламывая руки.

— Так вот ты какая! — окликнул ее женский голос, и Энья обернулась в сторону камней, словно острые клыки, торчащих, из воды. На нее с любопытством глядела незнакомая светловолосая русалка с большими голубыми глазами и миловидными чертами лица.

— Здравствуйте, — поприветствовала ее девочка.

— Ты кого-то здесь ищешь, малышка? — мелодично спросила морская дева, шлепая серебристым хвостом по бирюзовой воде.

— Да, не видели ли вы герцога? — Энья ступила в воду, но быстро отбежала, стоило волне накатить.

Русалка немного помолчала, а затем ответила:

— Ах, герцога! Конечно видела, он уплыл туда, — она ткнула в сторону, где виднелись высокие сосны на крохотном островке. — Сказал, что хотел найти там черный жемчуг для тебя, да видимо устал плыть и решил передохнуть. Тяжело ему там, наверное, без еды и пресной воды… — русалка тяжело вздохнула.

— Что же делать? Я должна ему помочь! — воскликнула Энья.

— Я помогу тебе! Только поторопись собрать провиант, скоро начнется шторм и мне будет тяжело донести тебя туда, — предупредила русалка и убрала длинные волосы в высокую прическу, заколов ее живым крабом.

Энья невольно скользнула взглядом по ее обнаженной груди и смущенно отвела взгляд, сбежав в дом.

На берег она вернулась с мешочком, куда положила флягу с водой, как следует завернула мясо, хлеб и сыр. Тяжелое платье и обувь она оставила дома.

— Цепляйся мне за шею и держись крепко, — русалка подплыла к ней поближе и развернулась.

Энья ступила в чуть теплую воду и, стиснув зубы, обвила русалку руками.

С громкими всплесками морская дева поплыла так быстро, что Энья даже не заметила, как далеко они оказались от берега, но она все еще видела башню замка.

Оставив девочку на мелководье, русалка отплыла, а Энья выбралась на песок, подпрыгивая и дрожа всем телом. Вода в этой части была холодной, и девочке зуб на зуб не попадал от дрожи.

— Где он? — она обернулась к русалке.

— Кто? — наигранно удивленно спросила дева.

— Герцог.

— Ах герцог, мой любимый Девон, — протянула та и улыбнулась, сверкнув маленькими, острыми клыками. — Так его и не было здесь, причем давно. Стоило тебе появиться в его доме, и он позабыл обо мне. Я вижу, что ты прехорошенькая и знаю, какие красавицы из таких вырастают. Поэтому лучше избавиться от будущей соперницы сейчас, — русалка помахала ей рукой. — Надеюсь, ты останешься здесь навсегда или же ослабеешь и умрешь с голоду. В такую бурю никто тебя не спасет, — ее смех утонул под волной.

Энья поняла, что ее жестоко обманули, сыграли на страхе за герцога и воспользовались, завлекли в ловушку.

Отбежав под высокую сосну, девочка прижалась к шершавому стволу. С силой сжав кулачки, она процедила:

— Ну попадись мне, селедка ты эдакая! Вот стану сильной чародейкой и превращу тебя в… медузу! — гнев, как всегда, придал ей сил. В мешочке была еда и вода, а значит, в ближайшее время голод был ей не страшен.

Девочка стала думать, что же ей делать? Как быть?

— Мне нужно согреться, иначе я заболею, но как разжечь огонь? Хоть крошечный… — они с Девоном читали о приключениях пиратов, бороздящих морские просторы, но лишь в теории Энья знала: чтобы добыть пламя — стоит высечь из камней искру.

Зря она старалась, щелкая камушками и дуя на пучок сухой травы: ничего у нее не вышло. Но это еще больше раззадоривало гнев Эньи. Отбросив волосы назад, она шмыгнула носом и процедила:

— Если ты немедленно не появишься, то я призову демонов, и уж они то сотворят мне огонек! — она нашептывала слова, словно молитву, раз за разом представляя, как на кончике пальца загорается пламя, как одаривает ее теплом и ей перестает быть холодно, одежда высыхает. Девон рассказывал, что овладеть всеми стихиями очень тяжело. С землей было куда проще, чем с огнем, воздухом и водой.

— Давай же, ну, прошу тебя, о Небеса! Подарите мне хоть крохотный огонек, иначе мне не жить, — молилась она, и ее мольба была услышана.

На кончике мизинца вспыхнуло такое крохотное пламя, словно фитилек у маленькой свечи, что Энья едва не потушила его вздохом облегчения. Задержав дыхание, она приложила руку к сухой траве, и та вмиг загорелась, пришлось даже обложить ее поломанными ветками.

Но вот загвоздка: пламя то появилось, а исчезать не хотело, вобрав в себя силу и согревая руки и тело хозяйки. Одежда и волосы стали сохнуть, ноги больше не мерзли. Положив босые ступни на гладкие камни у разгорающегося все сильнее костра, Энья грелась, боясь пошевелить занятой рукой.

Она попыталась сосредоточиться, как ее и учил Девон, поглотить огненную стихию, но не смогла. Как не печально ей было избавляться от огонька, да пришлось вернуться к берегу и опустить руку в воду. С шипением огонек погас.

— Прости.

Она вернулась к костру и устроилась под раскидистыми еловыми ветвями. Запах хвои успокаивал девочку. Отсюда виднелся замок. Казалось, что он совсем рядом, но если она вздумает плыть, то не сможет. Сил не хватит, да и не такой она хороший пловец как Девон, а особенно в шторм.

«Где же мой герцог?», — на глазах выступили слезы, но Энья стерла их, отгоняя от себя дурные мысли.

— С ним все в порядке, возможно, он убыл по делам и оставил меня дома. Девон ведь знает, что я большая девочка, и в стенах замка со мной ничего не произойдет, — «Он даже не оставил записку. Значит, не планировал уйти надолго».

Ветер крепчал и обдувал девочку с обеих сторон, пламя костра извивалось и Энья боялась, как бы он не погас. Зажечь огонек во второй раз у нее вряд ли получится, тут и первый-то дался с большим трудом.

— Жаль, у меня нет простыни или одеяла, можно было бы сделать навес или что-то вроде палатки, — на ней была только нижняя рубашка.

Вдруг она вспомнила совет другой русалки, та велела если случится беда, позвать ее через раковину. Подкинув еще веток в костер и надеясь, что пламя не перекинется на сосну, Энья побежала к берегу. Долго она ходила, искала, всматривалась в воду, но не нашла ни одной, даже самой крошечной, раковины. Галька, водоросли, перебегающие туда-сюда крошечные крабы и ничего.

Вернулась Энья к костру с пустыми руками, и вновь стала греть ноги, а немного погодя, перекусила мясом и хлебом, отпила воды и решила:

— Если будут сильные волны, то они принесут с собой раковины… — она не была уверена, но надеялась на это. И не заметила, как задремала, свернувшись калачиком и укрыв ноги краем мешка.

Энью разбудил сильный порыв ветра. Он свистел, колыша кроны деревьев, почти затушил пламя костра, если бы девочка вовремя не подкинула туда еще веток.

Небо заволокли непроглядные тучи, казалось, что наступила ночь. Волны с шумом накатывали на берег, бились о камни и острые скалы. Энья бросилась к черному песку в надежде найти хоть какую-нибудь раковину. Она перебирала водоросли, принесенные волнами, смахивала с них белесую густую пену, но так ничего и не обнаружила.

Ближе к небольшой скале девочка увидела на мелководье выступающие камешки. В такие места заплывала мелкая рыбешка и водилось множество крабов с моллюсками. Сжимая подол сорочки, чтобы та не промокла, Энья осторожно, ступая по скользким камням, забралась туда. Ноги по щиколотку угодили в мелкую зыбучую гальку, и девочка плюхнулась на попу.

Ругаясь на матушку-природу с ее непогодой и на холодную воду, девочка махнула на вновь промокшее платье и зашарила обеими руками по дну. Разок краб ущипнул ее за палец, и девочка вскрикнула.

— Ну, погоди у меня, — она погрозила ему кулачком. — Вместо того, чтобы щипаться, лучше бы помог найти раковину. Мне нужна помощь! — проворчала Энья.

Мелкие рыбки плавали вокруг ее пальчиков и тыкались в них, ничуть не боясь, а когда кто-то стал щекотать Энье пятку, она от неожиданности подпрыгнула. Забравшись на камень повыше, девочка вгляделась в воду. Галька под водой стала разбухать, как будто вот-вот из-под нее да вылезет какой-нибудь морской крот. Но вместо него, она увидела большую синюю морскую звезду. Та неторопливо передвигалась по дну, пока вальяжно не заползла на бок камня, где сидела Энья, словно нахохлившийся вороненок.

К щупальцу звезды, была прикреплена небольшая, перламутровая раковина. Было видно, что звезде тяжело ее держать и девочка избавила ту от ноши.

— Спасибо! — Энья бережно сжимала сокровище, а звезда пошевелилась и уползла обратно на поиски моллюсков на ужин.

Приложив раковину к уху, девочка сделала глубокий вдох и произнесла:

— Дочери Нъёрда, придите мне на помощь, к вам взывает маленькая Энья!

Ничего не произошло, но девочка и не ждала, что сразу перед ней из морской пучины возникнут русалки. Она выбралась из своего закутка, прошлась по пляжу, потирая замерзшие плечи и прыгая, чтобы согреться. Море бушевало, а ветер трепал ее волосы.

Найдя место посуше, куда волны не доставали, Энья сбегала к огню и принесла из него одну подожженную веточку. Второй костер разгорелся быстрее первого, и она приготовилась ждать.

Когда небо окончательно почернело и местами проступили песчинки звезд, девочка тяжело вздохнула:

— Видимо, придется мне выбираться самой, — она прижала коленки к груди. — С сильными волнами мне не совладать, даже если плыть на спине…

— Это уж точно! — согласились с ней. И на берег, шлепая хвостом и загребая ногтями песок, выползла та самая русалка, которая и предложила ей помощь.

Морская дева устроилась на животе и прижала ладонь к чешуйчатой щеке:

— И что ты здесь делаешь, дитя? Тебя разве не учили, что заплывать так далеко, да еще в бурю, опасно? — отчитала она ее.

Энье не было дела до наставлений, она бросилась к русалке и, упав на коленки, обняла ошеломленную деву. Поцеловала в щеку, чувствуя солоноватый привкус и запах рыбы, девочка расплакалась:

— Герцог пропал, я не знала, где он, а другая русалка сказала, что он здесь. Я ей поверила, а она меня бросила, мол, в будущем я стану ее соперницей и лучше погибну здесь, — сбивчиво рассказывала она, чувствуя, как русалка утирает ей слезы скользкими, как брюшко рыбы, пальцами.

— Ох уж эта Надин, вертихвостка та еще, ну я ей устрою крабовую жизнь, — процедила русалка. — Ты-то чего плачешь? Я же сказала, что помогу. Зови меня Адела. И хватит уже меня обнимать, ты сухая и шершавая, — русалка освободилась от ее объятий и наморщила нос.

Девочка хихикнула:

— Ты сможешь отнести меня на тот берег?

Русалка обернулась и, пожав плечами, ответила:

— Из моих сестер я самая сильная, так что непогода мне ни по чем. Туши пламя и поживее собирайся, буря должна была начаться еще час назад, да я попросила морского владыку попридержать ее, — в голосе Аделы слышалась гордость.

Энья не стала задавать лишних вопросов, сейчас было важно скорее вернуться домой. Может быть, Девон уже там и ищет ее. Набрав в ладошки воду, она поднялась на холм, но вся вода утекла между пальцев и Энья не донесла даже капельки.

— Эх ты! А еще будущая чародейка! — насмешливо окрикнула ее русалка. — Водой надобно управлять, а не носиться с ней, как с вялой медузой, ты лучше помани ее к себе! Попроси о помощи, или твой герцог тебя этому не учил?

Энья наморщила нос. «Ну вот как мне ее призвать? Я и огонек-то едва сумела вызвать».

Из-за спешки и напряжения от холода, у Эньи так ничего и не вышло. Русалка теряла терпение и раздраженно шлепнула хвостом по воде, да так сильно, что от берега к одному костру и второму пошла волна, потушив их.

— Вот как надо! — похвасталась Адела.

— Я так еще не умею… — вздохнула Энья, перекинув мешочек через плечо.

— Была бы русалкой — умела, но да не все сразу. Чародеям вообще редко когда стихии поддаются, а чтобы несколько — так тем более, — русалка отплыла, и Энья устроилась у нее на спине. — На шею не дави и за волосы не тяни, — предупредила дева.

Энья постаралась не цепляться за нее, но волны были такими сильными, что девочка несколько раз чуть не расцепила пальцы. Она видела, что Аделе тяжело. В полумраке щеки русалки покраснели, она тяжело дышала, но упорно продолжала плыть дальше.

— Ох неспокойно море, не к добру это… может, кто попал в беду из чародеев, — рассуждала Адела, активно гребя и рассекая ладонями волны. — Бывает, что природа связана с носителем магии и либо бушует, либо плачет или радуется вместе с ним. По крайней мере, так говорит морской владыка, а у вас, чародеев, вечно какие-то неприя… — что-то дернуло русалку за хвост, и они погрузились под воду. Энья не успела глотнуть воздуха и затрепыхалась, прежде чем по-собачьи выплыла на поверхность.

До берега оставалось недалеко, и она поплыла туда, стуча зубами от холодной воды и подступающего страха. Предчувствие кричало об опасности, позади она слышала крик Аделы, и вдруг ее ноги что-то коснулась. Сцепив зубы, чтобы не закричать, девочка замахала руками и ногами, пока не ступила на мелководье.

Поодаль, где была черная пропасть, она увидела острый плавник и огромную белую акулу.

— Беги домой! — крикнула Адела. — Это отец за мной прислал! Не бойся!

Энья помахала ей рукой, поблагодарила и бросилась в дом.

[1] Куде́ль — очищенное волокно льна или шерсть, приготовленные для прядения.