Друид. Том 2. Пламя и кровь

Глава 17

Я быстро переоделся, на ходу затягивая ремень с патронташем. Скрип метался под потолком, издавая надрывный треск. Связь с фамильяром была слабой, но паника Ярины передавалась отчётливо. Она там одна, а против неё – стая, которую выдавило из земель Шатунова после починки печати.

– Лиза, остаёшься за главную, – бросил я, не оборачиваясь. – Запри все входы. Если твари прорвутся к дому – используй ману без остатка. Если монстры доберутся и сюда, Архипа со Степаном только ты сможешь спасти. Я на тебя рассчитываю.

Я выскочил во двор, где меня уже ждали трое. Виктор, Слава и Фёдор – мои охотники на монстров. Мужики нахмурились. Сразу поняли по моему взгляду, что ситуация серьёзная. Прогулки не будет.

– Всеволод Сергеевич, кони готовы, – коротко бросил Виктор, поправляя кепку. – Куда идём? К малиннику?

– К старому оврагу на границе, – я вскочил в седло, игнорируя ноющую пустоту в магических каналах. – Ярина там. Одна против стаи. Если не успеем за пятнадцать минут – спасать будет некого.

Слава выругался сквозь зубы, проверяя затворы.

– Точно сможем удержать такую толпу, барин? – забеспокоился охотник. – Мы хоть и матёрые охотники, но нас всего четверо.

– Удержим, – отрезал я, пришпорив коня. – У нас нет выбора. Если они пройдут через Ярину, следующим будет наше поместье.

Мы неслись через лес, едва разбирая дорогу в утренних сумерках. Ветки хлестали по лицу, кони хрипели, перепрыгивая через поваленные стволы. Впереди, за густым ельником, уже слышался не то вой, не то скрежет металла по камню – звуки, которые не издаёт ни один нормальный зверь.

Хорошо ещё, что я заранее озаботился о том, чтобы в моём лесу появились тропы. Раньше через него даже пешим ходом невозможно было пробраться. Теперь большую часть леса мы можем преодолеть даже на конях.

Главное, чтобы Ярина не лезла в лобовую атаку. Надеюсь, что она нас дождётся. Иначе будет худо. Не хотелось бы мне потерять столь способную соратницу всего через несколько дней после нашего объединения.

– Слушай мою команду! – крикнул я охотникам, когда мы выскочили на опушку. – Виктор, забирай левее к камням. Слава, Фёдор – со мной в центр. Стрелять только наверняка, патроны попусту не тратить.

Лес впереди казался живым и шевелящимся. Твари, лишившись привычного логова, были в ярости. Тяжёлый день только начинался.

Я быстро наладил связь через Скрипа, пытаясь нащупать ауру Ярины. Пустота в моих каналах отозвалась тупой болью, но я её нашёл. На краю оврага, высоко на старом дубе. Жива, слава богам.

– Туда! К дубу! – крикнул я охотникам, указывая направление. – Быстрее, коней не жалеть!

Мы вылетели на поляну, и я едва не выругался. Картина была жуткая: дерево окружила дюжина тварей – сухих, костлявых, похожих на оживших мертвецов с гипертрофированными когтями. А внизу, у корней, шёл настоящий бой.

Одушевлённые чемоданы Ярины, рыча и клацая замками, буквально вгрызались в монстров. Из самого большого высунулся её «любимец» – мерзкий гриб с пульсирующими щупальцами. Он хлестал тварей наотмашь, оставляя глубокие борозды, но монстров было слишком много.

Дерзкая девчонка. Даже в этой ситуации нашла как применить свои чёртовы чемоданы.

– Снимайте тех, что лезут на ствол! – скомандовал я, вскидывая карабин. Магии у меня почти не осталось. Придётся экономить, пользоваться огнестрелом. – Слава, бери левых. Фёдор, огонь по центру!

– Боги, что это за дрянь?! – выдохнул Слава, прицеливаясь. – Барин, они же не дохнут от одной пули!

– Бей в сочленения! В шею! – я выстрелил, и ближайший монстр, уже вонзивший когти в кору дуба, свалился вниз, прямо в щупальца гриба.

Ярина сверху что-то кричала, размахивая руками. Видимо, её магия была на исходе, раз она не могла просто «оживить» лес против врага. Либо мой лес отказывался её слушаться.

Маны нет, резерв пустой, а я лезу в самую гущу. Но оставить её здесь – значит потерять единственного союзника, который понимает в лесу больше меня.

– Ярина! – заорал я, перекрывая грохот выстрелов. – Прыгай вниз, когда чемоданы откроют путь! Мы прикроем!

– С ума сошёл, Дубровский?! – донесся её звонкий голос сверху. – Они меня в воздухе сожрут! Мои сундуки долго не протянут!

Один из чемоданов с жалобным треском развалился под ударом мощной лапы. Гриб-переросток зашипел, окутывая округу едким споровым облаком.

– Прыгай, я сказал! – снова выстрелил, снося башку твари, которая почти дотянулась до её ноги. – Либо сейчас, либо через минуту от твоих вещей останутся только щепки!

Ярина мельком глянула за спину, где по стволу уже скребли костяные когти, и сиганула вниз. Я едва успел бросить карабин на ремень и выставить руки. Удар был такой силы, что в глазах потемнело, а в позвоночнике что-то неприятно хрустнуло. Едва не завалился на спину, удержав её в последний момент.

– Дубровский, полегче! – фыркнула она, поправляя сбившиеся волосы прямо у меня на руках. – Разве я такая тяжёлая? Мог бы и устойчивее стоять.

– В следующий раз оставлю тебя на ветке, – прохрипел я, опуская её на землю. – Занимай позицию за спиной. Слава, Фёдор – не спать! Твари переключаются на нас!

Мы встали в круг, прикрывая друг друга. Выстрелы гремели один за другим, заполняя поляну вонючим пороховым дымом. Ярина, оказавшись на земле, тут же вскинула руки, и её уцелевшие чемоданы зарычали с удвоенной силой.

Один из монстров, особенно крупный и осклизлый, прыгнул на нас, раскрыв пасть.

Но не долетел. Самый массивный чемодан Ярины буквально в прыжке распахнул свою обитую железом пасть, клацнул замками и заглотил тварь целиком, не оставив даже хвоста.

Секундная тишина, и чемодан выдал такую звучную, утробную отрыжку, что даже охотники на миг перестали стрелять.

– Хороший мальчик, – подмигнула Ярина, не переставая дирижировать остатками своего багажа.

Цирк, а не сражение. Но расслабляться рано.

– Не отвлекаться! – рявкнул я, видя, как из оврага лезут новые тени. – У нас патроны не бесконечные. Ярина, твой гриб ещё дышит? Нам нужно облако, чтобы отойти к коням.

Каналы в груди ныли так, будто их забили битым стеклом. Магии ноль, защиты никакой, а количество врагов только росло. Если сейчас не прорвёмся – чемоданы станут нашими гробами.

Но тут твари вдруг замерли, как по команде. Один за другим они начали оседать на траву, извиваясь в агонии, пока их тела не превратились в чёрную маслянистую лужу. Воздух мгновенно стал ледяным. Запахло старым склепом и прелой листвой.

Из густого ельника медленно выступил силуэт в глубоком тёмном капюшоне. Он не шёл, а словно скользил над корнями, оставляя за собой шлейф мёртвой, серой травы.

Тенелист.

Внутри всё заледенело. Ярина рядом со мной судорожно вздохнула, её пальцы впились в моё предплечье до боли. Это был он – убийца её родного леса. Человек, который выжигает жизнь по спирали, медленно подбираясь к самому сердцу Саратовской губернии. И теперь он стоял в нескольких метрах от нас. Мы снова встретились.

– Какое жалкое зрелище, – раздался из-под капюшона тихий, шелестящий голос. Я не боялся его. Но по коже всё равно пробежали иголки. – Барон и его ручная друидка отбиваются от обычного лесного мусора. Неужели это всё, на что способен новый хозяин этих земель?

Я постарался выровнять дыхание, игнорируя ноющую пустоту в магическом сердце. Каналы жгло, маны не было даже на простенький деревянный щит, но показывать слабость перед этой тварью было нельзя.

– Ты забрёл не в тот лес, – я заставил свой голос звучать твёрдо, почти нагло. – Здесь тебе не рады. Уходи, пока я не решил, что твоя голова станет отличным трофеем над моим камином.

Тенелист издал сухой, неприятный смешок.

– Трофеем? Дубровский, ты пуст. Я чувствую запах твоего отчаяния за версту. Ты едва держишься на ногах, а пытаешься рычать.

Он медленно повернул голову к Ярине. Она дрожала от ненависти, её чемоданы испуганно прижались к земле, растеряв весь свой боевой задор.

– А ты… Та самая девочка, что выжила после моего нападения, – заметив Ярину, прохрипел он. – Неужели ты думала, что этот выскочка защитит тебя? Или ты защищаешь его? Ты приведёшь Дубровского к гибели точно так же, как привела свой лес. Вы вдвоем для меня – не более чем сухие щепки под ногами. Я заберу этот лес, когда пожелаю. И вы мне не помешаете.

Ярина дёрнулась вперёд, но я крепко перехватил её за плечо. Сейчас любая попытка атаки превратит нас в пепел за секунду.

– Мы ещё посмотрим, кто здесь щепка, – я сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию, хотя всё нутро вопило о смертельной опасности. – Ты силён, Тенелист, не стану спорить. Но это моя земля. И здесь работают мои правила.

– Твои правила закончатся вместе с твоим последним вздохом, – голос мага стал тяжёлым, как могильная плита. – Наслаждайтесь последними неделями тишины. Спираль сжимается.

Тенелист медленно развернулся, собираясь раствориться в тенях между деревьями. Его пренебрежение душило сильнее, чем аура смерти. Ярина, сорвавшись, выкрикивала ему вслед проклятия, обещая, что каждый лист в этом лесу станет его врагом.

Маг даже не обернулся. Для него мы уже были мертвы, просто ещё не знали об этом.

Внутри меня была пустота. Каналы схлопнулись, магическое сердце работало на честном слове. Но когда его фигура почти слилась с ельником, я закрыл глаза и потянулся мыслями не к деревьям, а глубже. Под корни. Под камни. Туда, где спала сама земля моего рода.

– Ты на моей земле, – зарычал я, сжимая кулаки до хруста в костяшках. – А я здесь хозяин!

Я не пытался плести заклинание. Я просто приказал почве под его ногами исчезнуть.

Раздался глухой, утробный хруст. Тенелист внезапно охнул, хотя секунду назад его движения были грациозными, как у императора на балу.

Земля под его ногами разверзлась, как пасть голодного зверя. Великий маг позорно рухнул вниз, провалившись по самую грудь в свежую, рыхлую яму.

На мгновение в лесу воцарилась ошеломительная тишина. Охотники вытаращили глаза, а Ярина осеклась на полуслове, глядя на барахтающегося в грязи врага.

– Неплохо, – донёсся из ямы спокойный, но теперь заметно более сухой голос.

Тенелист неспешно поднялся. Его капюшон сбился, а безупречные чёрные одежды покрывала рыжая глина. Он выбрался на край провала, отряхнул рукав и на мгновение задержал на мне взгляд своих невидимых глаз. В этом взгляде уже не было насмешки – только холодное признание того, что добыча оказалась с зубами.

Он не стал нападать. Просто развернулся и зашагал вглубь леса, на этот раз скрывшись в тумане окончательно.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как по позвоночнику стекает ледяной пот. До меня только сейчас дошло, что произошло. Я не заставил корни схватить его. Не вырастил шипы. А ударил самой землёй. Видимо, после починки печати и долгих тренировок моя связь с землёй перешла на новый уровень. Теперь мне подчинялись не только растения, но и сама твердь.

– Дубровский! – Ярина подскочила ко мне, её глаза светились диким восторгом. – Ты видел?! Видел, как он ухнул?! Ха! Эта мерзкая рожа… в самую грязь!

Она едва не прыгала от радости, позабыв о недавнем страхе.

– Хотя бы немного удалось наподдать этому выродку, – пробормотала она, сжимая кулаки. – Начало положено, Всеволод. Теперь он знает: здесь не его пастбище.

Я лишь молча кивнул, глядя на зияющую яму. Мы дали ему пощёчину, но это лишь раззадорит хищника. Нужно восстанавливать силы, и как можно быстрее.

Мы с Яриной направились назад – к поместью. Охотники остались в лесу – Виктор и ребята вызвались прочесать овраги до темноты, чтобы добить тех тварей, которых не прихлопнул Тенелист. Я не возражал. Пустота в магических каналах отзывалась глухой мигренью, каждый шаг давался через силу.

Ярина шла рядом, подозрительно притихшая. Её чемоданы послушно катились следом, изредка поскрипывая петлями. Она больше не подшучивала над тем, как неловко я её поймал. Она видела, что я сделал с землёй, и это, кажется, произвело на неё куда большее впечатление, чем всё, что я делал ранее.

Дома Лиза встретила нас коротким кивком и дежурным ворчанием про «самоубийственный образ жизни». Я лишь отмахнулся, дополз до своей спальни и рухнул в кресло, даже не зажигая ламп. Тишина поместья обволакивала, убаюкивала. Я уже почти провалился в сон, когда за окном послышался странный скрежет. Словно когтистая лапа скользнула по каменной кладке.

Я инстинктивно потянулся к поясу, забыв, что оставил карабин в прихожей. Створка окна медленно приоткрылась, впуская в комнату прохладный ночной воздух и запах мокрой хвои. На подоконник, ловко подтянувшись, запрыгнула Ярина. В лунном свете её глаза казались абсолютно жёлтыми.

– Дверь для слабаков, Ярина, да? – прохрипел я, не поднимаясь. – Или ты решила, что после Тенелиста мне не хватает острых ощущений?

Она спрыгнула на пол, бесшумно, как кошка. Подошла вплотную, игнорируя дистанцию, и уставилась на меня сверху вниз. Её вид был… странным. Серьёзным и в то же время лихорадочным.

– Я думала всю дорогу, – начала она без предисловий. – Тенелист не остановится. Он сожрёт этот лес, если мы его не прикончим. А чтобы его прикончить, нужна сила, которой в этом мире становится всё меньше.

– И к чему ты клонишь? – я нахмурился, чувствуя подвох.

Ярина сделала еще шаг, почти касаясь своими коленями моих. Она наклонилась так, что я почувствовал запах диких трав от её волос.

– Мой род Вертянниковых почти прервался. Твой род Дубровских – тоже на грани. Но ты… ты сегодня ударил самой землей. Ты не просто друид, ты настоящий хозяин леса. Если объединить твою кровь с моей, получатся дети, перед которыми Тенелист будет выглядеть как садовый червяк.

Я замер, пытаясь осознать услышанное.

– Ты сейчас серьёзно? Это твой план по спасению губернии?

– А почему нет? – она дерзко вскинула подбородок, и в её взгляде не было ни капли смущения. – Это отличная идея, Всеволод. Чистая логика магии. Сила должна множиться. Я хочу продолжить свой род с тобой. И по-моему, сейчас – самое подходящее время, пока нас обоих не превратили в пепел.

Я смотрел на неё и понимал: она не шутит. В её мире, диком и первобытном, это было самым рациональным решением.

– Ярина, – я медленно поднялся, оказавшись с ней лицом к лицу, – ты понимаешь, что такие вещи обычно обсуждают не после боя с врагом? И для этого уж точно не влезают в окно спальни?

– Другие – может быть. Но мы с тобой не «другие», – она не отступила ни на дюйм.

Я смотрел в её горящие глаза и чувствовал, как по спине пробегает холодок, вовсе не связанный со сквозняком из окна. Предложение Ярины звучало логично в какой-то степени.

Но я тут же вспомнил слова Валерьяна. Его бесплотный дух, который и притащил эту девицу в мои земли, не раз шептал мне, чтобы я был осторожен с ней. Говорил, что в её жилах течёт не просто кровь, а неуправляемая стихия. Обожгусь – пепла не соберу.

– Идея, может, и отличная, Ярина, – я медленно отступил на шаг, разрывая ту интимную дистанцию, которую она навязала. – С точки зрения магии, которую унаследуют потомки. Но я не племенной жеребец, да и ты не на ярмарке.

Её брови взлетели вверх, а в глубине зрачков промелькнула обида, тут же сменившаяся привычной дерзостью.

– Успокойся, – отрезал я, прежде чем она успела вставить слово. – Мы едва пережили встречу с Тенелистом. Я пуст, ты на взводе. В таком состоянии решения о продолжении рода не принимаются. По крайней мере, не со мной. И уж точно не сейчас.

Ярина скрестила руки на груди и громко фыркнула, окинув меня оценивающим, почти презрительным взглядом.

– Ну и дурак ты, Дубровский. Сидишь на сундуке с золотом и боишься крышку открыть. Любой на твоём месте был бы куда сговорчивее. Уж поверь мне на слово!

Она легко, одним движением снова вскочила на подоконник. Ночной ветер растрепал её волосы. Силуэт Ярины напоминал нечто совсем нечеловеческое, лесное.

– Ладно, спи, герой земли, – она насмешливо махнула мне рукой – Но не надейся, что я так просто отступлю. Я привыкла получать то, что считаю своим по праву силы. Я всё равно добьюсь своего, Всеволод. Это лишь вопрос времени.

Она скользнула в темноту так же бесшумно, как и появилась. Я подошёл к окну, плотно закрыл створку и повернул засов. Сердце всё еще частило.

Своего добьётся! Совсем уже одурела! Нет, я – мужчина молодой. Ничего не имею против такой близости. Но прекрасно понимаю, чем это может закончиться. Ещё не хватало, чтобы мы потом земли мои делить начали. Всё-таки сейчас она является единственной представительницей своего рода.

Внутри всё еще эхом отдавались слова Валерьяна. Старик знал, кого привёл. Ярина была не просто союзницей, она была стихийным бедствием, которое решило поселиться в моём доме. И это бедствие явно имело на меня виды куда более долгосрочные, чем просто охрана границ.

В голове окончательно оформилась мысль, которая зудела уже давно. Мне нужен юрист. Настоящая «акула» из Волгина, которая будет бить врагов не магией, а параграфами имперского кодекса. Да, это влетит в копеечку, но Шатунов, Нефёдов и другие дворяне мне уже доказали: в этой игре побеждает тот, чьи бумаги чище.

Утро началось с суеты. Едва солнце коснулось верхушек сосен, во двор въехали повозки с доставкой мебели для лечебницы. Мои последние приготовления.

Нанятые рабочие под бдительным оком Архипа начали разгружать ящики. Я заказал лучшее оборудование, которое смог найти: медные трубы, качественную сантехнику и мебель для лечебницы.

– Архип, глаз с них не спускай, – бросил я управляющему, запрыгивая в седло. – Устанавливать всё строго по чертежам Лизы. Если хоть один кран потечёт – вычту из жалования.

– Не извольте беспокоиться, Всеволод Сергеевич, – Архип сурово оглядел рабочих, которые уже начали робеть под его взглядом. – Сделаем в лучшем виде. Санаторий будет как картинка.

Я пришпорил коня. Путь лежал в Волгин. Степан приобрёл мне скакуна. Теперь я могу в одиночку добираться до города, если появляется такая нужда.

Пока поместье превращалось в строительную площадку, мне нужно было найти человека, который защитит всё это безумие от загребущих лап чиновников и соседей.

Город встретил меня привычным шумом и пылью. Я направился прямиком в деловой квартал, к неприметному зданию с вывеской, на которую мне указали знающие люди.

Офис располагался в здании, которое, казалось, держалось на честном слове и вековом плюще. Табличка на двери гласила: «Аркадий Аристархович Астахов. Решение неразрешимого. Дорого. Законно. Почти всегда».

Почти всегда? Странная формулировка. На его месте я бы убрал эту строчку из рекламы. Звучит уж больно подозрительно. Но Астахова очень хвалят. Говорят, что он – лучший юрист в Волигине. И может быть, даже самый способный в Саратовской губернии.

Я прошёл внутрь. Мне повезло, записи на это время у юриста не было. Поэтому я смог сразу же попасть в его кабинет. Сам Астахов оказался за столом, погребённым под лавиной папок.

Это был сухопарый человек неопределённого возраста с моноклем. На его голове была копна каштановых волос, торчащих в разные стороны. Но лицо у него молодое. Чудной тип – сразу видно.

– Не стойте в дверях, барон, – проскрипел он, не поднимая взгляда от документа. – От вас пахнет свежевырытой землёй и большими неприятностями! – он тихо усмехнулся. – Садитесь. Чаю не предложу – заварка кончилась, а кипяток я использую для пыток особо наглых клиентов.

Он снова рассмеялся. Видимо, это была шутка.

Я сел в глубокое кресло, и оно тут же жалобно скрипнуло.

– Вы меня знаете, Аркадий Аристархович?

– Я знаю всех, у кого в этом уезде есть хотя бы клочок земли и враги, – он наконец поднял на меня взгляд. – Вы – Всеволод Дубровский. Бастард, получивший наследство вопреки всем правилам приличия, дуэлянт и, по слухам, человек, который заставил барона Шатунова пускать слюни в смирительной рубашке. Зачем вам юрист? Вам нужен экзорцист или личная гвардия.

– Гвардия у меня есть, – я позволил себе лёгкую улыбку. Хотя наличие гвардии было чистой ложью. – Мне нужен человек, который превратит мои проблемы в юридическую пыль.

– Излагайте, – Астахов достал из ящика стола крошечное перо. – Только кратко. Моё время стоит дороже, чем ваша лошадь.

Я глубоко вздохнул, загибая пальцы.

– Во-первых, налоговое ведомство. Они вцепились мне в горло, утверждая, что передача земель бастарду облагается по ставке «роскошного дара», а не наследства. Сумма такая, будто я купил половину Петербурга. Во-вторых, мои контракты. Я нанимаю людей, закупаю оборудование, строю лечебницу на источнике… Мне нужно, чтобы ни одна бумажка не позволила подкопаться к моему делу.

– Скучно, – буркнул Астахов, фиксируя пункты. – Это рутина. Что-нибудь поострее?

– Пожалуйста, – я подался вперед. – Граф Озёров. Он положил глаз на мои леса. Пока он действует осторожно, через подставных лиц, но я чувствую, как петля затягивается. Ему нужны мои земли, и он не остановится перед фальсификацией межевых знаков или липовыми исками от «забытых» родственников моего отца.

Юрист замер. Монокль в его глазу хищно блеснул. Он медленно отложил перо и поправил свой поношенный, но идеально вычищенный сюртук.

– Озёров… – Астахов попробовал фамилию на вкус. – Крупная рыба. Зубастая. У него в кармане половина судейского корпуса губернии. Вы понимаете, барон, что ввязываясь в это, вы нанимаете не просто адвоката, а наёмного убийцу в судейской мантии?

– Именно поэтому я здесь, – отрезал я. – Мне плевать на методы. Мне нужен результат. Юридическая крепость, которую не пробьёт ни один графский иск.

Аркадий Аристархович встал и начал мерить комнату шагами, заложив руки за спину. Он бормотал что-то под нос про «параграф двенадцать» и «прецедент сорок восьмого года». Наконец, он остановился напротив и вонзил в меня свой острый взгляд.

– Знаете, Дубровский, вы мне нравитесь. У вас есть наглость, которой не хватает большинству нынешних аристократов. И ваши проблемы… Они восхитительно сложны. Я люблю сложные узлы, их так приятно разрубать. Считайте, что мы договорились. Мой гонорар заставит вас рыдать, но ваши враги будут рыдать громче.

Я выдохнул. Половина дела была сделана. С таким союзником, как Астахов, я мог спать спокойнее. Однако юрист вдруг криво усмехнулся и постучал костлявым пальцем по одной из папок, лежавших на самом верху его завалов.

– Есть одна крошечная проблема, Всеволод Сергеевич. Буквально микроскопическая формальность, которая портит всю эту картину.

– Какая же? – я нахмурился, предчувствуя подвох.

– Видите эту папку? – он указал на толстый конверт с гербовой печатью. – Она прибыла ко мне вчера вечером вместе с весьма внушительным задатком. Мой текущий наниматель уже поручил мне подготовить пакет документов для передачи ваших земель в государственное управление по причине «незаконного владения и угрозы общественной безопасности».

Ну, приехали…

– И кто же ваш наниматель? – поинтересовался я.

Астахов посмотрел мне прямо в глаза, и его монокль наконец выпал, повиснув на чёрном шнурке.

– Граф Озёров, барон. Меня уже наняли, чтобы уничтожить вас. И по закону я не могу представлять обе стороны конфликта. Это, знаете ли, моветон.