Два босса для Снегурочки

20 глава

— Ну что ж, раз ты готова выслушать… — Адам перехватывает инициативу. — Я начну.

Мы так и сидим за столом, на котором уже остыли стейки и даже упала пенка на капучино. Напряжение висит в воздухе. Эмоциональная бомба явно подспудно тикает. Официант подходил пару раз, предлагал новые блюда, но мы лишь отмахивались.

Не до еды сейчас.

— Начинай, — коротко киваю, чувствуя, как внутри зреет нехорошее предчувствие.

Адам молчит какое-то время, потом криво усмехается:

— Думаю, ты не догадывалась, что после Пхукета я всё-таки тебя искал. Вернее, пытался. Я… — он нервно стучит пальцами по столу, — влез в долги, нанимал людей, чтобы найти хоть зацепку, но безуспешно. Тогда я вообще не понимал, зачем мне это так нужно. Может, юношеская дурь, искра страсти. Но вышло так, что не смог расплатиться сразу.

Я напрягаюсь, ловя в его словах нотки боли. Оглядываюсь на Алана. Тот слушает, нахмурив брови: кажется, для него тоже часть этой истории в новинку.

— В итоге, — Адам хмуро продолжает, — пришлось занять деньги у одних ребят, потом у других… Выплатил, но с процентами. А когда понял, что вляпался в какую-то криминальную схему, уже не мог выскочить. Увидел, что на этом можно зарабатывать, и параллельно… быть «полезным». Я вылез из долгов спустя пять лет. И теперь… Кредитую тех, кто не может обратиться в банк.

— И выбиваешь с них долги, — тихо вставляет Алан.

— Приходится, — вздыхает Адам. — Не самое чистое дело. Но я застрял. Да я искал способы узнать, где ты живёшь. Надеялся, может, всплывёшь где-то, в каких-то документах… Но когда я выпутался и встал на ноги, прошло слишком много времени. К тому моменту ты могла нас забыть, а Алана заставили жениться на Сандре, чтобы не пустили по миру его родителей. И… Я решил отпустить тебя.

— Зачем? Зачем ты искал меня? — спрашиваю я натянуто. Голос немного хрипнет. Сердце сжимается от осознания: он действительно меня искал? Через всё это прошёл? — Ты ведь мог бросить. Забыл бы обо мне.

Адам поднимает глаза, и в них читается смесь горечи и досады:

— Не мог. Не знаю почему, но не мог. Упрямость, чувство собственности или что-то ещё. Да, я урод, согласен. Но я хотел…

Он не договаривает, и я ощущаю, как внутри волнами накатывают чувства. Вспоминаю себя десять лет назад, когда всё обернулось беременностью, паникой, страхом. И эти двое исчезли прямо утром, на следующий день… Выходит, Адам всё же пытался… Но всё равно не нашёл.

— Ладно, — я стараюсь говорить ровно. — И что теперь? Ты живёшь этими своими махинациями, и что дальше?

— Я хочу выкарабкаться, — признаётся он. — Если честно, уже тошно от вечных угроз, от слежки за клиентами. Но бросить всё так просто нельзя. Я пытаюсь больше заниматься фирмой Алана, как ты видишь. Я там часто сейчас…

— Но это не объясняет, почему вы оба решили вломиться сейчас в мою жизнь, — вздыхаю я. — Я понимаю, тебе не безразлично моё существование, верю даже в это, но…

— Вопрос в другом, — Алан кашлянул. — Если у тебя действительно есть сын… и если он может оказаться нашим. Разве мы не имеем права знать?

Я закрываю глаза, ощущая, как в висках шумит кровь. По телу холод. Минута проходит в липком молчании, и вдруг меня прорывает:

— Да, хорошо. Он ваш. Артём сын одного из вас. Но я не понимаю, что мне нужно делать дальше.

Мои слова повисают в воздухе, словно взорвалась осветительная граната. Их лица застывают. Адам, кажется, перестаёт дышать, а у Алана даже руки падают на стол, будто он потерял контроль над своим телом.

— Что?.. — шепчет Адам первым, и голос звучит надломлено. — Всё же…

Я вскидываю голову, чувствуя, как по щекам стекают злые слёзы. Да, я не хотела раскрываться так бурно, но нервы уже на пределе.

— Да, — подтверждаю, с трудом сглатывая ком в горле. — Той ночью на Пхукете мы были втроём. Я не знаю, кто из вас его отец. Раньше мне это казалось неважным, потому что вы пропали. А теперь вы хотите вломиться в мою жизнь? Требуете правды? Вот она. Радуйтесь.

Алан утыкается взглядом в стол, Адам прикусывает костяшку пальца, точно загоняя боль внутрь. Между нами вибрирует какая-то оглушительная волна напряжения, которую не погасить словами. Я знаю, что сделала им больно. Но и сама, выпалив это, чувствую, как с меня падает тяжёлый груз, а следом накатывает страх. Что теперь?

В конце-концов, они тоже сделали мне больно. И не раз. Я имею право злиться.

Я сжимаю клатч так, что побелели костяшки, и медленно поднимаюсь.

— Всё. Теперь вы знаете. Надеюсь, удовлетворили своё любопытство, — шёпотом произношу я. Ноги ватные, но я заставляю себя идти к выходу.

— Тая… погоди! — Алан встаёт, но я уже не оборачиваюсь. Просто ухожу. Не могу больше. Я не могу так.

Разворачиваюсь и вылетаю из этого душного зала. Мимо официантов, мимо удивлённых взглядов парочки за соседним столиком. У дверей рецепции я смутно слышу, как Адам зовёт меня по имени, но мне плевать. Ноги сами несут прочь, а в груди кипит паника и освобождение вперемешку.

Уже на улице бьюсь в поисках ключей от машины, тихо всхлипывая, потому что слёзы катятся сами, а холодный воздух обжигает горло. Меня трясёт: я действительно раскололась перед ними, признала то, что скрывала столько лет. И не знаю, к чему это приведёт.

— Господи… — выдавливаю сквозь сжатые губы, открывая дверцу. Сажусь, захлопываю и вдавливаю педаль газа, как только мотор взрыкивает. Уезжаю, не смотря в зеркало, потому что боюсь увидеть, как они выбегают следом, как бросаются к машине… Наверное, не будут бежать за мной… Но кто знает…

Мне кажется, что теперь всё станет ещё хуже. Но другого выхода нет. Правда вырвалась наружу, и их жизнь уже не будет прежней. Как и моя.

Я судорожно хватаю воздух и сворачиваю на дорогу, которая уводит меня прочь от роскошного ресторана — прочь от двух шикарных мужчин. И я понятия не имею, что будет дальше.

Может… Пора им всё решить?