Дневник Славы Пушко

25 сентября.

Вот уж проверка, так проверка. Относительно спокойно прошел караул. Правда, с предлагаемой пищи у меня пробило очко, и полночи я просидел в сортире. Это заведение у нас одноместное, и приходилось прогонять бойцов, идущих сюда, страшным голосом. Потом пришел Нелюдин, долго прикалывался, называл меня засранцем и предлагал караулу закидать меня камнями. Я сразу вылетел оттуда, потому что слова у Сереги с делом не расходятся.

Ну ладно. Вернулся с караула вечером, сдаю оружие, заходит Куценко и говорит: «Пушко, идем в штаб». Пришли в штаб, а там почти все и Огнев. Он говорит: «Сегодня не спим. За день ничего не сделали по подготовке к проверке, будем работать ночью».

Мне дали задачу убрать мусорку у сортира. Я пошел к старшине. Он был весь впопыхах, но меня выслушал и дал мне двух бойцов: одного русского и одного местного. Местный сразу же исчез. Стоим мы около этой мусорки: она выше меня. Подходит машина с водителем контрактником, а мне грузить и некем и нечем. Гитлер капут! Я пошел опять к прапорщику. Тот метался по казарме с какими-то своими проблемами. Я ему все объяснил. Он выделил мне бойца все-таки, еще одного и какой-то щит с ручкой вместо лопаты. Весил он столько, что я и двух раз-то не смог бы его кинуть.

Убирали мы этот мусор до двух часов ночи. Вся часть не спала. Точно говорится: «Солнце зашло за горизонт, и в стране дураков закипела работа». А я раньше смеялся. Наконец, мне все это надоело, и я велел поджечь мусорку — думал, что она сгорит. И она действительно загорелась: дыму повалило черного — ужас! Костер было видно далеко. Примчался Огнев, посмотрел и сказал, что если что-нибудь будет не так — он меня убьет.

А рядом с нами бойцы из краскопульта заново красили сортир. Утром я глянул на него и чуть не кончил. Та стена, которая была обращена к костру, за ночь стала черной. Огнев еще этого, похоже, не видел. Что же будет?!