Эволюция Генри – 5

Глава 13

Рано или поздно люди, объединенные одной целью, начинают идти в ногу. Четверо человек за спиной, чеканящих шаг, раздражали безмерно — но до нужной двери было метров двадцать, а упрямая поступь гасла в мягком ковре, плотных драпировках на стенах и вряд ли могла пробиться сквозь массивные двери. Жители этого уровня щедро платили за тишину — не подозревая, что в ценник входит бесшумное изъятие любого из них.

Квартиры гораздо больше площадью, жильцов меньше, шансов на встречу почти нет. Зато в спину встревоженно смотрят аж два консьержа и девушка в форме горничной. Всем было велено молчать, не трогать телефоны, стоять на месте — и за каждым приставлен сотрудник: вежливый, обходительный, но готовый заткнуть рот и уложить на пол. Сделали бы так с самого начала, но побоялись криков и рыданий. Человеческое ухо привыкло вычленять из общего фона все опасное для себя — что-то могло пробиться за резные панели дверей.

«Угроза высшего уровня» — так этим вечером звучали наши полномочия, и в методах можно было не стесняться. Так же звучала и причина, по которой меня выдернули из меланхолии и заставили заняться делом. Первое время я даже был им за это благодарен.

— Раймон Уорд, майор управления безопасности, — кивнул мне на экран монитор мистер Кейси час назад.

Картинка отражала камеру с намертво закрученным к полу железным стулом, на котором сидел сильно ссутулившийся мужчина в темно-синем костюме, распахнутом вместе с рубашкой на груди.

— Вы его били, что ли? — Изучал я старого знакомого.

Тот уже не казался высоким — скорее, неуклюжим и нескладным, с заломанными назад руками, пристегнутыми к скобе в основании сидения.

Вокруг меня же был довольно симпатично обставленный кабинет — огромные псевдоокна во всю стену, закрытые плотным тюлем, книжный шкаф напротив, несколько дверей во внутренние помещения и Т-образный стол для совещаний с экранами напротив каждого места. Во главе стола находилось место начальника с мягким кожаным креслом, телефонами и несколькими мониторами — мне предложили расположиться там, и я с удовольствием это сделал, немедленно отрегулировав кресло под себя. Мистер Кейси остался стоять за моим плечом.

— Вовсе нет. Есть высокоранговые техники, которые располагают к откровенности. Но некоторые побочные эффекты, все-таки, имеются. Например, сильный жар. — С охотой уточнили мне. — Поэтому мы расстегиваем одежду, чтобы избежать обмороков.

Выглядел майор на мониторе действительно вареным — да и не падал в сторону из-за натянутой цепочки за спиной. Картинка изрядно отдавала в серый — освещение давала сильная лампа, направленная Раймонду в лицо.

— И кому он продался?

— В том-то и парадокс, что никому. Он честно выполнял распоряжение своего начальника, полковника Маклери.

— Я полагаю, полковник в соседней камере? — Кивнул я в сторону экрана.

— Верно, — Кейси нагнулся к клавиатуре и переключил изображение. — Вот и он.

Снова тюремная камера, почти копия первой — только видео снималось из другого угла. В этот раз на железном стуле был грузный мужчина лет пятидесяти, с оформившимся животом, но вместо форменной одежды — домашний халат, тоже расстегнутый, трусы, тапочки. Свет из прожектора снова бил ему в лицо почти в упор, но отражался от лысины на голове — заключенный находился без чувств, голова лежала почти на груди.

— Так. Вырубите прожектор у майора. — Нашел я в себе каплю сочувствия. — Раз он ни в чем не виноват.

— Тогда и у полковника тоже прикажу выключить. Потому что картина абсолютно та же — он был уверен, что это я санкционировал акцию.

— Себе вы камеру уже подобрали?

— Очень смешно, — язвительно отозвался мистер Кейси. — Я не зря объявил критический уровень опасности. В последний раз его объявляли… Черт, этим днем объявляли, но до этого — полтора года назад!

— Подготовьте подборку всех случаев, — заинтересовался я.

— Обязательно. Разрешите это сделать, как только мы переживем этот?

— А есть предпосылки, что не переживем? — Посерьезнел я.

— На территории Нового города появился некто, способный залезать в головы высшим функционерам безопасности. Это более чем опасно, мистер Генри. — Сжал губы Кейси. — Только представьте, что этот человек еще мог пожелать? Какие закладки поставить людям? До каких жизненно важных узлов добраться?

— Пока что он хочет смерти сорок пятого президента.

— Вы представляете, что от нас останется, если бы у него получилось⁈ Вы убиваете президента, Америка немедленно объявляет нам войну!

— Да уж прекрасно понимаю. — Повел я раздраженно плечом. — Только в планах этого ублюдка была и моя смерть. Ваша СБ меня бы ликвидировала. Вы имели бы бледный вид, но смогли бы откупиться. А значит — именно этого от вас и желали. Деньги, ресурсы.

— Простите. Просто меня трясет от предположений, с кем он еще мог поговорить…

— Если он уже не добрался до вас.

— О, нет. — Покачал головой Кейси, напряженно улыбнувшись. — По счастью, повлиять на меня невозможно. Есть методы. Я защищен куда лучше остальных.

— То есть, у полковника все-таки какая-то защита была?

— Да. Все высшие чины носят защитные амулеты, не снимая.

— Уровень защиты?

— До десятого.

— Ого. — Удивился я всерьез.

— Высший уровень опасности, мистер Генри. Именно поэтому.

— Есть какие-то предположения, когда этот человек попал в город? — Озадаченно смотрел я на экран.

Прожектор, к слову, отключили — видимо, разговор наш слушали и помощники.

— Мы тоже первым делом хотели проверить журналы прибытия — хотя бы прикинуть, как много он мог успеть навредить… Но мои люди быстро сошлись на мысли, что крайне сложно найти менталиста, если он не хочет, чтобы его находили.

— Это верно, — согласился я, разворачиваясь на удобном кресле к нему. — Только не могу понять, чем я могу помочь?

— Можете, мистер Генри. И очень эффективно. Потому что мы все-таки нашли виновника. — Улыбнулся тот.

— С этого и стоило начинать… И на чем он провалился? — Все-таки не удержался я от уточнения.

— Мы отследили все действия майора Уорда и его начальника в последние дни. Это было сложно, но мы умеем работать быстро.

— За документы спасибо, — кивнул я. — Всего пару часов — впечатляет.

— Вот уж что совсем мелочи. На выезды в страну и для агентуры мы наловчились готовить их пачками… Но, пожалуйста, давайте об этом позже?..

— Продолжайте.

— У каждого человека есть ежедневные маршруты, и чем выше должность, тем они проще, однообразней. Дом — работа — дом — работа — любовница — клуб — дом… Майор последние несколько дней крутился как белка в колесе, и мы бы изрядно завязли, изучая все его перемещения. Зато полковник — совсем другое дело. Отклонение от перемещений такого человека засечь гораздо проще. Особенно его поездки на лифте по личной карте. А там — проще простого. Человек, нужный нам, даже не прятался — занял апартаменты «люкс» на самом дорогом жилом уровне и ни в чем себе не отказывал.

— Нагло, — оценил я.

Я в этом уже кое-что понимал.

— Видимо, талант накладывает отпечаток на поведение, — откашлялся Кейси. — Да и кто ему может помешать? Признаюсь, среди моих работников — никто. Мы можем только взорвать этот уровень вместе с целью, наглухо. Но…

— Но? — Подтолкнул я его.

— Закладки в сознании, мистер Генри. Такие люди могут отомстить даже после смерти. Хватит нескольких техников, чтобы сделать жизнь в Новом городе непригодной на очень долгий срок. Доверенных техников! Которых регулярно курирует и проверяет служба безопасности. Шеф которой уже находился под воздействием. — со злостью завершил он.

— То есть, моя задача — навестить нашего гостя и проследить, чтобы он занял место перед прожектором на одном из этих очень удобных стульчиков.

— И не сопротивлялся расследующему воздействию! — Поддакнул он. — Но даже если вам придется его убить — пожалуйста, не повреждайте номер! Судьи посмотрят в прошлое — возможно, удастся узнать, кто к ней приходил.

— … к ней? — Не сразу понял я.

— Объект высшего уровня опасности — женщина. — С готовностью добавил Кейси. — Молодая девушка. Но молодость, пожалуй, купить гораздо дешевле, чем десятый уровень.

— Так… А наверняка ведь есть ее фото или видео? — С некоторым предчувствием крутнулся я на кресле, навалился на стол грудью и пробарабанил пальцами, нетерпеливо глядя на монитор.

— Да, есть видео с коридорных камер. Жилой уровень очень дорогой, безопасность там на высшем уровне. Поэтому вот, — вновь обогнув меня, он дважды кликнул мышкой.

— Ага, — смотрел я на молодую девушку в платье и с сумочкой, идущую по коридору.

Камера замерла на моменте, когда сопровождающий ее консьерж с кучей пакетов из бутиков открывал перед ней дверь — а та посмотрела в сторону, прямо в камеру.

— Ну надо же, — без удивления констатировал я. — Как тесен мир.

Кадр, конечно, не самого высокого разрешения, другая одежда и прическа. Но ошибиться невозможно.

Та самая самоуверенность, на грани надменности. Амелия — город Уэлс, юная хозяйка банды, способная внушать воспоминания.

— Вы ее знаете?

— Знаю, только «десяткой» ее сделали не так давно. — Откинулся я обратно на спинку. — Вложились прилично.

— И кто же она?

«Вещь сорок пятого президента, мой личный предатель».

— Из свиты сорок пятого президента. Доверенное лицо.

— Какого черта ему планировать убийство самого себя? — Не понял Кейси.

— У меня, конечно, есть ответ. Но ради вас я пойду и спрошу ее лично, — поднялся я с кресла.

— Только не громите обстановку! — Повторил он свою просьбу.

— Этого не будет. Она сядет на краешек постели и расскажет все, как на исповеди. — С ощущаемой психологической усталостью смотрел я на застывшее на экране фото.

Пусть попробует не рассказать.

— А тюремная камера?..

— Что за садистские наклонности. Элегантная леди, а вы сразу — пристегнуть наручниками к железу. — Посетовал я.

— Просто люди врут. Такова их природа.

— А еще люди боятся. Очень сильно боятся — так, что забывают, как врать. — Сжал я руками подголовник. — Впрочем, в камере она будет. — Чуть подумав, согласился.

— Очень хорошо! — Расцвел он.

— Приготовьте обычную, для возвышенных ее ранга. Никаких стульев и прожекторов. Мягкий матрас, телевизор.

— Но…

— Душ, кондиционер, хорошее питание.

— Мистер Генри…

— Вы отдаете себе отчет, что ее придется вернуть президенту? — С интересом смотрел я на злящегося начальника кабинета.

— Несчастный случай…

— С десятым-то рангом?.. Мистер Кейси, вас интересует безопасность города — меня тоже. И ее я обеспечу. Но лезть в тайны Вашингтона я бы вам не рекомендовал.

— Я и не собирался! Только ее контакты в городе!

— Президент вам не поверит. А эта тварь обязательно постарается выдать вам какую-нибудь тайну, чтобы отомстить. Она убедит, что пытали вы ее только ради секретов президента — и он поверит.

— Но вы же все уладите, не так ли?.. — Даже растерялся мистер Кейси.

— Город — мой, он это поймет. А если я полезу в его тайны? К сожалению, с этой змеей надо действовать со всем возможным обхождением, иначе укусит. Но, уверяю вас, на все мои вопросы она ответит. Иначе я ей выдерну язык и продам в бордель. Не морщитесь, я ей это уже давно обещал. Ей будет крайне сложно убедить меня, чтобы я передумал.

Внутри меня не было желания прощать. А милосердие я уже истратил на прожекторы.

— Если вы так уверены… Мистер Генри, но хотя бы возьмите с собой микрофон и камеру! Очень вас прошу — они незаметные!

Я поморщился, собравшись отказать, но… В самом деле, не пересказывать же ему потом?..

— Микрофоны — давайте, — кивнул я.

Тем более что техника у них тут миниатюрная — совсем недавно оценил.

Потом оказалось, что к микрофону прилагается аж четыре человека — чтобы он работал. Какая-то сложная связь техники и талантов — буквально передача цифрового сигнала возвышенным и его обратная кодировка вторым человеком.

Зато гарантированно обходит амулеты и артефакты от прослушки — те не могут опознать в эдаком бардаке нечто, что требуется заблокировать.

И отказаться от сопровождения уже было никак нельзя — сам ведь согласился. Вернее, можно, но, в целом, наплевать. Главное, что они останутся в коридоре.

Я замер возле бежевой двери — с прихотливой резьбой по деревянной накладке, под которой наверняка была сталь.

В кармане был ключ от замка — забрали у консьержа. Еще можно было постучаться. Но мы, наглые люди, знаем, как должно быть.

Я нажал на дверную ручку и потянул на себя — открыто.

Вступил с одного коврового покрытия на другое и прикрыл створку за собой. Над головой горел свет люстры, где-то в глубине квартиры громко говорил телевизор, а из другой части звучала вода в душевой.

Пространство комнаты передо мной — размером в мою квартиру, к слову — как мне кажется, предназначалось для приема гостей — так, чтобы те не заходили внутрь и оставались тут. Был и обеденный стол с диванами и стульями, и небольшой ТВ — выключенный — и кресла с журнальным столиком, и зеркала, и одёжные шкафы у входа. За дверью справа был даже небольшой санузел — я держал талантом весь уровень перед собой и спокойно ориентировался.

Но все это оказалось на редкость захламлено. Двери в шкафчиках для одежды были открыты — вещи, которым положено было аккуратно лежать на вешалках, были брошены на полках. Обувь перед порогом валялась как попало — пара босоножек добралась аж до центра гостиной. На столе было две хрустальные пепельницы, забитые окурками, и открытая пачка сигарет. Там же находились пара открытых бутылок с вермутом и вином, открытые пачки чипсов и, почему-то, бежевая тапочка.

«А ведь тут должны убираться каждый день».

Шеф — еще тот, из прошлой жизни — говорил, что обстановка в твоей комнате это как состояние твоих мозгов.

Если это верно, то у Амелии было явно что-то не в ладах с головой.

На секунду подумал, как лучше объявить о себе — может быть, разбитой об пол пепельницей или громким голосом? Но решил действовать уже привычно.

'Внимание! Владыка Корней Гор Нибо подчиняет своей воле квартиру номер семь. Это локальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения и находится в подчиненной зоне.

Что-то громко упало внутри квартиры — я не особо отслеживал. Еще немедленно выключился душ, и из санблока выскочил блондинистый красавчик в мыльной пене, на ходу заматывающийся в полотенце.

— Ами, ты это слышала⁈ Ами!

Амелия вышла в гостиную почти одновременно — в халатике и одном тапочке, с закрученными в узел светлыми волосами на затылке.

— Вы кто такой? — Заметив меня, храбро заслонил собой блондинчик девушку и распрямил грудь.

— Убери куклу, сломаю, — посоветовал я, одновременно медленно двинувшись вдоль стола — высматривал себе стульчик почище.

Диван, залитый чем-то липким, вдохновения не вызывал.

— Джеки, подожди меня в спальне, — мягко попросила девушка блондина, взяв его за плечо.

— Ами, вызови полицию!

— Джеки, это мой старый бизнес-партнер. Ты его сто лет знаешь. Его зовут… — Повисла пауза, и Амелия пытливо смотрела на меня.

— Генри, — подсказал я.

И та словно бы пошатнулась, но нашла силы изобразить улыбку.

— Его зовут Генри. Ты сам не хочешь нам мешать, поэтому пойдешь в спальню и ляжешь спать.

— О, Генри! — Словно очнулся блондин. — Прости, что в таком виде! Не буду вам мешать. Ами — я лягу пораньше. — Потопал он босыми ногами вглубь квартиры.

Я же с чуть брезгливым видом посмотрел на тапок на столе и велел Хтони перекинуть его в сторону Амелии. Та, впрочем, тут же вдела в него ногу и продолжила настороженно на меня смотреть.

Усевшись на стол, кивнул ей благожелательно.

— Рассказывай.

Та, сдвинув стул, осторожно присела на самый краешек.

— У меня не было выбора, Генри. Ты был мертв, а я одна в горящем городе… — Заканючила она.

Пришлось щелкнуть пальцами, привлекая внимание.

— Рассказывай, зачем тебе убивать президента моими руками.

Глаза ее вильнули, и она невольно потянулась за сигаретной пачкой.

— Я почему-то так и представляла всегда, — вытянула она сигарету и прикурила от пальца. — Что ты придешь, и так будет. — Ссутулилась Амелия.

В увеличившемся разрезе халатика была вида покрытая каплями кожа и часть груди, впрочем, не вызывавшая никакого желания.

— Тогда давай не будем тянуть время. Начнем с того, что ты мне соврешь что-нибудь убедительное. Потом я тебе не поверю и сделаю очень больно. Завершим правдой.

— Можно я начну сразу с правды? — Поморщилась она.

— Но я хочу сделать тебе очень больно. — Озадаченно постучал я пальцами по столешнице.

Потом с неприязнью посмотрел на кожу — показалось, вся поверхность была липкой.

— Я не буду врать! Генри! Я чем угодно клянусь! Да, я думала тебе соврать! Я напридумывала оправданий! Каждый, каждый день думала! Черт, я завела себе этого Джеки, я желала тебе смерти, я сделала очень много неправильного в своей жизни! — Сорвалась Амелия на слезливую истерику, перемежая лопотания с крупными затяжками и попытками поправить халатик. — Но вчера я поняла — если ты придешь, врать нельзя! Надо все сказать, как есть! Ведь Генри — он добрый, он поймет, он разберется! — С надеждой подняла она взгляд на меня.

— Попытайся. — Не собираясь встречаться взглядами, смотрел я на красный лифчик, торчавший из неприкрытого ящика.

— Все демоны мира, Генри, я…

— Надоело.

— Генри, нет, подожди!!! Секунду! Только секунду! Черт, все вылетело из головы. — Достала она еще одну сигарету и от нервов ее сломала. — Мне начать с Солт-Лейк-Сити, да?

— С визита в этот прекрасный город, Амелия.

— С визита… Я поняла, что эту тварь надо убить, — ожесточилось выражение ее лица. — Еще до визита, но это и будет правдой. Он — хуже Реликта. Он — не верховный жрец, он — гнилая душа той твари! И сил у нее меньше не стало!

— Меньше эмоций.

— Генри, я хочу его убить, — в этот раз она нашла мой взгляд, и был тот фанатичен, уверен в своей правоте. — Это необходимо сделать. Я хочу это уже несколько месяцев. Я искала способ, но я слаба, я ничтожна перед ним. Я прятала эти мысли и все равно боялась.

— Желала убить с момента, как он объявил тебя своей рабой. — Подытожил я. — Но покорно дала поднять себя до десятого ранга.

— Потому что я — инструмент. Я доставала для него деньги, я ссорила его врагов, я находила ему друзей. Генри, Вашингтон — это гадюшник. Там у каждого менталист, а у остальных перекручены мозги так, что люди бросаются из окон! Там нет ни принципов, ни добра. Они все там — служители реликта преисподней! А мой хозяин — худший из них! Генри, он заставлял меня убивать собственными руками!!! — Вновь звучала истерика в ее голосе.

— Ты же можешь исправить собственную головушку.

— Могу. Я делала себе внушение, я притворялась, что все нормально. Но я понимала, что скоро сама сломаю себя. Стану послушной и безвольной его прихотям. Так больше не могло продолжаться.

— Отчего не сбежала?

— Я боялась. Он найдет. Он… У него будто осталась связь с Реликтом. Или какой-то талант. Генри, его нужно убить!

— У тебя ковер тлеет под ногами. Не кидайся зажженными сигаретами.

— Ах, черт! — Вскочила она и затоптала тапками задымление.

— Я все еще жду, зачем ты в моем городе, Амелия.

— Я не знала, что это твой город. — Хмуро уселась она назад. — Но я знала, что ты тут, — чуть прикусила она губу.

Возможно, если бы не чудовищная регенерация возвышенных, губы ее были обкусаны до крови.

— Откуда?

— Я… Генри, эти две монахини — Агнес и Марла, я проследила за их судьбой. Президенту наплевать, он забыл о них. Но когда мир узнал о смерти второго Реликта — только я знала, где ты появишься! — С гордостью тряхнула она головой. — И я поняла, что лучше возможности не будет! Времени было мало, но я знала людей, я знала всех, кто может советовать хозяину, и тот прислушается. Я проверяла их ментальную верность — и я нарушила присягу хозяину, я вложила им мысли о Новом городе. О месте, где денег хватит на всю его избирательную компанию — только приди и возьми! А еще я сделала так, что несколько его старых кредиторов вспомнили о деньгах — и они пошли к его врагам. Ему нужны деньги Нового города, Генри. Его подпирают долги, его ведут вперед надежды, он хочет избраться вновь. И все вокруг шепчут, что для этого нужно! — Блестели глаза Амелии торжеством. — Но хозяин осторожен. Он побаивается этих мест, этих людей. Он слышал об уровнях возвышенных, и у него нет своей армии, чтобы подчинить тут все. Тогда я стала шептать его людям, что Новый город будет гораздо сговорчивее, если в его стенах на него будет совершено покушение. Тогда только от доброй воли хозяина будет зависеть, как отнесется к этому остальная Америка — и он сможет крепко взять город за кошелек, — хихикнула Амелия. — И он поверил, он купился! Он затребовал меня к себе и приказал все организовать! И вот я здесь! Я все сделала! И ты убьешь эту тварь!!!

— Разбежалась.

— Генри, его нужно убить! — Дернулся ее голос высокой нотой. — Генри, я столько времени потратила! Генри, он даже не будет уворачиваться — он знает, что покушение будет! Он готов к нему, он прошел десятки покушений! Эта тварь живучее самого дьявола! Но не в том случае, когда это будешь ты! Ты убьешь его, Генри! Сейчас, с Реликтом! Ты убьешь, и весь мир вздохнет спокойно! Генри, он же убил тебя — отомсти! Молю, что угодно проси!.. — Сорвалась Амелия на рыдания, сначала громкие, потом тихие, почти неслышные.

— Он меня убил, это верно, — спокойно прокомментировал я. — Но неужели смерть в ответ — это то, чего мне нужно желать?

— Генри…

— Я планирую для него нечто гораздо худшее, — поднялся я с места.

И встретил взгляд обожания и надежды.

— У тебя халатик раскрылся.

— Я знаю. Пойдем, скинем Джеки на пол?.. — Облизнула она губы, откидываясь на спинку стула и распуская волосы.

— Сейчас мы пойдем в тюрьму. — Смотрел я на полуобнаженную красотку. — В хорошую, мягкую, комфортабельную тюрьму с трехразовым питанием и без персонала.

— Ты мне не веришь? — Задергались ее губы.

— Наоборот — я хочу сохранить тебя целой и невредимой. — Мягко сказал я. — Ведь если у меня не получится, президент узнает, что ты сидишь в тюрьме, и не станет тебя сурово наказывать.

— У него нет шансов!.. Но если ты так хочешь — я посижу в тюрьме. Если тебя это заводит… Ты ведь будешь меня навещать?

— Амелия, в тюрьме ты будешь очень занята. Тебе дадут бумагу и ручку. И ты по шагам станешь писать, что делала, с кем говорила и кому что меняла в мозгах с момента прибытия в долину. Напишешь один раз, это заберут на проверку. Если все окажется верно — напишешь во второй. А вот если что-то не сойдется… Тогда я тебя навещу.

Девушка вздрогнула и запахнула халатик.