Дневник Славы Пушко

23 октября.

За всеми волнениями и переживаниями я совсем забыл об осенней проверке. А вот она и пришла. Вчера в парке какой-то черной гадостью натирали шины, мыли машины (а из них половина без карбюраторов и ТНВД — кто будет отвечать?), мусор убирали на территории. Местные лезут через дыру в заборе, подходят к солдатам, курят с ними, смотрят на меня и посмеиваются. Мне и неудобно, и холодок в груди; каждый день ведь в напряжении — сколько же я выдержу? Завтра смотр строевой в присутствии комиссии из Ростова. И я на него попадаю. Маршировать я не против, но смотр так долго идет, что к его концу моя поясница невыносимо ноет. Да еще стоим на солнцепеке.

Особой моей любовью пользуется «выход для опроса». Маринин медленно обходит строй, проверяя внешний вид, содержимое планшеток, (а я успел и это урвать), и т.п. Редко кому не отпустит он ядовитого замечания. Но я теперь в казенных туфлях, бушлате, побрит, и он мимо меня проходит молча, а я облегченно вздыхаю. Последний раз, правда, он остановился около меня и намекнул, что если я вздумаю принести жалобу генералу хоть на что-нибудь, то пожалею, что родился на свет. Я униженно закивал: что я дурак — вслух на смотре жаловаться, я ему, если надо, потихоньку письменную жалобу принесу.

Я вот сейчас просмотрел свой дневник и увидел, что записи становятся все длиннее и длиннее. Их я делаю в карауле, заняться нечем — поэтому пишу длинно. Если кто спросит чего — я пишу конспект. Всю ночь и весь день гудит телевизор — сколько же он, оказывается, может выдержать! Все до одной программы просматриваю. От скуки даже учебник по артиллерии принес в караул. И читал — и очень много понял и усвоил. Кое-что на кафедре я просто мимо ушей пропускал, а только тут разобрался.

А вообще, какая тут боевая учеба?! Распишут наряд: караул, столовая, дневальные, по парку, патруль и все. Все! Еще на один полноценный наряд хватает; или на два? Солдатам не до учебы — они из одного наряда в другой мечутся и все. А если кто и останется свободный, так Огнев на территории работу находит: прапорщики на свои нужды людей получают и вперед. Вот и вся жизнь в части мирного времени.

Но меня беспокоит мысль о местных. Что-то их давно нет — это затишье перед бурей!