Глава 18

- Как он? - тихо спросила Гончая, когда Тирриниэль со вздохом отнял горячую ладонь от окровавленной груди Стрегона.

- Плохо. Дважды пробита голова, из ребер целыми осталось только два, несколько осколков задело легкие, печень разорвана, почки отбиты, лодыжки и обе голени сломаны, про пальцы вообще молчу. Кровотечение мне удалось приостановить, но это его не спасет. Он даже "нектар" сейчас не сможет выпить, потому что первая же волна боли убьет его. Не говоря уж о том, что у него просто не осталось сил на регенерацию.

Она медленно кивнула.

- Что еще?

- Разве этого мало? - устало удивился Владыка Л'аэртэ. - Ему жить осталось несколько часов. А помочь я смогу, только если полностью откроюсь. Ланниэль, как твой отвар?

- Почти готов, - напряженно отозвался молодой маг, как раз закончивший колдовать у походного котелка. - Только горячий.

- Воды из ручья плесни, он и остынет, - ровно посоветовала Гончая.

- Тогда эффект будет слабый!

- Стрегону уже все равно. Нам главное, чтобы он выпил, а травы - дело второстепенное. Тиль, придержи его, чтобы не рвался.

- Да куда ему рваться? - вздохнул Тирриниэль. - У него костей-то целых почти не осталось. Не знаю, как вы вообще его сюда дотащили!

Лакр с Тергом пугливо покосились на Гончую.

Они единственные, кто в подробностях видел, что она сотворила с эльфами и агинцами. Сквозь ливень стрел прошла, словно не заметив, разметала их по кустам, развалила на неравные половинки. За несколько минут забрызгала кровью всю поляну, избавив Братьев от необходимости вмешиваться. Всех до единого достала своими неповторимыми клинками, да так быстро, что они просто не успели опомниться! Никто даже рта не раскрыл, как она уже остановилась! А потом только холодно следила за тем, как падают растерянно моргающие люди и Перворожденные, у которых вдруг не стало обеих ног, туловища или головы. После чего на пару минут исчезла в лесу, вылавливая тех, кто все-таки успел проникнуться и попытался сбежать. Столь же безжалостно добила. Разорвала голыми руками жалобно скулящего возле мертвого хозяина пса. Потом вздернула на ноги единственного уцелевшего агинца, которого оставила напоследок. Коротко взглянула в его посеревшее от ужаса лицо, а затем негромко велела:

- Умри.

И Арит умер - тут же, у нее на руках, до последнего мига видя перед собой ее яростно горящие глаза. Умер в муках, сполна испытав ту боль, которую успел причинить Стрегону. А когда в нем больше не осталось жизни, она так же бестрепетно отрубила ему голову и вышвырнула в ближайшую канаву, чтобы и после смерти палачу не было ни упокоения, ни прощения.

Того, что случилось дальше, Лакр уже не видел - покрываясь холодным потом от ужаса, со всех ног бежал обратно, таща на себе вздрагивающее тело погибающего вожака и моля всех своих богов, чтобы успеть донести его до эльфийского целителя. Он плохо помнил, как добрался до Тихого Ущелья, как Белка бесшумно нагнала их у самого обрыва, едва не напугав своим жутким видом до заикания. Как коротким знаком велела перебираться по перекинутой на ту сторону веревке, а сама, без видимых усилий взвалив на плечо тяжелого полуэльфа, внезапно разбежалась и, мощно оттолкнувшись, прыгнула. Но не упала, не разбилась и не споткнулась, приземлившись на твердой почве уже на той стороне. Обманчиво легко перелетев через пропасть, осторожно уложила Стрегона на траву, что-то тихо шепнула в слегка заостренное ухо и бережно погладила запавшую щеку, словно пыталась отдать ему немного своих сил. А едва побратимы ее нагнали, снова поднялась и молча направилась к Месту Мира, которое сумела отыскать только к середине ночи и откуда немедленно направилась обратно, велев остальным готовиться к приему раненого.

Тирриниэль осторожно провел ладонью над головой Стрегона и снова вздохнул.

- Я не смогу его вернуть, Бел.

Она нетерпеливо отмахнулась.

- Я смогу. Прикрой меня только и не дай ему порвать жилы.

- Думаешь, это - хорошая идея?

- Предложи другую! - Белка раздраженно дернула щекой и опустилась возле умирающего полукровки на колени. - Лан, давай быстрее! Картис, держи его за руки! Терг, Лакр - ноги! Ивер, следи за небом: Одер может прийти очень некстати, а у меня не будет возможности отвлекаться на такие мелочи!

- Ты что задумал? - подозрительно обернулся молодой маг.

- Что надо. Ты готов?

- Э-э-э...

- Как только он очнется, дашь ему выпить свою бурду. "Нектар" добавил?

- Да. Целых двадцать капель.

- Хорошо, - Белка на мгновение прикрыла глаза. - Когда скажу, намажешь его так, чтобы закрыть самые большие раны. Особенно грудь, понял? И живот - там, где кровило. Остальное не так важно.

Наемники нерешительно сгрудились вокруг обеспокоенных эльфов. Из разговора поняли мало. Только то, что Стрегон умирает, а Белик собирается ему помочь.

- Бел, что нам делать? - тихо спросил Лакр.

- То, что я сказал. И чтоб помалкивали, пока не разрешу!

Он понятливо кивнул и тут же присел на корточки, осторожно придерживая вожака за ноги, на которых не осталось живого места. Нагота его не смущала - видел побратима еще и не таким. Правда, настолько жутко Стрегон никогда не выглядел, но если шансы для него есть, то он сделает все, что угодно, лишь бы этот белобрысый молчун выкарабкался. Даже за эти самые ноги укусит, если б кто сказал, что оно поможет.

Белка, глубоко вздохнув, сняла перчатки и приложила ладони к лицу полуэльфа, обхватив его, словно хрупкое сокровище, которое ни в коем случае нельзя было потерять. Затем наклонилась к самому уху, осторожно переложила его голову к себе на колени и, мысленно взмолившись Ледяной Богине, очень тихо, почти неслышно запела. Что-то плавное, непостижимое, странно притягательное, но совершенно непонятное.

Лакр возбужденно заерзал, не зная, чего ждать от этого странного существа, чей мягкий голос неожиданно тронул его за душу. Выжидательно уставился на красивое, умиротворенное лицо, ища в нем что-то новое; настойчиво гадал, сомневался, шумно сопел, но спросить все же не посмел - вдруг помешает? А Белка тихо пела для потерявшейся в темноте души, пела и звала обратно, заново собирая ее из многочисленных осколков, терпеливо уводя от края и медленно возвращая в заметавшееся от боли тело.

- Стрегон...

Полуэльф судорожно вздохнул и, услышав свое имя, внезапно рванулся из чужих рук, стремясь на чужой голос, как внезапно обретший надежду смертник. Братья, хоть и изумились проснувшейся в нем силе, поспешно прижали его к земле, не давая сделать глупость. Непонятно, что с ним сотворил Белик, но пускай продолжает, потому что Стрегону от этого явно лучше: он уже не такой бледный, дышит шумно, но ровно, пытается двигать изувеченными пальцами. Кровь из разбитого носа тоже перестала сочиться, а багровые кровоподтеки на боках стали, кажется, даже чуточку бледнее.

- Стрего-он...

Терг вздрогнул от неожиданности, когда полуэльф вдруг выгнулся струной, а затем, опомнившись, с тихим шипением налег на его плечи. Торк! Откуда что взялось?! Только что ж помирал! Трупом висел на плечах!

- Стрегон?

Лакр тихо охнул, когда полуэльф внезапно распахнул глаза и, безошибочно найдя лицо Белки, уперся в них жадным взглядом.

- Живи, - ласково велела она, и он судорожно вздохнул, не смея ни противиться, ни возражать, ни даже лишний раз пошевелиться. Он не видел ничего вокруг. Не замечал радостно переглянувшихся Братьев, помрачневших эльфов, на лицах которых почему-то не появилось облегчения. Ни темного неба. Ни ярких точек далеких звезд. Ни луны, выглянувшей узким месяцев из-за сгустившихся туч. Ничего не видел, кроме огромных сияющих глаз, от которых невозможно было оторваться..

- Живи, - властно повторила Белка, слегка отстраняясь. - Отдай мне свою боль. Ты - мой, Стрегон. И она тоже теперь моя. Отдай. Она тебе не нужна. Отдай. Я заберу ее ненадолго. Отдай!

И полуэльф послушно обмяк, неожиданно осознав, что прежней боли больше нет - вся она отразилась в позеленевших глазах Гончей, а потом спряталась куда-то очень глубоко. Туда, где никому не достать и не увидеть.

Белка, до скрипа сжав челюсти, прикрыла веки и хрипло велела:

- Лан, давай.

Молодой маг проворно поднес кружку к бескровным губам Стрегона.

- Пей.

Стрегон послушно проглотил, неотрывно следя за ее лицом.

- Еще. До конца пей.

И он снова выпил, чувствуя странный покой от одного лишь звучания ее ровного голоса. Какую-то непривычную умиротворенность, ощущение правильность происходящего, от которого никак не мог избавиться. Он бы сделал сейчас все, что потребовал от него Белик: рассмеялся, взбеленился, зарыдал, прыгнул с обрыва... хотя где-то на задворках сознания смутно теплилась мысль, что это странно, что где-то он уже слышал эти слова и наблюдал что-то похожее. Только не с собой. С кем-то другим...

- Бел! - внезапно выдохнул Стрегон, наконец-то, вспомнив про Курша. - Что ты...?!

- Молчи, - сухо приказали ему, и тяжелый взгляд Гончей снова пронзил его душу до самого дна. - Лан, "нектар"! Скорее, пока у него есть силы. Тиль, помоги!

Эльфы проворно вскрыли пузырек с драгоценным составом, в четыре руки обмазали им обезображенное тело Стрегона, то и дело содрогаясь от мысли, что каждое прикосновение причиняет ей дикую боль. Внутренне сжались, боясь услышать ее стон, но так и не дождались: Белка наблюдала за процессом молча и отстраненно, словно это ее никоим образом не касалось. Словно горящее нутро и заживо сгорающая от "нектара" кожа ей больше не принадлежали. Словно ничего вообще не происходило, и ей не требовалась вся накопленная за века выдержка, чтобы не показать того, что творилось сейчас на душе.

- Хорошо, - так же сухо кивнула она, когда Перворожденные, наконец, закончили. - Стрегон, ты меня слышишь?

- Да, Бел, - судорожно сглотнул обездвиженный полуэльф.

- Сейчас ты уснешь. Крепко и надолго. И будешь спать до того времени, пока я тебя не разбужу. Ты забудешь о том, что сейчас видел и пережил. И никогда больше от этом не вспомнишь. Ни завтра, ни через год, ни на смертном одре. Это - приказ. Ты понял?

- Да, - вяло кивнул Стрегон.

- Тогда спи!

Он удивленно моргнул и послушно закрыл глаза, задышав ровно и размеренно, как младенец в колыбели. Его лицо тут же расслабилось, плотный отек с век стремительно спал, кровоподтеки начали быстро бледнеть. Сломанные кости носа, стоило Тилю их осторожно коснуться, с неприятным щелчком встали на свое место. Грудная клетка разом опала, пальцы на руках распрямились, покрылись свежей кожей...

Лакр с радостным возгласом отпрянул, не заметив, как у вожака одновременно заострились черты лица и разом исхудало тело. Но зато он был жив! Он поправлялся! Пусть не так быстро, как Брон, потому что повреждения были не в пример серьезнее, но все равно!

Белка медленно поднялась и, опасно покачнувшись, устало поковыляла в сторону укоризненно зашелестевшего Ясеня.

- Все. Он будет жить. А теперь не трогайте меня, - хрипло велела дернувшемуся следом Тирриниэлю. - Никто. Даже не приближайтесь.

Эльфы тревожно переглянулись.

- Бел?

- Укройте его плащами: Стрегону понадобится много тепла. Лан, свари еще травы, на завтра, и ложись - больше ему ничто не угрожает. Тиль, если заявится Одер, скажи, что я сегодня охотился один и неудачно. Он поймет. А если рискнет переступить черту - убей. Просто снеси башку и сожги. Тогда он будет неопасен. Костер сегодня не гасите - наши звери не любят огня. Если что-то серьезное стрясется, разбудите. Но без причины не смейте даже прикасаться ко мне - могу убить. Все поняли?

- Бел, ты как? - жалобно спросил Ланниэль.

Она на мгновение обернулась, показав потемневшее, почти почерневшее от боли лицо, и растянула бескровные губы в резиновой усмешке.

- Бывало и лучше.

- Бел!!

- Мне нужен сон, - измученно прошептала она. - Единение разбивается только им. Поэтому... не мешайте... мне и так... нелегко.

Тирриниэль до крови прикусил губу, но она уже отвернулась и буквально рухнула под корнями гигантского Ясеня, зарывшись лицом в траву, то и дело тихонько вздрагивая. Какое-то время тяжело дышала, борясь с чужой болью, шумно дышала, но вскоре затихла. А потом забилась в основание могучего дерева и больше не шевелилась. Словно умерла ненадолго, спрятав во мраке царства Ледяной Богини чужую боль, собственные страхи и сомнения в том, что все получилось правильно.

Владыка Л'аэртэ горестно обхватил руками голову и, глухо застонав, крепко зажмурился, но, к несчастью, он ничем не мог ей помочь. Только оказать послушание, которого она попросила, и сберечь ее чуткий сон от чужих посягательств. Как бы это ни звучало странно, Белка не могла иначе: долг жизни священен. И она не могла не отдать его человеку, чей предок когда-то точно также отдал ей все, что имел. Без сомнений, возражений, ненужных признаний и громких слов. Спас от дичайшего кошмара, помог выжить, выучил и позволил не забыть свое истинное имя. Потому что Сар'ра был очень хорошим учителем, превосходным воином и достойным потомком Диких Псов. А она была его лучшей ученицей. И сделала все, чтобы сегодня его далекий сын никогда не повторил его невеселую судьбу.

- Ложитесь, - мертвым голосом велел Тирриниэль недоумевающим людям. - Мы посторожим.

И было в этом голосе что-то такое, отчего даже вознамерившийся было бдеть до упора Лакр не решился перечить. После чего, тщательно укрыв вожака всеми нашедшимися в сумках плащами и заботливо подоткнув края, осторожно улегся рядом, чтобы до утра караулить дыхание вожака и не пропустить момент, когда ему потребуется помощь. Остальные со вздохом пристроились неподалеку. Мельком глянули на мрачные небеса. Тоскливо покосились на сжавшуюся в комочек Гончую, спасшую сегодня одну невероятно важную жизнь. Затем дружно подумали о Курше, которого она так же просила отдать свою боль, и... со стыдом прикрыли глаза. Потому что только сейчас неожиданно поняли, какая страшная цена была уплачена сегодня за эту чужую, в сущности, жизнь. И только Владыка Л'аэртэ знал, что на самом деле эта жизнь была для Белки далеко не чужой.


По утру, против ожиданий, Стрегон так и не пришел в себя. Выглядел он, конечно, гораздо лучше - жуткие раны затянулись, перебитые кости срослись, обезображенная кожа почти очистилась от корок. Свежие шрамы поблекли и стали едва заметными. Старые вовсе не виднелись, словно их милосердно стерли чьи-то заботливые руки. Вот только исхудал он за эту ночь страшно. Побледнел, как смерть, весь как-то истончился, ужался, спал с лица, будто "нектар" высосал из него все силы, и резко осунулся.

Братья его сперва даже не узнали и поначалу испугались, потому что Стрегон стал похож на недельного мертвеца, засохшего в жаркой пустыне. Однако потом с облегчением подметили ровно вздымающуюся грудную клетку и перевели дух: живой. Пусть слабый и похудевший, но живой. Бел не ошибся. Значит, еще повоюем. Значит, он еще наберет силу. Значит, скоро поправится и снова займет свое место в ситте.

- Как он? - беспокойно спросил Картис, когда вернувшаяся из-за Кордона Белка, успев отмыться от следов вчерашней бойни, осторожно присела на корточки и всмотрелась в неподвижное лицо полуэльфа.

- Неплохо. Думаю, через сутки можно будет разбудить. А еще через пару суток снова побежит в полную силу. Лан, что с отваром?

- Остыл, - с готовностью сообщил от костра молодой маг. - Разбудишь его?

- Конечно. "Нектар" еще остался?

- Нет. Все вчера извели.

- Жаль. Придется одними травами справляться, а это дольше. Ладно, тащи, что есть. Его все равно надо напоить и скормить немного мяса, а то не выдержит.

- Ты сам-то как? - тихо спросил эльф, поставив рядом остывший котелок с травяным отваром.

Белка нервно дернула щекой.

- Терпимо, - после чего потерла некстати разнывшийся висок и бережно коснулась полуэльфа. - Стрегон, проснись. Стрего-о-н? Ты меня слышишь? Открой глаза и поешь. Стрегон...

Стрегон вздрогнул так сильно, что едва не уронил заботливо накинутые сверху плащи. Поспешно распахнул поразительно чистые глаза, непонимающе огляделся, странно нахмурился, не совсем сознавая, где он, кто такой и каким образом тут оказался. Но Белка не дала ему времени прийти в себя - властно протянула чашку с отваром и, приподняв ему голову, негромко приказала:

- Пей.

Стрегон, поймав ее взгляд, моментально забыл обо всем на свете и послушно выпил, находясь в каком-то странном полусне. Ничему не удивлялся, на вопросы обрадовано вскинувших побратимов не ответил, не пытался встать или пошевелиться. И лишь за Гончей неотрывно следил, будто привязанный. Послушно прожевал все, что она дала, до дна опустошил целый котелок. Потом так же безропотно закрыл глаза и, игнорируя все, кроме настойчиво звучащего в ушах тихого голоса, снова крепко уснул.

- Собирайтесь, - устало велела Белка, едва он откинулся на траву и затих. - Умойте его, накиньте что-нибудь из одежды, закутайте потеплее. Эти сутки и половину следующих он будет спать. По-другому нельзя, потому что любое напряжение его убьет - "нектар" для исцеления исчерпал резервы тела почти полностью, так что если ваш друг случайно перегрузит себя ходьбой или даже простым возмущением, то умрет. Придется вам нести его на себе и время от времени заботиться, как о маленьком ребенке.

- Мы готовы, - торопливо закивал Лакр, опасаясь, что за право взять вожака с собой ему придется выдержать неравный бой с раздраженной Гончей. Однако, к его удивлению, она только кивнула и ушла собирать вещи. Не сказала ничего про обузу, ненужное промедление и опасность погони. Вообще ничего больше не сказала. Просто отвернулась, а как только они определили очередность, с которой понесут Стрегона, молча велела уходить: они и так задержались, а именно сейчас время стало слишком дорого.

В этот день им снова пришлось бежать на пределе сил, поминутно оглядываясь и постоянно ожидая погони. Снова спешить, то и дело задыхаясь от усталости. Мчаться вперед так, словно за пятки уже кусала стая диких гиен, но они все равно бежали гораздо медленнее, чем хотелось бы, потому что Стрегон не только тяжким грузом висел на их плечах, но и требовал регулярных остановок.

Белка, едва кто-то из Братьев подавал знак, без лишних слов находила ближайший ручей или быструю речку. Полуэльфа бережно опускали на траву, осматривали, обмывали, если требовалось. Затем старательно поили, безропотно отдавая последнюю воду из собственных запасов, но не жаловались - лучше уж так, чем бросить его на растерзание здешнему зверью. Или еще хуже - позволить Брегарису выместить на нем свою злобу. Они терпели. Заботливо оборачивали побратима собственными рубахами, осторожно придерживали ему голову, давая возможность напиться. А воды он требовал теперь много. И не по одному разу за каждый час. Затем Гончая опять погружала его в целительный сон, и они снова бежали, тщетно гадая о том, сколько времени им удастся выдерживать этот поистине сумасшедший темп.

Однажды услышали непонятный шум на соседнем холме, подозрительно похожий на звуки приближающегося большого отряда. Белка немедленно свернула, огибая неудачное место, и поспешно увела свою маленькую стаю в чащу, чтобы не дать лишившимся собак преследователям возможности уравнять силы. Несколько раз им приходилось вплавь перебираться через бурлящие реки, и тогда она безропотно входила в воду, заставляя местных хищников портить себе одежду ради того, чтобы остальные беспрепятственно выбрались на берег.

Встретили они и стаю диких волков, задумчиво следящих за странными двуногими с соседнего пригорка. Но Белка снова издала знакомый по межлесью рев, и хищники немедленно отступили: знали, что за зверь подает такой голос, и хорошо понимали, что охота на его обладательницу не будет удачной.

Потом были длинные овраги, в которые приходилось спускаться на веревках. Были и болота, полные мерзкого гнуса и назойливых оводов. Были высокие холмы и зеленое разнотравье, устилающее бескрайние просторы здешних земель до самого горизонта... а они все бежали - мокрые, закутанные в плащи до бровей, усталые, задыхающиеся от жары, но упрямо стискивающие зубы и настойчиво подгоняющие себя тревожными мыслями.

Ближе к вечеру Лакр впервые запнулся, зацепившись сапогом за какой-то корешок и едва не пропахав носом влажную землю. Картис вовремя поддержал его за локоть, не дав потерять набранный темп, но все хорошо понимали, что это лишь вопрос времени. Люди уже беспрерывно смахивали со лбов едкий пот, дышали тяжело, с хрипами, устало мотая головами и то и дело отбрасывая на затылок взмокшие волосы. Собственные сапоги казались им уже неподъемными. Руки и плечи давно отваливались, потому что Стрегон, хоть и исхудал, все же весил немало. Даже ежечасные смены, в которых участвовали Перворожденные, уже не помогали: усталость наваливалась с такой скоростью, что Терг справедливо заопасался, что через пару часов они начнут падать, как загнанные кони - на полном ходу. Будь они простыми людьми, умерли бы еще до полудня, потому что таких нагрузок не выдерживали даже ко всему привыкшие и дико выносливые эльфы. Однако за этот день и они превратились в бледные подобия самих себя - усохли, посерели, как-то поблекли; их глаза потухли и провалились внутрь, лица заострились, грудные клетки вздымались часто и неровно... что уж тут говорить о смертных. Но Братья все же держались с ними наравне, почти ни в чем не уступили. А если и выглядели жутко, то все равно - не намного страшнее, чем остроухие бегуны.

И только Белка как-то еще справлялась. После трудной ночи, утомительного утра, чужой боли и не до конца выветрившейся памяти о царстве Ледяной Богини, она по-прежнему умудрялась бежать впереди, выискивать безопасную дорогу и первой замечать опасность, когда кто-то из местных начинал с любопытством посматривать на ее слабую стаю.

Лакр не знал, сколько им осталось до Кордона. Не знал, дотянут ли они до него вообще. Но понимал одно: если нет, то Неизвестный Мастер зря дал им красных "Псов" на предплечья. Зря гонял столько времени и пинал всеми известными способами. Зря выбрал именно их для этого безумного Заказа. И зря понадеялся на то, что они - достойные потомки Диких Псов. Поэтому приходилось заставлять себя снова и снова, до боли стискивать челюсти и бежать, хорошо зная, что рядом точно также сражаются с собой побратимы. Лакр уже почти возненавидел себя за слабость, но все равно бежал. Долго, бездумно, машинально. Не видя никого и ничего вокруг. Просто переставлял одеревеневшие от усталости ноги и думал лишь о том, как бы сделать еще один лишний шаг.

- Отдыхайте, - вдруг откуда-то издалека донесся до него прерывистый голос Гончей. - Немного времени у нас есть.

Люди, как встали за ее спиной, так и сползли на землю, распластавшись вытащенными на берег рыбинами и измученно прикрыв отчаянно слезящиеся глаза. Перворожденные опустились чуть медленнее, но все равно без сил. Такие же измученные и равнодушные ко всему. Только Тиль сумел приподнять ненадолго голову, молча испрашивая, не нужна ли ей помощь. Но Белка милосердно покачала головой и, в который раз опустившись возле заметавшегося во сне полуэльфа, тихонько коснулась его виска.

- Стрегон?

Тот немедленно открыл глаза и вопросительно посмотрел ясными глазами пятилетнего ребенка.

- Выпей.

Стрегон послушно проглотил последнюю оставшуюся воду и выразительно провел языком по пересохшим губам. Затем так же быстро прожевал кусок вяленого мяса, часть эльфийской лепешки, которую для него тщательно берегли. Снова облизнулся, заметно посвежев за последние часы, а потом нерешительно позвал:

- Бел?

- Спи, - тут же отреагировала Гончая. - Забудь обо всем и спи.

Он с тихим вздохом уронил голову и больше никого не тревожил.

- Что с ним? - поинтересовался Лакр, едва дыхание слегка восстановилось. - Почему он такой? Неразумный и... слишком доверчивый?

- Тебе лучше не знать, - помрачнела Белка, заботливо закутывая Стрегона в плащ. - И ему тоже.

- Что в тебе такого опасного? Почему на тебя нельзя смотреть?

- Руны, рыжий. Проклятые эльфийские руны.

- Изменение? - осторожно уточнил он.

- Верно.

- Я... знаешь, я не все понял, о чем ты вчера говорил. Неужели это так страшно?

Она со вздохом обернулась.

- Очень. И ты бы понял Темного Владыку, если бы хоть раз ЭТО увидел. Потому что это действительно страшно.

- Значит, ты - единственный, кого изменили?

- Да. Больше никто не выжил.

- А много было... попыток?

- Больше трех сотен, - мертвым голосом ответил вместо Белки Владыка Л'аэртэ.

Ланниец оторопело замер.

- Сколько?! И что? Каждый раз... вот так?!

- Да.

- Но для чего?! - Лакр даже привстал на локте, чтобы увидеть лицо Темного эльфа, признавшегося в этом кошмаре. - Зачем?! Что бы это дало?!

Тирриниэль устало прикрыл веки.

- Ничего хорошего. На самом деле руны Изменения придумал и впервые использовал Владыка Изиар. Знаю: вы об этом понятия не имели. Но, тем не менее, это так. После него остались записи, Хроники, Амулет... и описание ритуала Изменения, которое незадолго до последнего Похода было проведено над смертными группой не слишком... разумных магов. Ожидаемого результата они, к счастью, не получили - где-то ошиблись, разочаровались, после чего об Изменении надолго забыли. Однако не все. Далеко не все. Один из... отступников решил довести идею Изиара до конца и продолжил начатое им девять эпох назад. Даже я не знал, что происходит... никто не знал, что он специально для этого покинул Темный Лес, скрылся от Совета, Владыки, ото всех, и в тайне продолжил свои опыты.

- То есть, в Изменении виноваты вы? - озадаченно моргнул Лакр. - Темные?!

- Увы, - вздохнул эльф. - К моему стыду, это так. Сперва Изиар, потом один из Хранителей... не волнуйся, он давно мертв. Его имя проклято точно так же, как проклято имя самого Изиара. Однако не всеми, потому что этот безумец все-таки добился своего, а наши старейшины, увидев результаты, неожиданно поняли, что Измененные - не миф. А со временем решили, что это может принести им некоторую... выгоду.

Лакр помотал головой.

- Не понял. Значит, они хотят сделать еще Измененных?

- Да. Совет считает, что это позволит сохранить нашу расу.

- Опять не понял...

- Когда-нибудь поймешь, - тяжело вздохнул Владыка Л'аэртэ. - А пока просто поверь: Измененные могут быть равны нам по силе и другим возможностям. Их можно сделать любыми, какими вздумается. Послушными и покорными. Красивыми и не очень. Можно натаскать, как отличных убийц, перед которыми откроются любые двери. Заставить поражать, ослеплять, вызывать людей на откровенность... все дело только в рунах, которые надо нанести на их кожу согласно ритуалу. Почти такие же руны, какие есть у вас.

- Тогда в чем же разница? - нахмурился ланниец. - Я, например, не возражаю против некоторых рун.

- Разница в том, что ты - всего лишь человек. Смертный. И твой сын тоже будет человеком, которому ты, конечно же, передашь какую-то часть своих сил, но который уже никогда не станет чем-то иным. Тогда как Измененные... они могут дать нашему миру совсем иных наследников. Настоящих. Ничем не отличимых от тех, кто был рожден естественным путем. Перворожденных.

- Что?!!

- Да, - тоскливо отвернулся эльф. - Ради этого все затевалось, и именно по этой причине большая часть наших Лесов ратует за повторное Изменение - им хочется всего и сразу. И совсем не хочется ждать того далекого времени, когда чары Изиара окончательно спадут.

Братья удивленно приподняли головы.

- А вы, значит, пошли против всех, Мастер?

- Да, - кивнул Тирриниэль.

- Почему? Эльфы же не слишком ценят чужие жизни? - нахмурился Терг. - А в былые времена вообще, говорят, мимоходом могли голову снести и не поморщиться? Что изменилось? Почему вы передумали?

Тирриниэль мельком покосился на сгорбившуюся возле Стрегона Белку.

- Потому что я знаю, что это - не выход. И потому, что у нас нет права отнимать жизнь у смертных лишь потому, что вы меньше живете. Более того: когда-то я уже пережил одно Изменение, и не дам ему случиться снова.

Лакр ошарашено уставился на красивое лицо Гончей и неприлично разинул рот.

- БЕЛ?!!

- Да, рыжий, - горько кивнула она. - Ты прав. Я бы тоже не хотел, чтобы кто-то прошел через то, что довелось испытать мне. Ты ведь знаешь, как больно, когда на коже рисуются руны? Так вот, у тебя их всего три, а на мне... больше сотни.

Наемники невольно отшатнулись.

- Конечно, можно было бы и меньше, но тот, кто это сделал, слишком ценил совершенство. Поэтому и создал меня таким: совершенным во всем, от гибкого тела до белой кожи. Он дал мне лучшую защиту, какую только смог - от яда, стрелы, меча и даже магии. Он сделал меня живым Источником, рядом с которым любой маг никогда не познает, что такое истощение. Он дал мне красоту, голос, новое лицо. Свою скорость, память, умение убивать. Способность вызывать симпатию и сильную привязанность. Он сотворил меня заново. Из ничего. Полностью переменил мою судьбу. И единственное, что осталось во мне прежним, это глаза... они и сейчас такие же, как тогда, когда я впервые его увидел. Правда, теперь в них есть отголосок и его силы. Той самой проклятой силы, которую я столько лет ненавидел.

Тирриниэль опустил голову.

- Я не знаю, был ли какой-то способ сделать это легче и лучше, - тихо продолжила Белка. - Была ли возможность избавить нас от боли... ОН никогда не говорил. И Хранители этого тоже не знают. Если бы такая возможность существовала, то, быть может... не знаю, но, возможно, тогда не погибло бы столько народу. Возможно даже, я бы понял и принял тех, кто захотел бы стать иным и познать горечь перемен. Но этого нет. Никто не знает, как сохранить рассудок несчастным, которые рискнули бы повторить этот путь. Мне повезло. Невероятно повезло - мой создатель где-то допустил нелепую ошибку в расчетах, благодаря чему я сумел пережить его самого. Да только в чем она была, эта ошибка, даже Хозяин теперь не знает - Талларен унес эту тайну с собой в могилу. А ради того, чтобы снова ее открыть, пришлось бы потратить не один век и загубить не одну сотню жизней... но это - не та цена, которую я готов заплатить.

- Я тоже, Бел, - беззвучно шепнул Владыка Л'аэртэ.

Она слабо улыбнулась и ничего не сказала. А когда пришло время вставать, лишь успокаивающе сжала его руку и быстро отвернулась.

Загрузка...