Друид. Том 2. Пламя и кровь

Глава 15

Шатунов криво ухмыльнулся, не сводя с меня тяжёлого взгляда. Его люди слаженно взяли нас в кольцо, вскинули свои ружья. Шестеро против одного безоружного – барон явно наслаждался моментом.

– Попался, Дубровский, – смаковал Шатунов. – На моей земле. Без приглашения. Знаешь, что за это бывает по закону Империи?

Я спокойно вытер выступивший на лбу пот. Старался игнорировать тот факт, что на меня наставлено несколько стволов. Ноги гудели от пустоты в каналах, но голос был твёрдым.

– Слезь с коня, Игорь Станиславович. Я оказал тебе большую услугу. Негоже глядеть на меня сверху вниз. Да и вообще… Тебе вредно волноваться. Смотри, как бы швы после нашей дуэли не разошлись.

Шатунов побагровел.

– Ты ещё дерзишь? Вяжите его! – приказал Шатунов. – Если дёрнется – стреляйте в колено. Девчонку не трогать, она мне ещё пригодится.

Лиза за моей спиной резко вдохнула и потянулась к своей магии. Я едва заметно коснулся её руки, что означало: «Стой. Я сам».

– Стреляйте, если хотите, – я сделал шаг вперёд, прямо к дулу ближайшего ружья. – Но сначала принюхайся, барон. Чувствуешь?

Шатунов невольно шмыгнул носом, нахмурился.

– О чём ты?

– Гнилью больше не пахнет, – я обвёл рукой лес за своей спиной. – Твоя печать была мертва. Ты сам её прикончил своей дурацкой магией крови. Ещё несколько дней – и аномалия сожрала бы твоё поместье вместе с тобой и твоими людьми. Повезло, что я решил заглянуть в твои земли именно сегодня.

Барон замер. Его люди переглянулись. В их глазах я увидел не ярость, а сомнение. Они тоже чувствовали – тяжёлый, кислый запах леса сменился свежестью.

– Я только что спас вас всех, – продолжил я, сокращая дистанцию. – Вычистил ту дрянь, которую ты там развёл. Печать снова работает. Барьер стоит. А вы встречаете меня пушками?

– Ты лжёшь! – выкрикнул Шатунов, но в голосе уже не было прежней уверенности. – Тебе просто не хватило одной дуэли, Дубровский. Решил добить меня. На земли мои покушаешься!

– Твоя земля мне даром не нужна, – усмехнулся я. – Она больная и запущенная. Я пришёл спасти свой лес, до которого твоя зараза почти добралась. Так что убери своих людей с моего пути. Пока я не передумал и не вернул сюда несколько монстров, которые, кстати, всё это время бродили по твоим землям.

Пришлось немного преувеличить. Но иначе в этой ситуации никак.

Повисла тяжёлая тишина. Шатунов пыхтел, глядя то на меня, то на свежую зелень чуть не погибшего леса. Сомневался.

Интересно, как он меня вычислил? Вряд ли Шатунов внезапно обрёл дар ищейки, особенно в его нынешнем состоянии. Мы зашли тихо, со стороны оврагов, где даже леший ногу сломит. Магический фон я давил до последнего, пока не пришлось вскрывать печать.

Значит, кто-то Шатунову помог меня найти.

Взгляд невольно метнулся к пустой дороге, где меня должен был встретить автомобиль Нефёдова.

Николай Семёнович, хитрый ты лис!

Неужели это его игра? Сначала подвезти меня с Елизаветой, а потом сдать барону, чтобы посмотреть, чем дело закончится? Или цена артефакта, который он хотел выкупить у Шатунова, включала мою голову в качестве бонуса?

В мире аристократов дружба – понятие растяжимое, а выгода – вечное. Если это так, то Нефёдов сильно просчитался. Я не люблю, когда меня используют в качестве разменной монеты.

Но выводы делать ещё рано. С утра разговор с Нефёдовым не предвещал беды. Что-то здесь не так…

Тишину разорвал скрипучий голос барона.

– Твои сказки про монстров оставь для своих мужиков, Дубровский. Ты перешёл границу. Ты вломился в мою рощу. По закону Империи я имею полное право прикончить тебя на месте, и никакой суд в Петербурге не пикнет. Самоуправство, покушение на родовую собственность… Выбирай любую статью, – Шатунов выдержал паузу. – Ты уже второй раз это делаешь. Сначала проник к Тумалину… Теперь и меня убить вздумал? Нет. Так не пойдёт!

Я посмотрел на него и понял – он не блефует. В глазах Шатунова плескалась не просто злость, а самая настоящая паранойя. Он всерьёз решил, что это его последний шанс поквитаться за позор на дуэли. Кроме того, он боится меня.

Боится, что я избавлюсь от него, как и от того психопата Тумалина.

Выходит, придётся сражаться?

Я мысленно осмотрел своё магическое сердце.

Внутри было пусто. Совсем. Магические каналы словно выжгли дотла, оттуда теперь даже искры колдовства не высечь.

Если они нажмут на курок, я не смогу выставить даже простенький щит. За моей спиной стоит Лиза. И я чувствую её готовность ударить, её магия рядом. Но подставлять её под пули? Нет. Так я ни за что в жизни не поступлю.

Это была моя авантюра, и вытаскивать нас должен я. Но как? Тело не слушается, руки едва заметно подрагивают от истощения. Один против шестерых, без маны, на чужой земле.

– Готовься, Всеволод Дубровский, – Шатунов поднял руку, давая сигнал своим людям. – Сегодня твоя удача закончилась.

Солдаты синхронно приложились к прикладам. Щелчки взведённых курков прозвучали в тишине леса как удары похоронного колокола. Стволы смотрели мне прямо в грудь. Шатунов вдохнул, собираясь выкрикнуть команду: «Пли!»

Я не шелохнулся. Лиза за спиной замерла, готовая к худшему. Но вместо грохота залпа в лесу повисла звенящая, невозможная тишина. Только кони нервно перебирали копытами.

Шатунов застыл с поднятой рукой. Его лицо из багрового стало синюшным.

– Я не понял… – прохрипел он. – Оглохли? Стрелять, я сказал!

Один из солдат – крепкий мужик с седыми усами, стоявший ближе всех ко мне – медленно опустил карабин. Его руки подрагивали, но не от страха передо мной, а от чего-то более глубокого.

– Не буду, Ваше Благородие, – глухо произнёс он. – Не поднимется рука.

– Что?! – Шатунов чуть не вывалился из седла. – Савельев, ты под трибунал захотел? Под расстрел за измену?!

– Да хоть под плаху, – солдат сплюнул под ноги коню барона и посмотрел на своих товарищей. – Мужики, ну вы же сами всё видите. Барин говорит, мол, Дубровский сказки рассказывает! А у меня брат в прошлом месяце на дальнем кордоне сгинул. Нашли только сапоги да ошмётки шинели. Сказали – волки, а там следы были… такие, что ни один зверь не оставит.

– И у меня племянник пропал, – подал голос другой боец, опуская ствол. – В лес за грибами пошёл и не вернулся. Мы же все молчали, боялись, что вы, Игорь Станиславович, нас в сумасшедшие запишете или за дезертирство высечете.

Так вот оно что… Видимо, печать всё-таки “прохудилась”. Часть монстров уже бродит по землям Шатунова. Сила крови их не удержала. В который раз убеждаюсь, что прибыл вовремя.

– Он правду говорит, – Савельев указал на меня. – Мы ж сюда ехать боялись. Гнилью за версту тянуло, кони заартачились. А сейчас – гляньте. Дышать можно! Господин Дубровский дело говорит: он нас от этой дряни спас, пока мы тут в кустах дрожали. Не буду я в него стрелять. Не по-людски это.

– Бунт?! – завизжал Шатунов, хватаясь за кобуру на поясе. – Я вас всех сгною! В кандалы! Всех до единого!

Я сделал ещё шаг вперед, полностью игнорируя истерику барона. Солдаты расступались передо мной, как перед своим командиром. Мои слова в начале встречи, брошенные вскользь замечания о том, что происходит в этих лесах – всё это сейчас проросло в их головах железной уверенностью. Я не просто выжил, я заставил их признать очевидное.

– Успокойся, Шатунов, – я оборвал его крик, мой голос прозвучал холодно. – Ты уже проиграл. Твои люди – не дураки. Они чувствуют силу и видят правду. Твоя власть держалась на страхе перед аномалией, но теперь страха нет. Есть только благодарность за спасённые жизни.

Я посмотрел на Савельева и слегка кивнул ему. Тот ответил коротким, едва заметным поклоном. Без маны, без щитов, одним только словом я смог переманить на свою сторону целый отряд людей, которые должны были меня расстрелять.

Шатунов взревел, и этот звук был больше похож на визг раненого кабана, чем на голос аристократа. Его лицо пошло пятнами, рука в перчатке судорожно вытащила из кобуры тяжёлый армейский револьвер.

Тут я окончательно убедился, что ставки возросли до предела. Дуэль лишь временно погасила наш конфликт. Но теперь всё точно закончится.

Сегодня противостояние между нами закончится раз и навсегда.

– Бунт?! Сволочи! Сгною! Повешу прямо на дубе, под которым вы стоите! – он сорвался на крик. Целился дрожащим стволом то в Савельева, то в меня. – Стреляйте, псы, или я сам прикончу этого выскочку, а потом возьмусь за вас!

Солдаты замерли. В их глазах боролись вековой страх перед господином и свежее, обжигающее чувство правды. Ситуация балансировала на лезвии бритвы: один случайный выстрел – и начнётся кровавая баня, в которой мне, пустому по мане, не выжить.

Да и солдат жалко! Они встали на мою сторону, рискнули собой. Я не могу допустить, чтобы они погибли.

И тут у меня возникла идея. Я почувствовал магические колебания, которые не ощущал ранее. До меня дошло, как можно выкрутиться из этой ситуации.

Я знаю, как победить!

В этот момент тишину леса разорвал яростный рёв автомобильного клаксона. Из-за поворота, поднимая тучи сухой пыли и гравия, вылетела машина Нефёдова. Затем она не просто затормозила – шофёр круто повернул и втиснулся прямо между мной и конными стрелками Шатунова. Тяжёлый сверкающий капот стал для меня щитом.

Будь я проклят… Интересно, радоваться мне или, наоборот, готовиться к худшему? Я ведь только-только придумал план. Но Нефёдов может спутать все карты.

Ведь я не знаю, на чьей стороне он выступит. Хотя… Нет. Знаю! Вот теперь в моей голове сложилась полноценная картина. Нефёдов меня не предавал. Он не говорил Шатунову, что я брожу по его лесам.

Я знаю, кто послужил “информатором” для местного барона.

Николай Семёнович с легкой полуулыбкой, вальяжно поднялся с заднего сиденья, даже не дождавшись, пока осядет пыль.

– Господа, ну что за шум? – протянул он, поправляя перчатки. – Игорь Станиславович, вы так кричите, что у меня машина того гляди заглохнет. Неужели дуэль не научила вас манерам?

– Вон отсюда, Нефёдов! – взвизгнул Шатунов, переводя револьвер на него. – Это мои земли! Здесь мой закон! Теперь я понял… Ты пришёл не для того, чтобы купить мой артефакт. Вы с Дубровским сговорились! Решили меня убить и ограбить!

Вот он – тот самый момент. Сейчас или никогда. Нужно было дать солдатам легальный выход, иначе они все пойдут под трибунал. Имперское правосудие не даст им шанса, ведь они не подчинились своему барону.

– Солдаты, слушайте мою команду! – мой голос перекрыл шум остывающего мотора. Мне удалось перекричать даже вопящего Шатунова. – Посмотрите на своего барона! Внимательно посмотрите!

Я сделал шаг из-за машины, попав под дуло мага крови. Который, кстати, был истощён, как и я. До сих пор не смог восстановить ману после дуэли. Поэтому и пользовался револьвером.

– Вы видите человека, чей разум помутился от близости аномалии. Магическое безумие – страшная вещь! Барон Шатунов не отдает отчёта своим действиям. Он опасен для себя, для вас и для интересов Империи!

Шатунов затрясся, палец на спусковом крючке побелел.

– Вы не нарушаете присягу, – я чеканил каждое слово, вбивая его в умы бойцов. – Напротив! По законам Российской Империи, долг каждого верноподданного – пресечь безумство дворянина, если оно грозит чести рода и жизням людей. Савельев! Разоружить барона. Это не бунт. Это спасение господина от него же самого.

– Да как ты смеешь… – начал было Шатунов, но его голос сорвался на хрип.

Савельев переглянулся с товарищами. В их глазах вспыхнуло понимание. Я дал им не просто приказ – я дал им щит. Теперь они не мятежники, а спасители. Законники.

– Ваше Благородие, – Савельев решительно направил коня к Шатунову, – отдайте пистолет. Вам и правда нехорошо. Мы ж для вашего же блага…

– Пошёл прочь! Убью! – Шатунов навёл револьвер на Савельева, но рука его ходила ходуном.

– Игорь, друг мой, – Нефёдов картинно вздохнул, доставая из кармана серебряный портсигар. – Я, как свидетель и ваш добрый собрат-вассал, подтверждаю: вы явно в бреду. Если сейчас прольётся кровь, я лично доложу графам и князю, что вы окончательно лишились рассудка под влиянием тёмной магии. Думаете, кто-то поверит вам, а не нам двоим?

Шатунов дёрнулся в седле. Он уже не знал, на кого навести свой револьвер. Зрачки барона расширились так, что радужки почти не было видно – верный признак того, что тёмная энергия аномалии уже начала разъедать его рассудок изнутри.

Иронично всё-таки получилось. Сначала я хотел солгать. Использовать заявление о рассудке Шатунова, чтобы уйти отсюда живым.

Но, прислушавшись к его ауре, я понял, что мне даже лгать не придётся.

Так вот как он меня нашёл. Он столько времени кормил печать своей кровью, пытаясь удержать барьер, что сам стал частью этой гнили. Но цена этого чутья – рассудок. И большая часть его энергии, вот почему он до сих пор не использовал магию крови, а только револьвером размахивал. Плюс ещё не восстановился окончательно после дуэли.

Я бросил короткий взгляд на Нефёдова. Николай едва заметно подмигнул мне. Нет, он меня не предавал. Напротив, он выждал идеальный момент, чтобы появиться в роли «независимого арбитра». Его присутствие здесь – это юридический приговор для Шатунова. Экспертиза от магической канцелярии подтвердит, что в крови барона следы аномальной магии.

И наше враньё про «магическое безумие» станет официально признанным фактом. Хорошо всё-таки, что перед советом в доме графа Бойкова я ознакомился с большей частью местных законов.

Знание статей даёт огромную власть. Теперь я понимаю, что в будущем мне бы не помешал толковый юрист в качестве союзника. Я хоть и изучил законы, но лишь поверхностно. В детали не углублялся.

– Игорь Станиславович, – я сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между нами. – Посмотри на свои руки. Они же чернеют. Это не грязь. Твоя магия уже несколько дней не восстанавливается. А всё почему? Потому что ты слишком много времени провёл рядом с осквернённой печатью.

Шатунов дико взглянул на свои ладони в перчатках. На секунду он замешкался, и этого хватило.

– Не подходите! – взвизгнул он, вскидывая револьвер. – Я хозяин этой земли! Я… я здесь закон! Пли, я сказал! Стреляйте в него!

Но Савельев уже не слушал. Он действовал быстро и жёстко, как и подобает опытному вояке, которому дали легальный повод скрутить сошедшего с ума начальника. Конь солдата грудью толкнул кобылу барона. Сбил ему прицел. Савельев рванулся вперёд и перехватил запястье Шатунова.

– Простите, Ваше Благородие, – прорычал солдат, выхватывая револьвер из пальцев барона. – Но вы не в себе. Мы вас спасаем, как господин Дубровский велел.

– Пусти! Изменник! Падаль! – Шатунов забился в руках своих же людей. Ещё двое бойцов соскочили с лошадей и помогли Савельеву стащить барона на землю.

Тот брыкался, плевался и выкрикивал проклятия, пока его не прижали спиной к колесу автомобиля Нефёдова. Вид у Шатунова был жалкий: сорванный воротник, растрёпанные волосы и этот безумный, лихорадочный блеск в глазах.

– Тише, тише, господин Шатунов, – Нефёдов подошел к пленному и с брезгливым интересом оглядел его лицо. – Вы выглядите ужасно. Прохор, – обратился он к своему шофёру, – достань из багажника запасные путы. Боюсь, барону нужно немного ограничить свободу движений ради его же безопасности.

– Ты… ты за это ответишь, Нефёдов! – задыхаясь от злости, прохрипел Шатунов. – И ты, Дубровский! Я дойду до самого императора!

Я подошёл вплотную и присел перед ним на корточки. Вблизи запах гнили от него был ещё отчётливее.

– Дойдешь, Игорь. Обязательно. Только сначала ты пройдёшь через комиссию магов-ликвидаторов. Они очень обрадуются, когда найдут в твоём поместье следы запрещённых ритуалов с кровью. Ты ведь понимаешь, что это значит? Лишение титула, конфискация земель и каторжные рудники. В лучшем случае – пожизненная палата в спецбольнице для магически одарённых психов.

Шатунов вдруг замолчал. Его челюсть отвисла, а в глазах вместо ярости поселился первобытный, ледяной ужас. Он наконец осознал, в какую яму сам себя загнал.

– А ведь мог попросить меня раньше, – тихо добавил я, поднимаясь на ноги. – Я бы починил твою печать. Может быть, спас бы твой род от позора. А ты решил, что поджоги, дуэли и пули – лучший аргумент в споре двух дворян.

Я повернулся к солдатам. Те стояли смирно, не зная, что делать дальше. В их взглядах читалось облегчение, смешанное с глубоким уважением.

– Савельев, – обратился я к усачу. – Берите своего барона и везите в поместье. Уложите в постель, приставьте охрану. Никого не впускать и не выпускать до приезда официальных лиц. Николай Семёнович любезно согласился отправить своего посыльного в город, чтобы вызвать медиков и представителей канцелярии.

– Будет сделано, Ваше Благородие, – Савельев козырнул мне так, будто я был его прямым командиром. – Спасибо вам. Если б не вы… даже не знаю, что бы мы тут наворотили.

– Красиво разыграно, Всеволод Сергеевич, – ухмыльнулся Нефёдов, когда гвардейцы отошли. – Просто блестяще. Вы не просто спасли свою шкуру, а фактически получили контроль над этим куском земли. Когда Шатунова признают невменяемым – а его признают, я об этом позабочусь – встанет вопрос о временном управляющем. И кто, как не спаситель-сосед, лучше всего подойдёт на эту роль?

Любопытно… Нефёдов ведь явно делает это не по доброте душевной. Он тоже получит от этого выгоду. И скоро я узнаю какую.

Плюс он умолчал о наследниках Шатунова. Они хоть и несовершеннолетние, но прав имеют на эти земли гораздо больше. Отобрать баронство у них навряд ли выйдет, только получить власть до тех пор, пока они не войдут в нужный возраст. А надо ли мне это?

Возможно Нефёдов так хочет закрыть наш договор о поддержке. Самым простым способом. Но нет, пусть лучше этот должок останется на потом.

Решение принято.

Я посмотрел на Лизу. Она всё ещё стояла чуть поодаль, бледная, но с гордо поднятой головой.

– Мне не нужна его земля, Николай, – ответил я, глядя на то, как солдаты усаживают поверженного барона в седло, связывая ему руки. – Мне нужен порядок на моих границах. И сегодня я его обеспечил.

– Ну-ну, – усмехнулся Нефёдов. – Альтруизм – это очень благородно. Но в нашем мире за него редко платят наличными. Кстати, как ваша мана? Вы выглядите так, будто господин Шатунов всё-таки успел всадить в вас пару тройку пуль из револьвера.

– Жить буду, – коротко бросил я, чувствуя, как силы окончательно меня покидают. Видимо, действие адреналина закончилось. Теперь может и сон сморить. – Поехали отсюда. У меня ещё много дел дома. Кроме того, нам с вами о многом нужно поговорить. Вы ведь заедете ко мне, как мы и договаривались, верно?

– Всеволод Сергеевич, боюсь, сегодня наш торжественный ужин придётся отложить, – Николай Семёнович с тихим щелчком захлопнул крышку портсигара и убрал его в карман пиджака. – Мне нужно немедленно связаться с парой знакомых в канцелярии и департаменте магического контроля. Нужно вбить последний гвоздь в крышку политического гроба нашего “уважаемого” соседа, пока он не пришёл в себя и не начал рассылать слёзные письма влиятельным родственникам. Завтра я буду у вас с добрыми вестями, обещаю.

– Ловлю на слове, господин Нефёдов, – я забрался в машину, откинулся на кожаное сиденье, прикрыл глаза. Усталость навалилась свинцовой плитой.

Дорога до моего поместья пролетела в полузабытьи под убаюкивающее урчание мотора.

Нефёдов высадил нас у самого крыльца, коротко кивнул на прощание и умчался вершить бюрократическую расправу.

Как только мы оказались в доме, Лиза тут же перехватила инициативу. Она не дала мне даже снять запыленный пиджак. Решила поскорее разобраться с моим состоянием. А после контакта с кровавой печатью пострадал я прилично.

Девушка попросила меня сесть в кресло, а затем приложила прохладные ладони к моим вискам.

– Всеволод, это было невероятно! – прошептала она, и я почувствовал, как в мои выжженные каналы тонкой, колючей струйкой потекла её магия. – Я была уверена, что начнётся бойня. Но ты просто отделил Шатунова от своих людей. Без единого жеста, без капли маны.

– Иногда слово бьёт точнее пули, Лиза, – глухо отозвался я, чувствуя, как внутри понемногу утихает жгучая боль от истощения.

– Шатунов ликвидирован, – она удовлетворённо кивнула, концентрируясь на потоках энергии. – Как политическая фигура – точно. Больше он не посмеет сунуться на твои земли. Но тебе нужно серьёзное восстановление. Магическое сердце едва пульсирует. Моих сил хватит лишь на то, чтобы снять острый спазм.

Она отстранилась, вытирая пот со лба, и строго посмотрела на меня.

– Немедленно в лечебницу! – заявила она.

– Не командуй, – усмехнулся я. – У меня пока хватает сил, чтобы принимать решения самостоятельно.

– И всё равно, пожалуйста, – она сложила руки на груди. – Прими ванну в лечебнице. Всё равно пациентов у нас пока что нет. Горячая вода с минералами и природным фоном – это единственное, что сейчас может вернуть тебе чувствительность каналов. И это не просьба, Всеволод, а врачебное предписание.

Спорить я не стал. Раз врачебное предписание – значит, придётся послушаться.

Я прошёлся через лес до лечебницы. Здание было видно из любой точки леса, за который отвечал Мох. А всё благодаря естественному освещению – вечно сияющим растениям и грибам.

Затем погрузился в горячую воду, чувствуя, как она буквально впитывается в поры, вымывая остатки аномальной гнили. Пустота внутри меня наполнилась мягким теплом. Здесь, в тишине, я наконец позволил себе расслабиться.

Шатунов повержен. Печать восстановлена. Граница под замком.

А завтра… завтра мы посмотрим, какую цену заломит Нефёдов за свои услуги. Ведь про поездку была отдельная договорённость.

Тишина лечебницы должна была успокаивать, но чутьё, обострённое недавней схваткой, вдруг подало сигнал.

В углу, где тени от светильников ложились особенно густо, что-то шевельнулось. Легкое шуршание, словно сухая листва пробежала по камню. Послышались шаги босых ног.

– Знаешь, Дубровский, – раздался из темноты знакомый женский голос, – а ты в этом пару выглядишь куда менее грозным, чем обычно.

Я не обернулся. Только чуть крепче сжал край мраморной ванны.

– Ярина, тебя не учили, что входить в комнату без стука – дурной тон? Тем более когда человек принимает ванну, – сказал я.

Из тени выступил стройный силуэт. Ярина Вертянникова, как всегда, выглядела так, будто только что вышла из самой чащи. Хотя так оно на самом деле и есть.

Она подошла ближе, бесцеремонно присела на широкий край ванны. Я тут же почувствовал, что она разглядывает меня с нескрываемым любопытством.

– Тон дурной, зато вид отличный, – она склонила голову набок, и прядь волос коснулась поверхности воды. – Не бойся, я не смотреть пришла. Ну, почти не за этим. Слышала, ты сегодня устроил цирк для Шатунова? Люди в деревнях только об этом и шепчутся. Слухи распространяются быстро.

– Просто восстановил справедливость, – я открыл глаза и перевёл взгляд на неё. – Ты ведь уходила на границу. Нашла, что искала?

Ярина победно усмехнулась. Её пальцы пощупали воду за моей спиной. Она удивлённо хмыкнула. Видимо, почувствовала целительскую силу воды.

– Нашла. На самом краю, там, где старый малинник переходит в бурелом. Там земля буквально дышит силой. Идеальное место для гнезда. И я кое-кого создала, – она полезла в глубокий карман своего походного платья. – Хочешь познакомиться? Он ещё немного неуклюжий, но характер – весь в создательницу.

– Давай, раз уж пришла, – пожал плечами я.

Ярина выставила ладонь. Сначала мне показалось, что на ней просто странный комок корней и старой кожи, но это “нечто” вдруг зашевелилось.

Расправились тонкие, похожие на веточки лапки, щёлкнул маленький клюв, сделанный из загнутого древесного нароста, и на меня уставились два жёлтых глаза. Такие же, как у Ярины. Это был маленький фамильяр – живое воплощение её магии, сплетённое из лесного мусора и воли друидки.

Существо издало звук, похожий на скрип сухого дерева, и бодро перепрыгнуло с её руки мне на плечо, едва не свалившись в воду.

– Осторожнее, дуралей, – засмеялась Ярина, подхватывая создание. – Господин Дубровский устал, его лечить надо, а не когтями царапать.

Она снова перевела взгляд на меня, и в нём промелькнуло что-то серьёзное, спрятанное за маской иронии.

– Назвала его Скрипом. Он будет моими глазами там, куда я сама не дойду. Теперь ни один уродец вроде того же Шатунова не пересечёт твои границы незамеченным, – заявила она. – Доволен, хозяин земель?

– Доволен, Ярина. Более чем, – я едва заметно улыбнулся, глядя на копошащегося Скрипа. – Место ты выбрала верное. Теперь в лесу станет чуть спокойнее. Спасибо тебе. А пока… Свободна. И в следующий раз всё-таки стучи.

Она лишь насмешливо фыркнула, подхватила своего деревянного питомца и растворилась в тенях лечебницы так же бесшумно, как и вошла.

Утро встретило меня бодростью, которую мог подарить только лечебный источник и пара часов глубокого сна.

Едва я успел допить кофе, как у ворот моего особняка взвизгнули тормоза знакомого автомобиля. Николай Семёнович выглядел так, будто и не ложился: безупречный костюм, ни одной лишней складки и портсигар, привычно порхающий в пальцах.

– Всё кончено, Всеволод Сергеевич! – провозгласил он, едва переступив порог. – Шатунов под домашним арестом, магическая комиссия уже в пути. Говорят, бедняга так активно брызгал слюной и кричал о заговорах, что лекари вкатили ему тройную дозу успокоительного. Его песенка спета.

Я жестом пригласил его в кабинет и сел напротив, внимательно наблюдая за тем, как Николай довольно щурится на утреннем солнце.

– И всё же, Николай Семёнович, – я чуть подался вперёд. – Зачем такая спешка? Вы вчера серьёзно рискнули, встав между мной и его стрелками. Неужели наша дружба настолько окрепла за одну поездку?

Нефёдов замер, его губы растянулись в лукавой усмешке. Он щёлкнул крышкой портсигара и заговорщицки понизил голос.

– Ну, вы же и сами всё поняли, друг мой. Пока вы эффектно читали Шатунову лекцию о праве и морали, а внимание его охраны было приковано к вашей персоне… мои люди немного поработали в особняке барона. Тот самый артефакт, который Шатунов так жадно зажимал, теперь в надёжном месте. Формально – его “украли” во время суматохи аномальные монстры. Красиво, правда?

Я не выдержал и коротко рассмеялся.

– Вы неисправимы, Николай Семёнович. Ограбить человека, пока я спасаю его от самого себя – это высший пилотаж. Цинично, но не мне вас судить. Впрочем, Шатунову он всё равно больше не понадобится.

– Вот и я так подумал! – Нефёдов просиял, но тут же сменил тон на нетерпеливый. – Но довольно о делах земных. Вы обещали мне нечто грандиозное. Нечто, что затмит охоту и лучшую оленину в губернии. Моё любопытство на пределе!

Я поднялся, поправляя рукава рубашки, и направился к выходу.

– Увидите сами, Николай Семёнович. За мной!

Я шёл впереди, чувствуя на затылке его заинтригованный взгляд. Про себя я лишь усмехнулся: не зря встал на рассвете. То, что я приготовил, заставит даже Нефёдова надолго забыть о своих артефактах.