Дневник Славы Пушко

13 октября.

Никуда, естественно, ночью я не ходил — больной я, что ли? У меня теперь командир батареи — старший лейтенант Хакимов — из местных, ему полегче — с кикелами может диалог вести. Он приготовил номера, флажки — у нас оказывается были, а я и не знал. Ведомости писаря в штабе составили по «штатке». Они вообще всю писанину, какую можно в штабе делать, делают. В подразделениях с писарей толку никакого — они все в нарядах пашут, как и все. А эти трое писарей и живут в штабе. Они и уволятся из штаба. Донецков их пестует и лелеет. Мне кажется иногда, что в канцелярской работе они больше начальника штаба понимают: карты чертят, журналы учета боевой подготовки ведут, штатки ведут, конспекты занятий пишут и т.д. и т.п. Писаря производят приличное впечатление на фоне общей серости, и я иногда захожу к ним просто поболтать.

Ну, так вот. Место для кросса, так сказать, слава богу, рядом с нашей частью. Второй батальон вообще минут 40 только до старта добирается, по гористой-то местности-то. У них уже половина с высунутыми языками подходит к старту. Офицерам можно бегать в спортивных костюмах и кроссовках. Это все я из дома привез — не пришлось покупать, как Шурику. Стартовали. Вижу, как дорога за бугорок зашла, капитаны и майоры в каких-то строениях скрылись. Я — за ними. Куценко обернулся, меня увидел и кричит: «Беги, Пушко! Сюда нельзя — молодой еще!» Пришлось бежать дальше. По дороге уже сапоги попадаются — солдаты сбрасывают. Насилу добежал до финиша (он там же, где и старт; дорога одна — сначала бежишь в одну сторону — до контрольного пункта, а потом обратно), а все прятавшиеся начальники уже там. Огнев мое время замерил и молчит. Я в ведомость осторожно через его плечо заглянул: у Куценко — «5», Донецков — «5» и т.д. А у меня «2» — норматив не выполнил. Мне даже обидно стало — бегал как дурак. Теперь ноги неделю болеть будут.