Друид. Том 2. Пламя и кровь

Глава 11

Три звонка за вечер от Антона Алексеевича – это уже не просто настойчивость, это явный сигнал.

Ладыгин всегда славился своей выдержкой, а тут такая суета. Во время прошлой беседы я узнал, что он знаком с Озёровым и, скорее всего, с Шатуновым. Думаю, он уже работал с ними. В ведь именно после наших переговоров и произошёл пожар в моём лесу.

Однако подозрения в том, что Ладыгин мог быть причастен к нападению Шатунова, я отмёл уже давно – купец слишком дорожит своей репутацией и будущей прибылью, чтобы играть в такие опасные игры за спиной у партнёра. Нет, здесь дело в другом.

Скорее всего, он почуял, что после моего триумфа на совете цена на мои услуги взлетит до небес. Либо же его собственные сроки подгорают так сильно, что приличия отошли на второй план.

Может, крысы бегут с тонущего корабля Шатунова и ищут новый порт? Возможно. Не исключено, что какие-то договоры у Ладыгина с моими врагами всё же были. Но после произошедшего он решил окончательно расторгнуть их.

Однако проверять это ночью, когда голова гудела от магического истощения и пережитой дуэли, я не стал. Пусть понервничает. В нашем деле пауза – тоже инструмент.

Ужин прошёл в тишине. Каша Степана была горячей и пахла домом – тем самым уютом, который я едва не потерял в огне. Елизавета и охотники уже спали, восстанавливая силы. Я тоже провалился в сон без сновидений, едва коснувшись подушки.

Утром, едва солнце коснулось верхушек сосен, я подошёл к телефону.

– Степан, у меня намечается важный разговор. Если кому понадоблюсь – попроси, чтобы подождали, – велел я, прижимая трубку к уху.

На том конце ответили после первого же гудка, будто Антон Алексеевич дежурил у аппарата всю ночь.

– Всеволод Сергеевич! Слава богам! – голос Ладыгина вибрировал от плохо скрываемого возбуждения. – Слышал о совете! Поздравляю, это... это исторический момент для нашего уезда! Чтобы вот так, на глазах у графа поставить барона на место…

Как же это на него не похоже. Во время предыдущих переговоров лестью и не пахло. Разговаривал он со мной сухо и всё время пытался заключить договор на своих условиях.

Резко же всё переменилось.

– Ближе к делу, Антон Алексеевич, – пресёк я поток лести. – Степан сказал, что вы звонили мне весь вечер. Что за спешка? Мы же договаривались на следующую неделю.

– Обстоятельства изменились, Всеволод Сергеевич... – он замялся, и я почти услышал, как он нервно шуршит одеждой. – Понимаете, пришёл запрос из столицы. Крупный. Им нужна именно «дикая» древесина из зон, граничащих с аномалиями. Причём объём такой, что я один не потяну. Если мы подпишем контракт сегодня, я успею включить ваш лес в квоту и выдать вам аванс в тройном размере. Но бумаги должны быть в городе к вечеру! Я уже выезжаю к вам с телегами и готовым договором.

Выезжает он! Ага, конечно! Мы ещё не закончили.

– Столичный запрос? – я невольно прищурился, глядя в окно. Там, где ещё недавно бушевало пламя, теперь стояла плотная стена изумрудной зелени. Благодаря моему плану лес восстановился быстрее, чем это могла сделать природа, и сейчас деревья выглядели даже крепче, чем до нападения. – Антон Алексеевич, вы ничего не путаете? Я не поставляю древесину. Это противоречит моим принципам... и моему статусу друида. Кора, сухие ветки, корни, редкие травы – всё то, что лес готов отдать сам. Но рубить живое дерево на моих землях я не позволю даже за тройной аванс.

В трубке на мгновение повисла тишина. Я почти кожей чувствовал, как на том конце провода купец судорожно подбирает слова.

– Всеволод Сергеевич, ну кто говорит о вырубке! – наконец выдавил он, и голос его стал на тон тише. – Речь о... специфических материалах. Кое-какие производные, которые в столице ценятся выше золота. Но поймите, это не телефонный разговор. Слишком много ушей, слишком деликатная тема. Скажу лишь одно: запрос пришёл по линии Особого департамента.

Я нахмурился. Особый департамент – это уже не просто коммерция, это пахнет большой политикой или государственными тайнами. С чего бы им понадобились ресурсы из поместья, которое официально всё ещё считается «проблемным»?

– Ладно, – медленно произнёс я, барабаня пальцами по столу. – Приезжайте. Но предупреждаю сразу: если в ваших бумагах будет хоть слово про топоры – разговор закончится, не успев начаться.

– Выезжаю! Буду через час! – выпалил Ладыгин и первым положил трубку.

Я задумчиво посмотрел на аппарат. Спешка Антона Алексеевича начинала утомлять, но интрига с департаментом зацепила. Затем положил трубку и посмотрел на Степана.

– Распорядись насчёт чая в малом кабинете. И позови Архипа. Пусть встретит гостя у ворот и присмотрит за ним. У него глаз на таких дельцов намётан, мимо него и мышь не проскочит без досмотра.

Архип, который в прошлом весьма успешно облегчал карманы доверчивых граждан, идеально подходил для этой роли. Он умел считывать людей по походке и по тому, как они держат портфель.

В таких ситуациях его навыки могут пригодиться. Может быть, когда-нибудь я его повышу. Только для начала нужно убедиться, что он окончательно завязал со своими воровскими повадками.

Ровно через полтора часа со стороны тракта донёсся надрывный стрекот мотора и характерное дребезжание. К воротам подкатил автомобиль – когда-то, лет пять назад, это была роскошная машина, символ статуса. Сейчас же лакированные борты потускнели, на крыльях виднелись небрежные латки. Двигатель “чихал” так, будто просил пристрелить его из жалости.

Машина Ладыгина была лучшим отражением его дел: лоск ещё остался, но под капотом всё трещало по швам. Похоже, Антон Алексеевич действительно стоял на краю финансовой пропасти.

Архип уже ждал у ворот, лениво опершись на столб, но его цепкий взгляд профессионального мошенника мгновенно зафиксировал и дрожащие руки шофёра, и то, как судорожно Ладыгин вцепился в свой кожаный портфель с потёртыми углами.

Антон Алексеевич выскочил из дребезжащего нутра автомобиля, едва тот заглох.

– Всеволод Сергеевич у себя? – выпалил он, даже не глядя на Архипа.

– Ожидают-с, – Архип преградил путь к крыльцу ровно настолько, чтобы гость почувствовал – здесь он под присмотром. – Портфельчик позвольте? Я помогу вам его донести.

Ладыгин вздрогнул, прижал сумку к груди, как родного ребёнка, и оглянулся на свою машину.

– Нет-нет... это документы. Лично в руки! – выпалил он.

Архип, видно, решил над ним подшутить. И не зря.

Я наблюдал за происходящим из окна и сразу понял – эти документы и вправду важны для Ладыгина. Он даже под дулом пистолета их никому не отдаст. Скорее всего, эти бумаги – его последний шанс вытащить свою компанию “Зелёный горизонт” из трясины. Вот только без меня он ничего сделать не сможет.

Я ожидал Ладыгина в малом кабинете. Партнёр не заставил меня долго ждать. Антон Алексеевич влетел внутрь, едва не сбив Архипа, который с невозмутимым видом следовал за ним по пятам, словно тень.

Я не встал. Лишь указал кивком на кресло напротив.

– Присаживайтесь, Антон Алексеевич, – мы обменялись рукопожатиями. – Выглядите так, будто за вами гнались все кредиторы империи разом.

Ладыгин рухнул в кресло, не выпуская портфель. Его пальцы мелко дрожали, когда он щёлкнул замками.

– Всеволод Сергеевич, не до шуток! – выпалил он, вывалив на стол стопку бумаг с гербовыми печатями. – Посмотрите! Это не просто контракт. Это спасение. И для меня, и… для вашего положения. Особый департамент снабжения армии. Им нужны стимуляторы. Регенераты.

Я лениво перелистнул первую страницу, пробежался глазами по тексту.

– Уточню ещё раз, господин Ладыгин, на случай, если вы забыли. Мои угодья – не лесопилка, – подметил я.

– Да какая лесопилка! – он подался вперед, обдав меня запахом дешёвого одеколона и паники. – Им нужна «живая слеза»! Смола пробуждённых лиственниц. Та, что выделяется при… ну, вы знаете, при вашем воздействии. Они готовы платить золотом! Посмотрите на цену за унцию!

С этим понятием я знаком. Читал об этом в трактате Валерьяна. Который, кстати, до сих пор не вернулся. Задерживается старик. И неизвестно, когда снова появится. А ведь обещал вернуться с подкреплением в течение недели.

Но сейчас важнее другое.

“Живая слеза”.

Это экстракт. Чистая жизнь, которую я могу вытянуть из своих растений. В целом, это моему лесу не навредит. Но если говорить о промышленных масштабах… Таким макаром я загублю все свои растения.

Я поднял глаза и в упор посмотрел на него. Ладыгин осёкся. Его азарт столкнулся с моим ледяным спокойствием и рассыпался.

– Вы предлагаете мне доить мой лес, как корову на ферме? – тихо спросил я. – Ради того, чтобы ваш автомобиль перестал кашлять маслом?

– Это государственные нужды! – голос Антона Алексеевича сорвался на визг, но он быстро взял себя в руки. – Если мы откажем… они найдут другого! Или просто реквизируют земли под нужды обороны! Вы понимаете, что это значит?

В этот момент дверь мягко скрипнула. Вошёл Архип с подносом. Он двигался бесшумно, как и полагается бывшему мошеннику. Ставя чашку чая перед Ладыгиным, он будто случайно задел краем подноса открытый портфель купца.

Ладыгин дёрнулся, пытаясь прикрыть сумку, но Архип уже выпрямился. Проходя мимо меня, он на долю секунды задержал взгляд на нижнем отделении портфеля и едва заметно коснулся своего левого запястья. Этот жест у нас означал “двойное дно” или скрытую секцию. Мы заранее договорились, как Архип будет передавать мне информацию.

И это мне пригодилось.

Я едва заметно кивнул.

– Успокойтесь, Антон Алексеевич, – я отодвинул бумаги в сторону. – Пейте чай. А пока вы пьёте, расскажите мне… что еще лежит в вашем портфеле? Кроме имперских бумаг, требующих передать “живые слёзы” государству?

Ладыгин замер с поднятой чашкой. Его лицо из красного стало землисто-серым.

– О чем вы… Всеволод Сергеевич? Тут только расчёты…

– Антон, – я припечатал его имя тяжелым, как могильная плита, тоном. – Не заставляйте меня просить Архипа помочь вам с обыском. Мы ведь партнёры, верно? Покажите мне вторую часть контракта. Ту, где указаны реальные сроки и… имя настоящего заказчика.

Купец сглотнул. Чашка в его руке звякнула о блюдце.

Ладыгин замер, и в кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как остывает чай в фарфоре. Глаза купца бегали, он затравленно посмотрел на Архипа, который подпирал дверь с самым невинным видом, а затем медленно, словно доставал из мешка кобру, вытащил из скрытого отделения тонкий листок пергамента.

Это не был официальный документ. Тёмная, тяжёлая бумага, пахнущая старой кожей и чем-то металлическим, похожим на кровь. На ней не было гербов Империи, только одна-единственная печать с изображением перевёрнутых песочных часов.

Я почувствовал, как мой дар друида внутри глухо вспыхнул, почуяв чужеродную, неприятную энергию.

– Барон фон Штерн, – прошептал Ладыгин, и его голос сорвался. – Слышали о “Часовщике” из Саратова? Он не просто ростовщик, Всеволод Сергеевич. Он покупает не долги, он покупает время. Моё время истекает через сорок восемь часов. Если я не представлю ему подписанный контракт с вашим участием как гарантию… он заберёт мой бизнес, мой дом и… мою жизнь. Буквально. Говорят, его должники не умирают, они просто перестают существовать в памяти людей.

Я взял листок. Бумага обжигала пальцы холодом. Фон Штерн. Имя, которое всплывало в самых грязных слухах о магических контрактах. Я уже слышал о нём, но думал, что это – самые обычные сказки. Люди склонны придумывать подобные страшилки, чтобы было о чём поговорить.

Но видать, Ладыгин говорит правду. Легенда правдива. Похоже, Антон Алексеевич залез в яму гораздо глубже, чем я думал.

– Значит, Департамент – это лишь прикрытие, чтобы вытащить из меня ресурс для вашего “Часовщика”? – я бросил пергамент на стол, и Ладыгин вздрогнул. – Вы пришли ко мне с петлёй на шее и надеялись, что я затяну её потуже, выкачивая соки из своего леса?

– Нет! – Ладыгин упал на колени, портфель отлетел в сторону. – Я клянусь! Контракт настоящий, золото будет настоящим! Просто он… он в доле. Ему нужна эта смола для своих алхимических опытов. Всеволод Сергеевич, умоляю! Вы единственный, кто может восстановить лес за ночь. Для вас это пара капель силы, а для меня – жизнь!

Я поднялся, и в кабинете потемнело. Растения в горшках на подоконнике потянулись к центру комнаты, их листья стали острыми, как бритвы. Ладыгин сжался, закрыв голову руками.

– Слушайте меня внимательно, Антон Алексеевич, – мой голос зазвучал с рокотом просыпающейся чащи. – Я не стану убивать свой лес ради ваших долгов. Но я дам вам “живые слезы”. Ровно столько, сколько деревья выделят сами под моим присмотром. Никаких надрезов. Никаких топоров. Только добровольный дар леса.

Я сделал паузу, давая ему осознать сказанное.

– Объёмы будут втрое меньше тех, что потребовал ваш “Часовщик”. Но их чистота будет такова, что он не посмеет возразить. Вы получите свою жизнь, я – деньги, которые пригодятся мне в другом деле. Но запомните: если я ещё раз учую запах этого фон Штерна рядом со своими землями, да ещё и без моего ведома… вы узнаете, что такое гнев друида лично.

Ладыгин судорожно закивал, вытирая пот со лба. Он выглядел так, будто только что избежал гильотины.

– Да… да, конечно! Передам, что товар пройдёт тройную очистку! – воскликнул купец. – Это даже лучше. Покроет все проценты!

Я протянул правую ладонь. Ладыгин вскочил и вцепился в неё обеими руками, закрепляя сделку. Рукопожатие вышло крепким. Но кожа Ладыгина всё ещё была влажной от страха.

– Архип, – не оборачиваясь, позвал я. – Проводи господина Ладыгина до его экипажа. И проследи, чтобы он не потерял документы по дороге.

Когда автомобиль с натужным рёвом скрылся за воротами, Архип вернулся в кабинет.

– Попал мужик в оборот, Всеволод Сергеевич, – хмыкнул он, поправляя ворот рубашки. – Этот Штерн… про него в определённых кругах такие сказки рассказывают, что волосы дыбом. Говорят, он может забрать у человека вчерашний день.

– Пусть забирает что хочет, Архип. Но к моим деревьям он не прикоснётся. Передай охотникам, чтобы не засиживались. Пусть тоже возвращаются к своей работе. Раз у нас теперь “столичный заказ”, на границах леса скоро станет очень тесно. Людей здесь будет много, – объяснил я.

Я приступлю к добыче “живых слёз”. Люди Ладыгина будут вывозить мои поставки, а параллельно с этим в санатории будут появляться новые клиенты.

Нужно, чтобы охотники работали на славу. Защищали нас от монстров, которые вновь могут прорваться через границы.

Я вышел из особняка. Пора приступать к работе. Её теперь у меня много!

Солнце стояло в зените, когда я прошёл к своему “аптекарскому огороду”. Он был скрыт за плотным кольцом терновника рядом с лечебницей. Здесь, в глубокой лесной тени, уже росло то, что стоило дороже золотых приисков.

Лунный корень, усиленный зверобой, редчайшая синяя чемерица.

Я опустился на колено, прижимая ладони к влажной земле.

– Ну, просыпайтесь, – выдохнул я. – Самое время “пообедать”.

Сила ударила в пальцы горячей пульсацией. Я не просто поливал их маной, а прошивал почву изумрудными нитями жизни.

На глазах чемерица начала выкручивать свои стебли, расправляя сочные листья. Бутоны лопались с негромким хлопком, выбрасывая в воздух облака светящейся пыльцы. Воздух стал густым, тяжёлым от аромата эфирных масел. Растения буквально впитывали мой дар, вытягивались на глазах.

К обеду огород превратился в бушующее море магической флоры. Теперь – самое сложное. Ночь.

Когда луна взошла над лесом, я стоял в самом сердце старой лиственничной рощи. Я не стал никого с собой брать. Охотники уже направились к границе с аномальной зоной. Остальные сидели в особняке. Лишние глаза здесь были ни к чему.

Я закрыл глаза, вошёл в транс. Раньше я просто просил лес поделиться соком. Теперь я сам стал этим лесом.

Моё сознание расширилось, охватывая каждое дерево, каждый капилляр в древесине. Я почувствовал новую грань своей власти – Вибрацию Жизни. Я начал напевать беззвучный мотив, заставляя молекулы смолы внутри стволов двигаться быстрее.

– Отдайте лишнее. Очиститесь, – приказал я шёпотом.

И лес ответил.

Кора вековых лиственниц не треснула – она разошлась, как живая плоть. Выпустила густые, светящиеся капли. Это была не просто смола. Это была концентрированная энергия жизни, “живые слёзы”. Они не падали на землю, а застывали в воздухе прозрачными сферами. Мерцали в лунном свете.

Я протянул руку, и сферы поплыли ко мне, послушались волю хозяина и собрались в заготовленные стеклянные сосуды. Каждая капля пульсировала в ритме моего собственного сердца. Чистота была абсолютной. Ни соринки, ни примеси – чистый магический дистиллят.

Когда последний флакон был запечатан, я почувствовал приятную пустоту в груди. Лес стоял притихший, благодарный за это очищение.

После столь напряжённой ночи я сразу же отправился спать.

Извлечение “живых слёз” – тяжёлое занятие. И этот экстракт и в самом деле обладает огромной силой. Второй ступени магии недостаточно, чтобы регулярно доставать из растений такое могущество.

Но это станет для меня хорошей тренировкой. И денег подзаработаю, и лес от излишков маны очищу, а заодно сделаю себя сильнее.

Следующее утро началось не с кофе, а с резкого дребезжания телефона. Голос в трубке был сухим, как пергамент.

– Всеволод Сергеевич? Через час у ваших ворот будут представители барона фон Штерна. Подготовьте образцы “слёз”. Ожидайте.

Короткие гудки ударили по ушам. Я даже не успел вставить слово. “Ожидайте”. Ну-ну.

Я только потянулся за пиджаком, как в комнате резко похолодало. Воздух подёрнулся сизой дымкой, и в нос ударил до боли знакомый, неистребимый аромат скисшего вина и ядрёного перегара.

– Опять кислую рожу состроил, Сева? – раздался за спиной скрипучий, бодрый голос. – Учти, от уныния морщины в раннем возрасте бывают, а у тебя и так вид, будто ты налоги за всю Империю задолжал.

Я обернулся. В кресле, закинув прозрачную ногу на ногу, сидел старик Валерьян. Мой предок-наставник выглядел как обычно: всклокоченная борода, помятый кафтан и лукавый блеск в глазах, который не смог стереть даже статус призрака.

– Валерьян! – я невольно выдохнул. – Тебя неделю не было. Где тебя черти носили? Ну что? Удалось найти подмогу?

Старик картинно икнул прозрачным облачком пара и ехидно прищурился.

– Где носили – там уже не наливают. А если серьёзно, Сева, не кипятись. Пока ты тут в бирюльки с местными баронами играешь, я по старым связям бегал. Твой Тенелист – заноза серьёзная, в одиночку ты его не выковыряешь, силёнок маловато.

Он резко посерьёзнел и подмигнул мне.

– Но дед тебе подсобил. Помнишь, в летописях наших про род Веретянниковых писали? Друиды-травники, вечные союзники Дубровских. Так вот, нашел я последнюю из них. Девчонка – огонь, характер – чистый порох, зато в лесу равных нет.

Валерьян расплылся в ухмылке, медленно тая в воздухе.

– Помощь уже в пути, Сева. Вот-вот на пороге нарисуется. Только учти: она дама эксцентричная. Я с ней еле договорился. Власти у неё никакой не осталось. Род давно обнищал. Она уже много лет живёт в лесах – в другом конце Саратовской губернии. И к вещам её не прикасайся, она их... “одушевляет”.

– Одушевляет? – не понял я. – Что это значит? Изъясняйся конкретнее! Вернулся – и сразу же засыпаешь меня загадками.

– Ладно, бывай! – проигнорировал меня Валерьян. – Люди “Часовщика” уже у ворот, иди, развлекай их. А я пойду, проверю твой винный погреб… вдруг там что-нибудь материализовалось случайно?

И он исчез, оставив после себя стойкое облако перегара.

Через пять минут в дверь постучал Архип. Его лицо было бледнее обычного.

– Всеволод Сергеевич… там это… машина приехала. Чёрная, – заявил он. – И люди из неё вышли… странные. Как будто не живые вовсе.

Я подошёл к окну. У ворот замер тяжёлый чёрный лимузин, похожий на катафалк. Двое мужчин в безупречных костюмах стояли неподвижно, глядя прямо перед собой. Но внимание мое привлекло не это.

С другой стороны, прямо через густые заросли малины, к дому уверенно шагала фигура в ярком плаще, расшитом странными символами. Она шла босиком, а за ней по воздуху летели три разнокалиберных чемодана, которые то и дело пытались укусить друг друга за замки.

– Дорогу! – звонко выкрикнула гостья, даже не глядя на онемевших столичных визитёров.

Она пронеслась между ними, обдав людей фон Штерна запахом грозы и дикого мёда. Один из чемоданов на лету намеренно заехал острым углом по колену одному из мужчин.

– Ты кто такая?! – прошипел человек из лимузина, его рука метнулась под полы пиджака, где явно скрывалось оружие.

Девушка резко затормозила у самой двери, развернулась на босых ногах и вскинула подбородок. Её глаза вспыхнули недобрым янтарным светом.

– Наследница рода Веретянниковых. А вы, падальщики, загораживаете мне проход к союзнику. Брысь с дороги, пока я не превратила ваш автомобиль в грибницу!

Ну и удружил же Валерьян… Теперь не только с людьми фон Штерна разбираться.

Чувствую, эта лесная “дама” создаст мне больше проблем, чем принесёт пользы!