Дитя ворона

Глава 2

Энья почувствовала, как ее бережно несут на руках. От незнакомца пахло чем-то пряным и древесным, но таким уютным, словно кто-то родной обнимал ее. Она почувствовала как со лба убрали прядь волос, пощекотав ей щеку и нежно поцеловали в лоб.

Проснулась она от солнечных лучей на широкой кровати под балдахином. Стены были обшиты шелком затканным картинами сказочного сада, единорогов, драконов и дивных птиц. В камине весело потрескивал огонек, а из приоткрытого окошка веял легкий ветерок.

Кто-то успел разобрать ее вещи: матушкины книги аккуратно лежали на письменном столике вместе со шкатулкой и принадлежностями для рисования, а платья…

Девочка вскочила с кровати и подбежала к висящим на дверце платяного шкафа нарядам.

«Кто же успел их почистить? Выглядят как новые!», — восхитилась она и бросила взгляд в зеркало: ее переодели в ночную рубашку, достающую до босых пят. Спальня так же пришлась ей по вкусу. В отличие от дома, здесь по полу не тянуло сквозняком, а значит, можно не надевать колючие шерстяные носки, которые Энья так не любила.

«Тут гораздо лучше, чем дома, - но тут же спохватилась. - Нельзя так думать! Я провела там все детство, с нянюшкой, слугами и… отцом. Если бы матушка была жива», — но той не было на свете. И теперь Энье, как и советовала нянюшка, необходимо научиться жить здесь. От осознания своего одиночества и тоске по старым добрым денькам, у нее защипало в глазах, захотелось выплакать свое детское горе, но она сжала руки в кулачки и топнула ножкой. «Нечего плакать — я сильная!»

За шкафом оказалась еще одна дверь, ведущая в ванную.

Не дожидаясь слуг, девочка умылась и оделась. Нянюшка славно потрудилась над воспитанием своей ученицы, привив ей аккуратность и самостоятельность, в отличие от ее сводной сестрицы. Энья всегда удивлялась, почему Сюзет закатывала истерики и капризничала, приказывая, чтобы ее одевали и обували, даже кормили с ложки.

В шкафу вместе с ее старым поношенным платьем в котором она приехала висела новая одежда, а на нижней полочке в ряд стояли новенькие туфельки, что не могло не порадовать девочку. Все деньги мачеха всегда тратила только на собственную дочь, а Энья донашивала старые наряды, несмотря на то, что они давно стали ей коротки.

«Надеюсь, меня не обругают, если я надену вот это бледно-голубое платьице и туфельки», — подумала она. Наряд и обувь словно по ней и шили: не жмет, не колется. Энья обернулась перед зеркалом, притопнув ножками.

От разноцветных стекол на ковре отражалась настоящая радуга, и это маленькое чудо взбодрило загрустившую было Энью.

— Стоит отправиться на разведку, возможно, у хозяина дома тоже есть сад и лес, добрая кухарка и садовник, который сможет рассказать мне истории о новых цветах, — решила она, покинув спальню.

Замок, а именно в нем она и очутилась, показался ей пустынным. Энья миновала коридоры, заглядывая в богато обставленные комнаты, не встретив ни единой живой души.

— Ау?! — протянула Энья, и эхо разнеслось под массивным сводом, ударяясь о каменные стены, на которых висели гобелены и картины в позолоченных рамах с изображением людей в старинных одеждах. На одном из портретов Энья узнала матушку.

Прекрасная молодая девушка с такими же, как у Эньи, бронзовыми волосами и в том самом изумрудном платье, которое девочка взяла с собой. Матушка стояла рядом с высоким черноволосым мужчиной. Он был очень красив и, казалось, его нарисованные синие глаза сверкают подобно двум драгоценным камням. Невольно Энья залюбовалась этой парой.

— Вижу, ты проснулась, — за спиной раздался мужской голос.

Девочка обернулась, встретившись с ожившим взглядом с портрета.

— Здравствуйте, — с почтением пролепетала она и поклонилась. — Меня зовут Энья.

Мужчина долго всматривался в детское личико с нежной молочной кожей, курносым носом и розовыми, как два цветочных лепестка, губками, скользил взглядом по волне бронзовых волос, укутавших детскую фигурку ниже пояса.

— Ты очень похожа на свою матушку. И я рад, что наряд пришелся тебе впору, — прошептал он, подойдя к ней и опустившись на одно колено. — Меня зовут герцог Девон, но ты можешь обращаться ко мне просто по имени. Добро пожаловать в мой замок. Он далеко от твоего родного дома, но тебе у меня понравится…

Девочка сцепила руки за спиной и смущенно потупилась. На ее щеках вспыхнул нежный румянец. Мужчина взял ее ладошку в свою и продолжил:

— Твоя матушка была талантливой чародейкой и самой доброй на свете женщиной. Мы были лучшими друзьями, и тебе нечего бояться.

Энья встрепенулась. После смерти матушки, отец почти не заговаривал о ней. И если бы не память слуг, Энья, возможно, никогда бы не узнала, какой была та женщина, что подарила ей жизнь.

— Расскажите мне о ней, прошу вас, милорд, — взмолилась она, сжав его ладонь своими пальчиками и вопрошающе заглядывая в сапфировые глаза.

— Конечно, но сейчас нам стоит позавтракать и как следует все осмотреть, ведь с этого дня ты здесь полноценная хозяйка, чему я безмерно рад, — он поднялся и повел ее за собой, неторопливо шагая по ковровой дорожке, чтобы девочка за ним поспевала.

— За мной приехал кучер с красным пером и золотыми глазами, только почему же он прибыл так поздно? Разве на дорогах не опасно? И где мы находимся? Далеко ли до моря? — засыпала она его вопросами, но спохватилась, понимая, что неприлично маленьким леди так себя вести.

Девон терпеливо дал ответы на все, и к тому времени они оказались в столовой. Здесь также не было слуг, и по пути им никто не встретился, а ведь они спустились с третьего этажа, прошли галерею и, все равно — никого.

— Разве у вас нет слуг? — задала Энья очередной вопрос, помахивая ножками под столом.

— Нет, я чародей — и слуг мне заменяет магия, — с усмешкой ответил он, наливая ей ароматный чай и предугадывая ее следующий вопрос, продолжил: — Обучать тебя тоже буду я и необходимости в других учителях не вижу. В тебе есть чародейский дар и его нужно развивать.

— Вы, наверное, очень много знаете о магии, — она добавила в кашу малиновый джем и стала неторопливо размешивать-рисовать ложкой, пока не получился узор.

Мачеха частенько ругала ее за подобное, но ведь это так скучно - просто есть кашу. Когда они завтракали с нянюшкой, то постоянно играли в игру, где нужно было угадать, что же Энья изобразила из порции джема — облачко, яблочко или солнышко. Но девочка посчитала, что вряд ли герцогу будет интересно угадывать, да и вопросов она задает слишком много. Как бы он не подумал, что она любопытная болтушка. На миг девочка испугалась, что мужчина захочет вернуть ее обратно, но он молча развернул хрустящую газету и неторопливо попивал ароматный кофе. Няня не разрешала Энье пить этот напиток. Говорила, что он для взрослых, а ей положено какао со взбитыми сливками и шоколадной крошкой. Но это было раньше, после приезда мачехи о сливках и сладком можно было забыть, несмотря на то, что Энья никогда не была сладкоежкой. А вот сестрица да, и от того часто скандалила, потому что от сладкого у нее болели зубы.

— После завтрака мне нужно заняться вышиванием? — стараясь не поморщиться, спросила она. Одно дело прочесть интересную книгу, и совсем другое сидеть целыми днями и вышивать что-то непонятное, постоянно колоть пальцы. «Уж не знаю, чем это занятие так нравилось мачехе».

Лорд удивленно вскинул брови:

— Энья, расскажи мне, каким был твой распорядок дня за последний год?

Девочка отодвинула пустую тарелку и стала загибать пальцы:

— С тех пор как появилась мачеха, леди Колет — ранний подъем, пока готовится завтрак прочитать одну главу новой книги и после пересказать все мачехе, пока она вышивает, затем самой сесть за рукоделие, потом уроки, танцы, помощь по дому, в саду и в огороде… — она все перечисляла, а лицо лорда становилось мрачным.

— Твоя мачеха — леди Колет, заставляла тебя — дочь аристократа, заниматься работой прислуги? — ровно спросил он, но в его голосе Энья услышала раздражение.

— Конечно, няня тоже была не против, говорила, что я хоть и аристократка, но не должна вырасти белоручкой, потому что моя матушка умела все делать по дому, — беззаботно пояснила она. — Просто мачеха всегда давала мне… немного тяжелую и болезненную работу. Раньше я помогала по собственному желанию и только под присмотром няни. Она не заставляла меня таскать ведра с водой, чистить ступеньки черного хода, пропалывать грядки с утра до вечера.

Девон покачал головой и тяжело вздохнул:

— Я наслышан о методах воспитания твоей няни, но не знал, насколько… расчетливой оказалась твоя мачеха. Что ж, теперь все позади и тебе не придется копаться в огороде и драить полы.

— Я не против помогать по дому, но не все мне по силам, я пока что маленькая.

Девон улыбнулся, погладив ее по руке:

— Если ты закончила завтракать, то мы пройдемся по замку, а заодно наведаемся к морю.

Энья улыбнулась и закивала. Она никогда не видела море: только в книжках на картинках, и оно представлялось ей чем-то… волшебным.

На берег накатывали шумные волны, игриво щелкая галькой и заставляя Энью то отбегать от них, то приближаться, держа подол платья. Девочка звонко смеялась, без устали играя в догонялки, пока огромная волна едва не захлестнула ее, если бы Девон вовремя не подхватил малышку на руки.

Энья виновато покосилась на его залитые почти по колено ботфорты и опасливо вжала голову в плечи, ожидая ругани и наказания, но мужчина спокойно отошел назад и поправил выбившуюся прядку бронзовых волос ей за ушко.

— Ты не замерзла? С приходом осени здесь становится прохладнее, — поделился он, продолжая нести ее на одной руке, словно куколку.

— Нет, сегодня очень солнечно, — она подняла руку над глазами, щурясь от лучей, а другой обхватила мужчину за шею. — Пахнет чем-то... странным, — она наморщила нос.

— Это запах моря и водорослей, ты привыкнешь к нему, — он легонько коснулся ее носа кончиком пальца и опустил на песок.

— Расскажите, как вы с матушкой познакомились, — попросила Энья, временами наклоняясь и подбирая ракушки.

Девон достал из кармана широкий платок и сделал из него мешочек, куда девочка сложила свои морские сокровища.

— Мы познакомились с твоей мамой, когда нам было по восемнадцать лет при поступлении в школу чародеев. Ее родители — твои дедушка и бабушка, тогда еще были живы и очень ею гордились. В учебе Риена проявляла старательность, особенно хорошо ей удавалась природная магия, связанная с растениями, а еще умение варить различные зелья, лечебные отвары, заговаривать раны…

— Знаю, когда-то мне об этом рассказали садовник и кухарка, — с улыбкой, не скрывая гордости, сказала Энья. «Мамино имя чем-то схоже с моим», — с теплотой думала она, неся в руке узелок с ракушками. — Может, и у меня так же получится? А мама умела понимать животных?

Девон погладил ее по голове:

— Конечно получится, ведь ты ее дочь, но умения разговаривать с животными у нее не было. Поделись со мной этой историей.

Энья призадумалась, решая, про какого зверька рассказать герцогу:

— Точно! Когда мне было почти пять, я частенько играла в саду с золотыми яблочками у пруда, но это были не те яблоки, которые можно съесть, — поторопилась исправиться она, глядя в глаза мужчины. — Отец привез мне их из очередной поездки. Его почти никогда не было дома, — она загрустила, но мигом одернула себя и продолжила. — Было два яблока: я пыталась научиться ими жонглировать и при этом, они издавали приятный звон. Одно яблоко укатилось в пруд, а я не умею плавать и так расплакалась, что из воды высунулась лягушка и начала громко квакать. И в моей голове зазвучал мальчишеский голос — Мол, что это я слезы соленые лью, не нравится это лягушонку. Я и рассказала, что яблочко уронила, а он: «Всего то?» — и, нырнув обратно, появился чуть погодя с яблоком, подталкивая его передними лапками, чтобы мне удобнее было взять.

— И как ты себя повела? — с придыханием, которое маленькая Энья не заметила, спросил герцог.

Девочка пожала плечами и, вручив ему мешочек с ракушками, отбежала на два шага, и сделала реверанс:

— Благодарю вас, господин лягушонок, я постараюсь больше не тревожить ваш покой и не плакать.

Она была так прелестна и невинна, что мужчина в очередной раз не сдержал улыбки, хотя не мог вспомнить, когда же было такое, что он часто улыбался. Должно быть, когда его любимая Риена была жива.

— Но это еще не конец, — Энья вновь взяла его за руку, и они пошли дальше, оставляя на мокром песке следы взрослой и детской обуви. — У меня еще был почти ручной и жутко умный ворон, и такой же смышленый, бездомный черный котенок, который гулял сам по себе.

— У меня тоже есть ворон, но сейчас он летает.

— Здорово! Мачеха считает воронов темными птицами и не любит разговоров о колдовстве, — она насупилась. — Только что в этом такого? Наоборот — интересно и необычно, — Энья поняла, что снова заболталась. — Котенок был не совсем мой, он гулял сам по себе, но я всегда считала его напарником по разным проделкам.

— Каким же? — Девон развернулся, и они пошли в обратную сторону. У него никогда не было ребенка, но он знал, что лучше не рисковать здоровьем малышки. Морской воздух бывает коварным: то он дует теплом, то холодом, принося с собой неприятную простуду.

— Я частенько любила убегать в лес, и нянюшка потом сильно меня ругала. Она боялась, что я могу попасть в грибное кольцо фей, и они затанцуют меня до смерти, или гоблин вылезет из-под земли и утащит в свою пещеру, а потом женится, — она резко остановилась: — Ужас какой, стать женой гоблина! Не об этом я мечтаю.

Девон не сдержал громкого смеха, таким уморительно-серьезным было лицо и тон Эньи.

— Нянюшка говорила, что это истинная правда, — серьезно пояснила она, не понимая, что развеселило герцога.

— Безусловно, так оно и есть, прости, что я перебил тебя.

— Но никого из волшебных существ мы так и не встретили, лазили по деревьям, я рвала каштаны, котенок взбирался вместе со мной и, в отличие от других котят, ничего не боялся, даже не мяукал от страха, сидя на ветке. Еще он как-то раз своими прыжками в кусты и шипением умудрился спугнуть дикого кабана. Тот подошел слишком близко к полянке, где я собирала ягоды. Я тогда так перепугалась, но няне об этом не рассказала, — зашептала она, посвятив герцога в свою тайну.

Мужчина провел пальцами по губам, показывая жестом, что будет хранить этот секрет.

— Кот то приходил, то уходил, я назвала его Букой, потому что временами, когда мне хотелось углубиться в лес, а то и отправиться в поход в горы, он начинал кусать меня за лодыжки или вцепляться когтями в подол платья, — она тяжело вздохнула. — Так я в горы и не отправилась, видела их только издалека, но, мне кажется, их отовсюду видно.

— Энья, ты говорила, что у тебя был ворон, расскажи о нем.

— Ох, прошу прощения, я постоянно отвлекаюсь, — она потупила взгляд, но Девона это ничуть не задело и в очередной раз он погладил ее по голове.

— Потому что ты познакомилась с новым человеком и тебе хочется сообщить мне обо всем, что ты до сих пор держала в себе. И я очень этому рад. Ты эмоциональна и с таким неугасающим интересом обо всем рассказываешь, а не бредешь с грустной мордашкой, как самая настоящая бука.

Его ободрение заставило малышку улыбнуться, и сердце герцога дрогнуло: ведь когда-то точно так же лучезарно и открыто, ему улыбалась Риена.

— Однажды нянюшка обронила, что отец любит играть в шахматы и мне захотелось сделать ему приятное. Чтобы, когда он вернулся из поездки, мы сыграли, и отец был доволен мной, гордился и захотел остаться подольше…

«Бедное дитя…», — подумал герцог.

— Но в замке никто не умел играть в шахматы. Только в карты, но нянюшка сказала, что это не для приличной леди, хотя ей стоило сказать это до того, как я научилась. В библиотеке я нашла книгу и по ней стала изучать названия всех фигур и способы ходов. Но играть с самой собой неинтересно, котенка тоже поблизости не было, хотя уверена, он бы сбил лапами все фигурки. Вдруг с ветки на столик спланировал ворон, черный, как ночь! И осторожно так подтолкнул клювом белую пешку, я сделала то же самое черной, но, когда слабых фигур не осталось, из дома вышла одна из служанок и ворон улетел. Эх, тогда мне такую игру испортили.

— Если тебе до сих пор интересно играть в шахматы, то я могу составить компанию.

Недолго думая, Энья согласилась.

Море понравилось ей, пленив сердце и вызвав сильные чувства, которые она не знала, как выразить и не переставала улыбаться, прогуливаясь по черному песку и крепко держа горячую руку Девона. Это был один из лучших дней в ее жизни.

Незаметно они подошли к трехэтажному замку. Снаружи он не казался таким большим, как изнутри. Девон объяснил ей, что все дело в высоких потолках. Конечно, после завтрака, она не до конца запомнила, что и где располагается, но ничуть не расстроилась. Для нее это тоже было очередным маленьким приключением, но ей не хватало компании. Ведь в доме отца у нее был Бука, мудрый ворон, хотя она и видела его реже, чем котенка, а здесь…

— Вы познакомите меня с вашей птицей? Она не клюется?

— Нет, Мортимер очень старый и мудрый ворон, думаю, вы найдете с ним общий язык, — он подмигнул ей и, положив ладонь на детское плечико, подтолкнул в дом.

Они вошли через оранжерею, где Энья ещё не была. Среди горшков с цветами и прочими растениями она увидела клавесин.

— Почему он здесь, а не в музыкальной комнате? — она подошла к инструменту, погладила его поверхность, откинула крышку и… — Можно я сыграю?

Как мог Девон отказать при виде этих ярких зеленых глаз?

— Буду рад послушать, — он опустился в кресло, а Энья на скамеечку.

На столике рядом с герцогом появился кофейник с чашками и корзинка со свежими булочками с корицей.

Энья играла дивно, а стоило ей запеть, как герцог откинулся на спинку кресла, слушая ее мелодичный голосок. В его голове проносились образы прошлого.

«Я позабочусь о ней», — он мысленно обратился к душе Риены.

Ужинали они в столовой при уютном свете множества свечей в золотых канделябрах и подсвечниках. Высокие окна, за которыми зажглись первые звезды, открывали вид на зеленый холмик и море. Вместо привычной белой скатерти лежала малиновая, а в вазе красовались кремовые розы. Да и мебель слегка изменилась.

«Утром я не придала этому значения, но вроде бы все было по-другому, да и стол стал меньше. Теперь мы с герцогом сидим ближе», — но ей это нравилось.

Девон пришелся ей по душе. Казалось бы, в нем было все то, чего так не хватало ее родному отцу.

Как бы ни храбрилась Энья, ей не доставало отцовских тепла и заботы. Когда-то он был почти таким же, как герцог, но с появлением мачехи все изменилось. Быть может, если бы не нянюшка, Энья совсем отчаялась и подумывала бы сбежать в горы.

Мачеха предпочитала, чтобы за каждым приемом пищи, Энья сидела как можно дальше от нее и Сюзеты, а отец молча читал газеты, не обращая внимания, что родная дочь так отдалена от него и не получает заслуженного десерта.

Хотя бы это не заставляло Энью грустить. «У меня зубки не болели, и я так не мучилась, как Сюзет».

В это время дня, герцог предпочел выпить что-то бордовое из бокала, на вопрос можно ли Энье это попробовать, он покачал головой.

— Детям это пить запрещено.

Энья ощутила резкий аромат, смешанный с виноградным и поморщилась.

«Пахнет чем-то кислым… вряд ли мне даже в будущем захочется его пить», — и она принялась за мясное рагу.

После ужина Девон провел ее до спальни и хотел было уйти, но девочка задержала его руку в своей:

— А… вы не могли бы прочитать или рассказать мне сказку на ночь? Нянюшка так обычно делала.

Девон несколько растерялся, подсвечник в его руке дрогнул:

— Так тому и быть, — он хотел было придвинуть кресло к постели, но Энья покачала головой.

— Слушая сказки, я любила сидеть у камина, если вы не против… — смущенно пробормотала она.

— Конечно нет, устраивайся поудобнее, и я расскажу тебе историю об одном чародее, — и под треск поленьев он начал свой рассказ. — Жил-был на свете чародей и было у него все: замок, богатства, власть и магия. Горд и тщеславен был тот мужчина, но, однажды, повстречалась ему девушка невиданной красоты. И влюбился он в нее без оглядки, готовый бросить к ее ногам все свои сокровища. Но отказала ему девушка, ее сердце принадлежало другому. Шло время, а чародей, дабы заглушить боль своего разбитого сердца странствовал по миру, изучал магию и развивал свои способности. Хотел он было сразиться с равным себе по магической силе, надеясь погибнуть в доблестном сражении, но застигла его весть печальная. Его любимая скончалась.

Энья прижала ладошку ко рту, удивленно захлопав ресницами и не смея перебивать герцога.

— Не успел он с ней проститься, предали бедняжку огню, и в пламени его сгорели последние крупицы любви чародея. Обернулся он зверем лесным и бежал через леса, поля, горы и долины до тех пор, пока не упал от усталости, готовый принять свою смерть и соединиться с возлюбленной. Но у небес на него были свои планы, нельзя было ему просто так покинуть мир живых. Впереди его ждало предназначение. Забрезжил свет надежды, остался после его любимой ребенок и решил чародей, что заберет дитя к себе, но сначала узнает, как живет то чадо. В этот раз обернулся он птицей, а затем другим мелким зверем и все наблюдал за ребенком. Малыш рос здоровым и умным, чувствовалась в нем магия, но кто же поможет ему развить ее? Ведь родной отец дитя простой человек. Не знал ворон как поступить. Украсть — грешно, но и тут судьба помогла ему и направила дитя к ворону, и встретил он его как родное. И жили они долго и счастливо, — Девон заметил, как клонится головка Эньи на бок. Она с трудом пытается не уснуть, но глазки ее смыкаются.

Подняв малышку, он отнес ее на кровать, снял туфельки и укрыл одеялом:

— Спи, дитя ворона, я буду с тобой, — прошептал Девон, целуя ее в висок и покинул спальню.