Эрлих

Глава 4

Интермедия

Магистр Толпек, глава гильдии магов Дронара возглавляющий ее последние девяносто лет, увлеченно наблюдал за большой серо-зеленой мухой, бившейся в окно его кабинета.

Вот уже минут двадцать он пытался прикончить ее крохотными файерболами, практически искорками. Но дьявольское создание легко уворачивалось от них и с еще большим энтузиазмом и противным жужжанием билось в стекло.

Магистр вздохнул, на искорки он потратил почти половину источника, а муха оставалась живее всех живых, и решительно взял в руки мухобойку.

— Теряю хватку, - печально подумал он. — Надо больше тренироваться.

С этими мыслями он с первого удара ловко размазал муху по стеклу.

— Вот так тебе, сучка, получай! — удовлетворенно подумал он.

Не успел он положить мухобойку на место, как в дверь кабинета робко постучали.

— Ну, что там еще? — недовольно спросил он, ведь подчиненные прекрасно знали, что с двенадцати дня до четырнадцати часов у магистра послеобеденный отдых.

В открытую дверь заглянула голова помощника.

— Лэр магистр, лэр Минх просит аудиенцию, говорит, дело не терпит отлагательства.

— Пусть заходит, — ответил Толпек, после расправы над мухой у него резко повысилось настроение.

Однако озабоченная физиономия его заместителя по безопасности, сразу начала его понижать.

— Магистр, прошу прощения, что побеспокоил, есть проблема, требующая вашей санкции на дальнейшие действия.

Толпек поморщился.

— Ну, давай излагай, что у тебя опять стряслось?

— Понимаете, лэр, неделю назад наше внимание привлек маг второго ранга, пытавшийся пройти к императорскому дворцу. В ходе проверки было выяснено, что это маг Эрлих, выпускник Гронарской академии, после отработки десятилетнего контракта прибыл с островов Южного Архипелага. Его поведение показалось мне подозрительным, поэтому я прикрепил к нему для наблюдения одну из наших стажерок.

Но сегодня, когда я затребовал от нее отчет о проведенном времени, она ничего не смогла рассказать о проведенном с фигурантом времени, а наш менталист при проверке сообщил, что она все эти дни якобы усердно учила сочинения алхимика Торреса.

Учитывая, что маг второго ранга не в силах провести такое вмешательство в мозг магессы, я поручил нашей боевой группе захватить этого мага для допроса.

— Ну, и что дальше? — сварливо поинтересовался Толпек. — Что случилось необычного, раз пришлось беспокоить меня?

Минх замялся.

— Ну, дело в том, что мага в гостинице не оказалось. Со слов прислуги он ушел в порт. В порту нам сообщили, что маг Эрлих купил билет на каботажный рейс до островов Зеленого мыса, а судно уже в пути.

— От меня то, что требуется? — не выдержал магистр.

Минх слабо улыбнулся.

— Как всегда финансирования дальнейшей разработки, лэр, вы сами знаете, как у нас финансисты относятся к нашим запросам. Без вашей визы никуда, лэр.

Толпек озадаченно почесал затылок.

— Слушай Минх, — перешел он на фамильярный тон. — Сам то, как думаешь, есть смысл тратить деньги на поимку этого парня. Уехал он на эти острова и черт с ним. У нас и так перерасход бюджета. Как бы нас императорские ревизоры не взяли за одно место.

— В принципе с вами соглашусь, — признался собеседник.- Однако слишком много непоняток в этом деле. Если этот Эрлих легко убрал память моей стажерке, он так же легко может отвести глаза другим людям и ни на какие острова не уехать, а остаться здесь и попытаться проникнуть к императору. Мало ли что, а у нас в столице, возможно, бродит неподконтрольный нам менталист.

Магистр задумался.

— Хм, определенная логика в твоих словах имеется, — нехотя согласился он. — Ладно, пиши прошение, я завизирую. Продолжим искать твоего мозголома.

Проснулся я, как и планировал, ровно через два часа. Сполоснув лицо под умывальником, и отряхнув пылинки с мантии, отправился в кают-компанию, где, как раз должен был начаться обед.

Когда зашел в кают-компанию, за столами уже сидели все пассажиры, пустовали только два места, мое и капитана.

По воле случая мое место оказалось рядом с единственной дамой за нашим столом. Платье она уже сменила, но если на прежнем декольте было довольно умеренным по ее возрасту и положению, то сейчас грудь у нее была обнажена, как у молодой девушки, хотя, если честно признаться, грудки были очень даже симпатичные пусть и без девичьей свежести.

Дама гордо отвернулась, пока я умащивал свой зад на соседнем стуле.

— Однако! — подумал я .- Разве можно так неаккуратно пользоваться духами, наверно полбутылки вылила на себя перед тем, как придти сюда. И оделась вызывающе, не по возрасту. Наверняка, хочет завести небольшой адюльтер на время рейса.

Капитан,высокий рыжебородый мужчина плотного телосложения, появился в кают-компании, когда кок с помощником закончили наполнять тарелки, как будто откуда-то следил за этим действом.

Когда он уселся за стол, стул под ним угрожающе заскрипел. Но капитан не повел и глазом, привык, наверно, к скрипу.

Усевшись, он сразу прикипел глазами к моей соседке. А та буквально расцвела от его взгляда, даже ее пигментированные соски, рожавшей женщины, встали торчком.

Капитан, не отрывая глаз от дамы, коротко поздравил нас с началом рейса и предложил приступить к приему пищи. Что мы и сделали.

Надо сказать, пассажиры в основном были негоцианты из Гронара. Сделав крупные закупки в столице империи, они возвращались к себе домой. Пара человек, были явно чиновники довольно высокого ранга. Ну и среди них затесался я, маг Эрлих, и пока еще неизвестная женщина, на которую сразу положил глаз наш капитан.

Но так, как это было не мое дело, я уделил все внимание еде. А та оказалась недурна на вкус.

Но все же краем уха пришлось слушать флирт капитана с дамой. Она, несмотря на свой апломб, оказалась птицей небольшого полета, всего лишь баронессой, Лавинией Эмери. О старинном роде Эмери я слышал. Их небольшое поместье располагалось милях в двадцати на восток от Дронара. Когда-то очень давно я ездил в ту сторону на рыбалку. Неподалеку от поместья протекала горная речка, в которой водилась крупная голубая форель-мечта рыбака.

Так, что волей, неволей, я стал внимательней прислушиваться к разговору.

А капитан, воодушевленный реакцией Лавинии, разливался соловьем и в скором времени предложил ей показать рубку и даже постоять за штурвалом. Он бы, наверно, предложил проверить на прочность его кровать, где пришлось бы управлять другим штурвалом, но уж очень много свидетелей слушали этот треп. Не сомневаюсь, что он предложит сделать подобное, когда останется с ней наедине.

Когда капитан встал и предложил баронессе руку, та грациозно (ну так она считала), поднялась из-за стола и отправилась с ним в капитанскую каюту, даже не доев десерт.

Оставшиеся за столом мужчины, обменялись понимающими ухмылками и продолжили трапезу.

Когда я, отужинав, вышел на палубу, вокруг на километры простиралась водная гладь и лишь вдалеке проглядывали берега, скрывающиеся в синем мареве.

Похоже, мы уже вышли на середину эстуария Энры и сейчас двигаемся вверх по течению реки и через несколько часов войдем, собственно, в основное речное русло.

Я собрался, было, уйти в каюту, как почувствовал, что под водой к нам приближается огромная биомасса.

Имплант, мгновенно отработав варианты, уточнил, что к судну проявил интерес небольшой кракен.

При слове небольшой, я усмехнулся, этот небольшой кракен был размером с половину баржи.

Что-то я непозволительно расслабился за дни фестиваля, поэтому дал возможность гигантскому моллюску подплыть вплотную к судну и закинуть на него несколько щупалец.

Однако баржа оказалась слишком тяжелой для кракена и наклонилась бортом к воде всего градусов на двадцать.

В этот момент я пришел в себя, и крутящиеся воздушные диски перерезали все шесть щупалец около метра в диаметре каждое. Из обрезанных концов щупалец, торчавших из воды, ударили фонтаны голубой крови. И, буквально через секунду, скрылись под водой.

А сами обрезанные щупальца метров по пять — восемь длиной устроили дикую пляску на палубе, извиваясь и пачкая ее голубой кровью.

Хорошо, что на палубе в этот момент практически никого не было. Лишь одному матросу не повезло, ударом щупальца его раздавило о палубные доски.

Всклокоченный капитан выскочил из своей каюты, сверкая голой задницей, отсутствие на нем штанов ясно свидетельствовало, чем он занимался в это время.

Минуту спустя из трюма появился корабельный маг, но для него работы уже не оставалось.

Отрезанные щупальца кракена потихоньку затихали, а сам кракен, уйдя в глубину, исчез из доступа моих анализаторов.

Побледневший маг второго ранга, подойдя ко мне, тихо поинтересовался:

— Чем это вы его, ваше магичество?

В ответ я улыбнулся и простецки заявил:

— Лэр, что за официоз между коллегами? Для вас я просто лэр Эрлих. А щупальца я отрезал воздушными дисками.

Между тем, капитан диким взглядом оглядел палубу и только потом обнаружил, что стоит без штанов и сверкает своим достоинством на развлечение всех присутствующих, и метеором метнулся обратно в каюту.

Буквально через полминуты он снова выскочил из каюты уже в штанах и сразу понесся на мостик. Оттуда послышались неразборчивые вопли, после чего вниз по трапу кубарем покатился какой-то моряк.

— Эх, не повезло нашему старпому, Генсу, — вздохнул мой собеседник. — Видимо, он отключил глушилку, чтобы не тратить зря энергию накопителя, мы же вошли уже в пресные воды, кто же знал, что здесь пасется океанский кракен.

После этого маг ретировался снова в трюм, видимо боялся, что и ему заодно перепадет люлей от капитана за все хорошее.

Между тем на палубу высыпал весь экипаж. Капитан, с мрачным видом спустившись на палубу, быстро переговорил с боцманом, после чего подошел ко мне.

С тем же мрачным видом поблагодарил меня за спасение судна и затем предложил выкупить отрубленные щупальца.

Было интересно наблюдать, как в его голове щелкают костяшки абака и с каждым щелчком уменьшается сумма, которую он готов отдать мне за мясо кракена.

Когда на абаке осталось минимум костей, капитан сообщил:

— Лэр Эрлих, как я уже говорил, мы благодарны вам за помощь в борьбе с морским чудовищем.

К сожалению, в пылу схватки вы допустили оплошность и сейчас на палубе не пройти из-за останков кракена. Дежурной вахте придется убирать все это непотребство пару часов.

Но я готов простить вам эту мелочь и даже могу выкупить у вас все щупальца, скажем, по пять серебряных монет за каждое.

Как вы смотрите на такое щедрое предложение с моей стороны?

Я ехидно улыбнулся.

— Плохо смотрю на вашу цену, уважаемый капитан Питер. Но с предложением выкупить щупальца согласен. Только не по пять серебряных монет, а по двадцать золотых экю за каждое.

Капитан удивленно выпучил глаза. И косточки абака в его голове заработали в обратную сторону.

В это время к нам подошел один из негоциантов. Высокий пожилой мужчина, чем-то напомнивший мне давно забытую Родину.

— Прошу прощения, уважаемые лэры, я случайно услышал ваш торг и таки прошу разрешения принять в нем участие. Господин маг, я принимаю ваше предложение и покупаю все мясо за сто двадцать золотых экю.

— Лэр Моше,почему вы вмешиваетесь в наш разговор, — вспылил капитан. — Разве вы не видите, что он строго конфиденциальный?

— Если он был конфиденциальный, вы, лэр, не разговаривали бы на виду у всех,- парировал лэр Моше.

Пока мы вели беседу, матросы начали приборку. Останки несчастного моряка, убитого судорогами щупальца, завернули в холстину и, перевязав цветными лентами, скинули в воду. Никто не озаботился сохранить тело, чтобы его могли похоронить родственники. Ну, что же такова судьба всех моряков в этом мире. Постояв с полминуты, у борта матросы приступили к авральной уборке.

Капитан все же перебил цену негоцианта и забрал все мясо по тридцать золотых экю за щупальце.

Судя по его довольной роже, в накладе он не остался.

Через два часа щупальца были разделаны и спущены в трюм, для своего груза капитан сразу нашел и холодильник. Наверно, это обстоятельство учитывал лэр Моше, когда отказался поднимать цену дальше, скорее всего, сообразил, сколько ему придется заплатить, чтобы доставить мясо кракена в Гронар в целости сохранности.

Мясо кракена я и сам не дурак поесть, поэтому в первые секунды боя отправил кусок щупальца килограмм сто в пространственный карман, у меня в стазисе оно сохранится гораздо лучше, чем в холодильнике баржи.

Капитану я сообщил, что устал, поэтому намерен отдыхать до вечера, и попрошу не беспокоить, ибо это чревато для жизни беспокоящего. Тот с готовностью закивал, как будто только что сообразил, что разговаривает с магом, недавно показавшим свою силу.

Зайдя в каюту, сразу поставил щиты и ушел в пространственный карман.

Суета последних пары часов снова разбудила аппетит, и я намеревался приготовить свежатинку из щупальца кракена.

Когда зашел на кухню, голем — повар уже находился в ожидании, когда я достану из стазиса приличный кусок мяса.

Я смотрел на голема разделывающего щупальце и думал:

Ну, и на хрена мне это все нужно? У меня имеется синтезатор последней модели Содружества с полутора миллионами рецептов блюд разных рас, правда, произведенный семьсот лет назад. В этом синтезаторе можно создать мясо кракена тождественное до последней молекулы настоящему, с чего я стал таким привередливым, не понимаю? И все же душа требует настоящего, черт побери!

Оставив работающего голема, бодро жарящего мясо, спустился в ту часть дома, куда не заходил последние лет сто. Просто не хотел себя расстраивать. Но сейчас, когда до даты всемирной катастрофы остается всего два года, все же решил глянуть на челнок, семьсот лет назад, опустивший меня на поверхность этой планеты.

В большом подземном ангаре стояла большая темно-зеленая тарелка, метров двадцать пять в диаметре и высотой шесть метров. Любой землянин из двадцатого века сразу понял, что находится перед ним.

Подойдя вплотную к челноку, я дотронулся до холодной брони. Практически сразу в голове прозвучал механический голос искина.

— Старт корабля невозможен. Напряженность М-поля превышает допустимую величину. До распада планеты осталось два года, три месяца восемь дней, три часа, шесть минут сорок восемь секунд.

Именно чтобы не слышать этой фразы, я много лет не заходил сюда.

Чертов крейсер Предтеч, который местное население называет сверкающей луной, проснувшийся при моем появлении в системе, включил поле подавления антигравов. Так, что при попытке взлета двигатели просто взорвутся.

Сейчас, после стольких лет, прожитых на Эрипуре, я спокойно выслушал доклад искина челнока. А тогда, несколько сотен лет назад, мне хотелось покончить жизнь самоубийством, перспектива остаться жить в средневековье совсем не радовала. На расчеты искина, что через семьсот оборотов напряженность М-поля просто разорвет планету на части, я даже не обратил внимания. Мне казалось это событие настолько далеким, что о нем не стоит думать. Столетия прошли незаметно, и сейчас оно стало почти реальностью. Поэтому я делаю последнюю, практически безнадежную попытку обнаружить наземный центр управления Предтеч, так как мои несколько предыдущих попыток оказались неудачными.

К сожалению, М-поле препятствует и телепортации, поэтому приходится добираться до гор Атласа на своих двоих. Увы, поиски на восточных отрогах успехом не увенчалась. Так, что в ближайшее время начну методично осматривать западные склоны горной цепи. Если же не повезет в поисках, имеется мыслишка, уйти в пространственный карман и переждать там разрушение планеты. Вот только нет никаких гарантий, что мой карман уцелеет при таком апокалипсисе. Но другого выхода все равно не имеется.

Голем приготовил мясо кракена именно так, как я любил, главное оно было сочным и мягким. После того, как расправился с приличным куском, я вышел из пространственного кармана и улегся на кровать в каюте. Подложив пару подушек под голову можно было наблюдать за видами, открывающимися из иллюминаторов. Берега уже начали резко сдвигаться к барже, так как мы прошли эстуарий Энры, на левом берегу вдали синели вершины Теринейских гор, и росли высоченные эвкалипты. Хотя с расстояния километров пятнадцать, они совсем не казались таковыми.

А правый берег был девственно пуст до самого горизонта. Лишь степные травы стелились волнами на ветру.

Я встал с кровати и подошел к иллюминатору, чтобы лучше рассмотреть начинающиеся прерии.

Глядя на колыхающийся ковыль, неожиданно вспомнил момент своего появления на этой планете.

Точно также трава ложилась на ветру, на бескрайних просторах прерий, когда я вышел из челнока, в десантном комбинезоне, вооруженный лишь игольником семьсот лет назад.

Я стоял, глядел на бескрайние просторы и уныло размышлял, как буду жить дальше в этом огромном незнакомом мире.

Увы, долго думать над этим вопросом не пришлось. Резкий удар по голове и мир вокруг исчез.

Очнулся оттого, что мне на лицо лилась вода. Открыв глаза, увидел конопатое лицо рыжего паренька, он радостно улыбнулся и что-то сказал.

Естественно, я не понял ни слова.

В этот момент проснулся имплант и сообщил, что начал восстановление поврежденных нейронных связей и анализ речевых конструкций аборигенов. Меня, конечно, это не очень обрадовало.

С трудом, усевшись на задницу, огляделся по сторонам. Мы с рыжим парнем расположились на берегу небольшого ручья.

Я сидел практически голым, лишь грязная тряпка была обернута вокруг талии. Затылок разрывало от боли.

И еще жутко болели пятки.

Посмотрев на них, обнаружил, что они увеличились в размерах почти в два раза и на них появились зажившие швы. А на затылке рука нащупала огромную шишку. Спасибо усиленным костям черепа, если бы не они, там была бы дыра.

Увидев мой взгляд, парень снова начала бурно говорить и показывать свои пятки, такого отека, как у меня, у него не было, но зато сквозь кожу кое где торчала жесткая щетина.

Обернувшись назад, увидел типичный лагерь кочевников-скотоводов. Десятка два юрт, дымящиеся костры с висящими котлами, и куча детей разного возраста бегающих между ними.

Долго разглядывать лагерь не получилось, толстая бабища подошла к нам и начала орать. Рыжий схватился за ведро, из которого поливал меня, набрал воды из ручья и, хромая потащил его к кострам.

После этого женщина дала мне хорошую затрещину, и снова начала что-то кричать. Убедившись, что я не понимаю, знаками показала, что надо носить воду. Я в ответ показал на изуродованные пятки, но в ответ получил лишь пинок по спине.

После чего баба начала избивать меня всерьез. Наверно, забила бы до смерти, если ее не оттолкнул в сторону тощий, лысый старикашка. Видимо, авторитетом он пользовался немалым, потому, что дама сразу исчезла в неизвестном направлении.

Старик, одетый в мой десантный комбинезон и обвешанный с ног до головы сушеными жабами и мышами, строго указал резным деревянным жезлом в сторону одной из юрт, после чего я выразительно глянул на пятки. Старик хмыкнул, и жестом показал, что я должен двигаться на четвереньках. Когда добрался до лагеря, вокруг меня сразу весело запрыгали дети, кидаясь сухим кизяком, однако после того, как старик прикрикнул на них, они разбежались. Внутри юрты было довольно уютно, чисто, пахло сухими травами. До меня дошло, что старик, скорее всего, шаман клана. Он положил мне руку на лоб, и я снова отключился.

Когда пришел в себя, пятки уже так не болели, а шаман вручил мне метлу и приказал навести порядок у него в юрте. Так началась моя рабская жизнь.

Прошло три месяца, благодаря импланту я уже довольно бодро говорил на имперском языке со своим товарищем по несчастью, бароном Клаусом Гвироном.

Мы с ним были единственными рабами в бедном клане старого Юраша. Клаус попался в плен по глупости. Почти год назад, когда отошел вечером в сторону от лагеря, чтобы отлить, его ударили по голове и похитили. Вначале, за него хотели получить выкуп, но к несчастью, родителей у него уже не было, а младший брат выкуп платить отказался.

Со мной приключилась практически такая же история, только похитители перестарались, и я провалялся почти неделю без сознания. И только имплант и заступничество шамана, который заинтересовался моими способностями, и челноком, спасли меня от смерти.

А сейчас у меня под кожей пяток зашита стриженная конская щетина, из-за которой ходить можно было пару часов в день. Таким немудреным способом кочевники держали рабов при себе, действительно, когда болят пятки, далеко не убежишь.

Надо сказать, особо над нами не измывались, но работать заставляли с утра до вечера, в основном сидя, потому, что понимали, что ходоки из нас еще те.

Клаус оказался настоящим болтуном, поэтому я вскоре знал о Луганорской империи столько же, сколько он сам. Кроме того, я выучил несложный язык кочевников и разговаривал на нем гораздо лучше товарища.

Шаман, обнаружив, что я его понимаю, начал вести со мной длительные беседы. Его очень интересовало, что за непонятное чудовище перенесло меня в их степи. Жужир, так звали шамана, очень хотел остаться около него и камлать, пока духи не скажут, как проникнуть вовнутрь этого сооружения. Но вождю Юрашу просьба не понравилась, так, как нарушала движение кочевья. Поэтому слушать шамана он не стал и, кочевье двинулось дальше по привычному маршруту.

Так, что в течение дня мне приходилось отвечать на вопросы шамана, а поздно вечером выслушивать истории Клауса Гвирона в которых тот рассказывал, как разберется со своим младшим братом, когда вернется домой. Он оказался знатоком в перечислении пыток и способов казней содрать с живого человека кожу и потом медленно поджарить, для него это был один из самых гуманных способов убийства. Так, что я сам того не желая, тоже стал специалистом в этом деле. Имплант запоминал все.

Благодаря ему и повышенной регенерации, мне не составило труда поместить щетину под кожей в своеобразный плотный кокон из соединительной ткани. Поэтому, в отличие от своего товарища по несчастью, особых болей не испытывал, но, естественно, это скрывал.

Конечно, как и Клаус, я каждый день думал о побеге. Но если тот планировал добраться до берега Энры и переплыть на другой берег к ближайшему форпосту империи, то я надеялся, что через девять месяцев мы вновь докочуем до моего челнока. Там постараюсь навешать лапши на уши Жужиру, пообещаю сделать доступ в челнок, и сразу закроюсь в нем. А, подготовившись, одев штурмовой скафандр, выйду обратно не с игольником, а с мощным бластером и спалю все кочевье к такой-то матери.

Лето было в самом разгаре, солнце палило немилосердно. Мелкие реки и ручьи, которых и так было немного в прериях, почти все пересохли. Поэтому наше кочевье вышло на берег Энры и двигались вниз по течению.

Я впервые увидел эту реку не из челнока с высоты нескольких тысяч километров, а с берега. Вместо тонкой ниточки передо мной медленно двигалась огромная масса воды. На первый взгляд ширина реки в этом месте составляла не менее двадцати километров.

Вечером, когда мы таскали мутную речную воду к стоянке, я спросил у Гвирона.

— Клаус, такую реку нельзя пересечь вплавь, на что ты рассчитывал?

Мой товарищ, с которым мы сдружились за это время, несмотря на разницу в возрасте, грустно сообщил:

— Ну, я думал, что удастся соорудить плот, или лодку найти.

Я не стал смеяться над парнем. Вернее, еле сдержал смешок. Найти лодку у кочевников, смертельно боящихся большой воды, достаточно сложно, а вдоль берега реки кроме тощих кустов никаких деревьев не росло.

И все же Юраш допустил непростительную ошибку, сделав стоянку у реки.

Однажды ночью, когда мы с Клаусом, укрывшись кошмой, спали у костра, со стороны реки раздался грохот.

Вскочив, мы увидели, как над водой поднимаются огненные шары и летят в нашу сторону. Юрты главы клана и шамана моментально запылали ярким пламенем, а к берегу подошли несколько лодок, из них на берег повалили мощные воины в кожаных латах с мечами в руках.

— Наши! Это наши, Эрлих! — радостно заорал Клаус. — Это воины ярла Теовульфа, нашего соседа.

Нам повезло, что мы спали в стороне от стоянки и нас не сочли важной целью для удара файерболами. Но больше всего нам повезло, что вояки не зарезали нас, когда добрались до нашего костерка. А могли в пылу схватки и не разобраться.

Через полчаса все закончилось. Кочевники были перебиты полностью. Никто не собирался их хоронить, трупы взрослых и детей отправились прямиком в реку, где уже резали воду плавниками крупные хищные рыбы.

— Ну, и кто ты такой? — спросил вальяжно развалившийся на высоком деревянном кресло кряжистый седобородый мужчина в кольчуге и латных сапогах. Маг в черной мантии, стоявший за его креслом внимательно смотрел на меня.

— Лэр Теовульф, это мой друг, Эрлих, он попал в прерии из-за гор Атласа, — воскликнул Клаус Гвирон, стоявший рядом со мной.

— Ты все такой же поперечный, Клаус, тебя никто не спрашивал, — ухмыльнулся Теовульф. — Не зря отец потчевал розгами твою задницу каждую неделю за длинный язык. Учти, я могу это сделать прямо сейчас вместо него.

Клаус хотел сказать что-то еще, но маг шевельнул рукой и мой приятель застыл, не сказав ни слова.

— Я повторяю вопрос, кто ты такой? — снова спросил меня Теовульф.

— Человек, которому не повезло попасть не туда, куда хотелось.

Маг что-то шепнул своему нанимателю.

— Правду говоришь, — кивнул Теовульф. — А куда ты хотел попасть?

— Домой, — вздохнул я. — Но туда уже не добраться.

Теовульф подергал себя за бороду.

— Снова не врешь, а теперь скажи, чем ты мне можешь быть полезен?

— Могу победить на мечах любого твоего воина, — с равнодушным видом ответил я.

Гулкий хохот наполнил просторную каюту. Теовульф, хлопая себя по коленям, ржал, как конь. Даже маг за его спиной скривил рот в скептической усмешке.

Гвирон ошеломленно уставился на меня. О моих талантах он даже не подозревал.

Неожиданно смех оборвался. Теовульф серьезно глядел на меня.

— Чужеземец, тебя никто за язык не тянул, так, что как только рассветет, ты покажешь нам свое мастерство.

— Покажу, конечно, — думал я . — Как никак десятый уровень базы абордажника содружества мне в помощь.

— Но дядюшка! — воскликнул Клаус, — у нас с Эрлихом щетина в пятках зашита, он не сможет драться!

Теовульф вперил тяжелый взгляд в новоявленного племянника.

— Клаус, каждый мужчина должен отвечать за свои слова, нечего искать ему оправдания, ты понял?

Остаток ночи мы коротали на палубе, среди десятков, храпящих вояк.

Две самоходки стояли на якорях примерно в километре от берега, но, тем не менее, вахтенные матросы четко несли службу.

Когда на востоке зарозовела заря, на палубе появился сам ярл.

Его появления ажиотажа не вызвало, но понемногу народ начал просыпаться.

— Мои воины, — обратился к ним Теовульф. — Наглый чужеземец, взятый в рабство грязными кочевниками, заявил, что победит на мечах любого из вас, что вы на это скажете?

На палубе раздался единодушный возмущенный вопль.

— Где этот раб, мы из него отбивную сделаем, — стали слышны отдельные крики.

— Теовульф расхохотался.

— Кто из вас хочет преподать урок наглецу, — крикнул он.

Естественно сделать это захотели все.