Эволюция Генри – 5

Глава 15

Светло-серый костюм жал в плечах и радовал, пожалуй что, только Кэрола Ньюсома.

— Я очень ценю, что вы последовали моему совету, — одобрительно поглядывал тот на меня.

Сам он тоже был одет официально — покрой его пиджака был темнее, в мелкую вертикальную линию. Как у меня, красный платок скрывался в кармане белой рубашки и был прикрыт галстуком в тон костюму — правило требовало как-то обозначить уровень, но структура одежды позволяла обойти условности. Тем более что светский раут, тихонько набирающий обороты вокруг, предполагал атмосферу равенства между всеми приглашенными. В огромном зале, покрытом мрамором, под хрусталем люстр и под строгим взором с огромных ростовых портретов по стенам, все были богаты и влиятельны — а значит, к чему эта показная декларация различий?.. Да, некоторые люди были чуть большими миллионерами, чем другие. Но на такие мелочи закрывали глаза — и начальник средней фирмы мог запросто поздороваться с мэром. Поразительный уровень свобод.

Людей с улицы, разумеется, внутрь не допускали два кордона охраны. Все-таки ожидался сам сорок пятый президент — общество бурлило. Событие, без малого, историческое — будет, что рассказать внукам.

Приготовления вокруг чувствовались основательные — еда на столах по периметру зала была прикрыта прозрачными колпачками, чтобы в кадр выхода важного гостя не попали объеденные тарелки, а спиртное отсутствовало. Какое-то количество шампанского разносили официанты, но опасности нажраться и заблевать ботинки президенту, считайте, не было. Телевидение скучало в углу — оно было раскатало провода и поставило камеры ближе к центру, но после того, как парочка дам и мужчин чуть не грохнулись, зацепившись, техникой решили больше не рисковать.

К слову, часть картин на стенах сменили на портреты президентов-предшественников. Замена легко угадывалась — они были светлее, иногда в рамах иного стиля, но гостю такой символизм явно бы пришелся по душе. Оттого и старались.

Старания лично в мой адрес были гораздо скромнее.

— Мне вкатили в гостиную штук двести этих пиджаков. Я посчитал правильным согласится с любым, лишь бы они перестали заслонять телевизор. — Ответил я хмуро.

В общем-то, моего участия в этом рауте не предполагалось — по крайней мере, по моему сценарию я должен был пересечься с президентом до официальной части. Перетерпеть некоторое время в непривычной одежде — последний раз я одевал такое на выпускной — еще кое-как я был согласен. Но сроки неуловимо вышли из-под контроля, и я стал подчинен общему регламенту — что не нравилось мне еще больше, чем неудобный костюм.

Установить собственные правила мешала магия телекамер — журналисты, сволочи, вели прямую трансляцию. Так ярко заявлять о себе было бы излишне — во всяком случае, с тихой и спокойной жизнью пришлось бы попрощаться. Хотя, конечно, я все равно привлекал к себе внимание — не сам по себе, но из-за влиятельного собеседника. Все же, рядом стоял сам мистер Ньюсом, и многие специально крутились где-то рядом, чтобы перехватить его для очень важной беседы — это люди побогаче, или же познакомиться со мной, как только тот отойдет — эти победнее. Потому что Кэрол Ньюсом — огромная величина, отец-основатель. А раз он тратит на меня так много времени, то я могу быть им полезен.

— У вас все еще маленькая гостиная? Мне посодействовать? — Забеспокоился Кэрол.

— Ньюсом, где президент? — Удержался я от тяжелого взгляда в упор и явного раздражения.

Этот уровень города — элитный, бесспорно — в чем-то напоминал тюрьму. Много охраны, много тяжелых дверей и огромное количество защищенных от моего таланта стен с перегородками. А так как уровень занимал огромные площади, то ходить-выискивать нужного мне человека было бы нерационально. Говорят, утром президент был в своем номере в отеле — но меня никто не уведомил. «Побоялись разбудить».

— Он рядом, мистер Генри. Просматривает повестку дня, согласовывает вопросы от журналистов и читает то, что на них следует ответить. Зубрит шутки, чтобы понравиться избирателям.

— Грустно слышать, что мои распоряжения выполняются так халатно. — Легкомысленно улыбнулся я симпатичной девушке, глядящей в мою сторону.

— Моя вина и ответственность, — чуть развел Кэрол руками. — Я помню, что вы желали встречи немедленно. Но у меня есть веская причина заманить вас на этот раут.

Мимо прошел официант с шампанским на блюде, и Ньюсом взял два бокала, один немедленно предложив мне.

Я бокал принял, но передал референту — та молчаливо стояла за плечом, умудряясь не попадаться на глаза слишком часто, но тут уж не увильнула. Пусть мучается рассуждениями, имеет ли она право пить на работе. Караван из пиджаков с брюками я ей еще не простил.

— И какая же причина?

— Этот город, мистер Генри. Ваш город, — пригубив напиток, повел Ньюсом рукой по широкой дуге. — Я хотел, чтобы вы с ним познакомились получше. Лучшего повода было просто не найти! Сам президент, последний законно избранный — и люди, как мотыльки на огонек, слетелись в этот зал. Даже известные затворники, вроде сэра Фицуэлтора. Самый натуральный барон, местная достопримечательность. Боевой ранг почти никакой, но два года назад прибыл в Новый город не с пустыми карманами. Обжился, открыл книжную лавку с редкими изданиями, отправляет экспедиции во внешний мир за раритетами.

То есть грабит музеи.

— Я уже видел город, Ньюсом. И в долине, по три семьи в одном доме, где привыкли стрелять на громкий звук, а потом спрашивать, кто там. И под горой, перед лифтами на одиннадцатом.

— Это все — толпа. — Поморщился Ньюсом. — Не город, а его наполнитель. Безликие исполнители с мелкими желаниями, которые каждый вечер обсуждают между собой, что один заместитель мэра сказал другому министру, кто из богемы кому изменяет, и как дорого обошлось колье на шее красотки Дарсии, которая строит вам глазки уже минут десять. А вот общество вокруг вас — и есть Новый город, который вы получили в свои руки. Слухи, склоки, решения, повышения, отставки, сердечные приступы, взятки — перед вами источник того, что объединяет людей. И раз вы мудро решили ничего не трогать, то я решил объяснить, почему и сам ничего не делаю с ними все эти годы. Я ведь знаю, что этот гад с зализанной прической, который служит у меня министром транспорта, содержит трех любовниц. Но рано или поздно журналисты его вскроют, и население объединится, порицая его поведение, сочувствуя супруге. Которая, впрочем, тоже небезгрешна. И в этом единении — осуждающем или поддерживающем, цементируется самосознание города как отдельного народа, как нации. Потому что это наши проблемы, а не чужие. Наши мерзавцы и наши герои. Это то, что защищает ваш город от внешнего мира куда лучше контрразведки. Внешний мир, с его событиями, проблемами и новостями — нашему гражданину не интересен. Америка — чужая Новому городу, а значит, не имеет над ним власти.

— И что, свора воров и бездельников — это единственное, что объединяет жителей?..

— У нас есть еще светочи науки, меценаты, отчаянные искатели приключений — на все целевые аудитории! Но, увы, измены, шоу бизнес и коррупция гораздо популярнее. Я прошу вас — если до вас когда-нибудь доберутся просители, обиженные и требующие справедливости, не рубите сплеча. Мы пять лет вещаем по всему миру, что тут — рай на земле. Но делаем, в основном, это для собственных жителей. Жизнь под горой, без окон и ветра — можно и свихнуться, если нет уверенности, что ты счастлив! А если нет острой темы для беседы — недолго и вспомнить, что Лес раз в полтора года вырывается за периметр и объедает треть долины. Мы даже никого не хороним — костей не остается.

— А если повесить взяточников, а деньги пустить на укрепления?..

— Деньги мы печатаем сами, — вздохнул Кэрол. — Но, если их нельзя своровать, чтобы подарить любовнице сережки — скоро их ценность станет весьма условной. Мы вынуждены показывать, какие страшно дорогие вещи можно на них купить, и как мало их в кармане обычного рабочего. Хотя в хранилище столько долларов, что мы какое-то время сможем отапливать ими весь подземный комплекс. Так что воровство, взятки и даже ваш пятый радиальный — обеспечены людскими страстями. И чем их больше, тем охотнее меняют купюры на бесценные сокровища из Леса.

— Говорите, ничего не ломать? — Равнодушно смотрел я на сияющую и радостную толпу.

— Это ваш город. — Чуть поклонился Ньюсом. — Ваши мерзавцы и герои. И когда мистер Президент заладит про страну и флаг, льготы и университеты, помните — ваш народ себя Америкой не считает. Это сильный козырь, и я желал вручить его вам в руки до разговора.

— У вас прямо-таки одухотворенный вид. — Покосился я на него.

— За пять лет проделана большая работа. Или вы хотите, чтобы все население выбежало в коридоры с лозунгом «хотим быть простыми американцами?». Тогда, боюсь, города у вас не будет — все разбегутся жить под солнцем и подальше от тварей.

— Я учту, Ньюсом, — удержался я от вздоха. — Это действительно укрепит мои переговорные позиции. — Постарался я не допустить иронии в голосе.

— Рад слышать! — Обрадовался тот. — Честно говоря, я больше всего боюсь, что вы устроите тут погром. Вы, конечно, в своем праве — но наш гость притащил с собой федеральное телевидение. Агрессия против чиновника высшего уровня и прессы выставит нас в ужасном свете, а война, которой нам всем бы не хотелось, станет неизбежной.

— Я умею разговаривать, — примирительно улыбнулся я.

— Но этот шлейф: ваша с ним история, это убийство… Я просто хотел показать, что у вас очень крепкие тылы! Вы не захватчик, вы защитник! А силу Реликта, — сбавил он тон до шепота. — Можно продемонстрировать и номинально.

— Уверен, сорок пятый президент — опытный политик, и с ним не будет проблем. В конце концов, в нашем прошлом всего-то ссора между людьми. Сейчас мы несколько выше статусом.

— Приятно слышать столь разумный подход!

— А теперь, Ньюсом — где он? — Сохраняя прежнюю благожелательность, спросил я вновь.

— Может, после пресс-подхода и общего фото? — Все еще сомневался Кэрол.

— Тогда он наверняка скажет журналистам что-то неправильное. Беседа, как вы понимаете, многое изменит.

— Не поймите меня неверно…

— Ньюсом, где президент?

— Хорошо, я вас провожу. — Сдался он, шагнув в сторону одного из многочисленных выходов из зала. — Знаете, Генри, после нашей затяжной беседы у многих появятся вопросы — кто вы. Не желаете стать моим внебрачным сыном?.. — Ухмыльнулся он. — Обязанностей минимум.

— Ваш родной сын будет в восторге.

— Он воспримет это с юмором. Сын всегда мечтал о братишке.

— Я подумаю.

— По крайней мере, я буду знать вашу фамилию, — рассмеялся Кэрол. — Генри Ньюсом, звучит, а?

Направление движения угадывалось — прямо к двери в углу зала, закрытую от случайных визитов двумя дюжими охранниками.

Впрочем, все двери охранялись, но тут я бы мог и догадаться без подсказок сопровождающего — уж больно хороший кадр получится, когда президент выйдет именно из этой. И те самые портреты предшественников по бокам — не абы каких, а Рейган и сам Линкольн. И камеры стоят напротив — крупный план взять несложно.

— Так, — остановился Ньюсом и посмотрел на моего референта. — Вам, девушка, придется нас подождать здесь.

Та покорно отступила в сторону.

На охранников у двери Кэрол даже не взглянул — те самостоятельно ушли с дороги, а один открыл перед ним дверь.

Перед глазами открылся вид на длинный коридор со светлыми стенами и лепниной, застеленный красной ковровой дорожкой — и вновь охранники через каждую дюжину шагов.

— Опасаетесь чего-то? — Хмыкнул я, проходя мимо.

Те даже голову не повернули в нашу сторону — явно из местных.

— Это всего-то уважение, мистер Генри. Проявление внимание к личности. К слову, я беседовал с ним утром и нашел отличным собеседником. Никаких претензий известного вам характера он не высказывал.

— Чувствую в вашем голосе энтузиазм.

В коридоре было шагов эдак под сотню, было время переброситься парой фраз.

— Предполагать самое худшее — моя работа. Каждое исключение безмерно радует!

— Не опережайте события, Ньюсом. — Остановился я вслед за ним возле закрытой двустворчатой двери.

— Ни в коем случае! И тем не менее, мистер Генри, если острые вопросы не возникнут — прошу, дайте мне вести разговор.

— Но хоть поздороваться вы мне дадите? — Улыбнулся я.

— О, разумеется, я вас представлю. — Замялся он. — Сыном, а?.. Может, и нет нужды напоминать неприятное прошлое? Конечно, если он не вспомнит вас сам!

— Это вряд ли. Я менял внешность.

— Так это просто чудесно, чудесно! — Чуть ли не в голос заликовал он. — Тогда статус штата, считайте, у нас в кармане!

— Не слишком ли громко?.. — Поморщился я.

— Да двери все равно ничего не пропустят, — отмахнулся Кэрол. — Видите звонок справа? Единственный способ сообщить о себе.

Талант за эту дверь тоже не пробивал.

— Про охрану не беспокойтесь — все под коллективной эволюцией, предать неспособны. — Заметив мой выразительный взгляд назад, добавил он.

— А как же покушение, Ньюсом? — Напомнил я ему про организованную Президентом провокацию.

— Этим утром я доложил первому лицу, что покушение предотвращено, а виновница находится в тюрьме для возвышенных, — заложив руки за спину, повернулся он ко мне.

— Ньюсом… — С легкой угрозой проговорил я.

— Через пару минут я представлю президенту нашего героя, благодаря которому злодеяние не состоялось. Представлю вас, Генри. Немного расположения к вам не помешает, а?

— Вы превышаете свои полномочия.

— Вовсе нет. Я действую на своей должности, как вами приказано, сэр. Сугубо в интересах города!

— Мне не нравится, что важные вещи я узнаю в последний момент.

— Я учту, это мистер Генри. Но, уверен, по размышлению вы поймете, что я прав. Мы выбили основу для давления на город и безусловно ведем по очкам.

— Наглости вам не занимать.

— Вы в праве меня уволить. Только кто справится лучше? — С легким недоумением Ньюсом вдавил жемчужного цвета кнопку звонка. — Не злитесь, Генри. Я всегда действую в интересах города. В интересах нашей семьи!

Все-таки, Томми был неправ — кое-что себе этот человек оставил. Собственные полномочия — от усечения которых я отказался. Слишком понравилась мне мысль «ничего не трогать».

Дверь отщелкнулась с механическим звуком и отошла на два пальца.

— Нас просят. Генри… Я полагаю вас весьма умным человеком, который не способен поддаваться эмоциям. Особенно в столь важный момент.

— Ньюсом… — Покачал я головой даже с некоторым сожалением. — Главная ваша проблема — неумение мыслить широко.

Ладонь Кэрола уже легла на дверную ручку, но замерла.

— Прошу вас, мистер Генри. Мы станем штатом. Вы будете владеть штатом! — Словно что-то почувствовав, перешел он на испуганный шепот.

Я положил свою руку на его и потянул тяжелую створку на себя.

— Буду.

— Не делайте глупостей, умоляю!.. — Еле слышно добавил Кэрол.

— Не стану.

Небольшое помещение — не более восьми на шесть метров. Светлое, с высоким потолком — будто гостиная в загородном особняке. Справа — просвечивающая светло-сиреневая ткань за огромным, под потолок, фальш-окном. Ткань слегка колебалась, выдавая установку кондиционирования за ней.

В центре — три кресла, составленные вместе перед журнальным столиком. Сорок пятый президент — с документами в руках, справа и слева от него серьезные господа, тоже с распечатками и карандашами для пометок. Все трое — крепкие, под пятый десяток лет, без единого седого волоса. Вид одежды — неформальный, белые рубашки с закатанными рукавами и серые брюки. Возможно, предполагалось переодеться перед выходом.

По бокам от дверей и у противоположной стены — охранники, всего четверо. Эти явно «свои», из ближнего круга охраны — взгляды настороженные, на наше появление отреагировали первыми. Одеты опытными гробовщиками — черные костюмы. Если смотреть талантом, рябит в глазах от амулетов, оберегов и насыщенных разными высокоранговыми цветами — и больше всего предметов не на охране, а на охраняемых.

Трое продолжили тихонько перебрасываться словами, даже когда я закрыл дверь — и только после звучного щелка замка подняли на нас взгляды.

— Господа, — хрипло начал Ньюсом, тут же откашлявшись. — Разрешите мне представить нашего героя… — Элегантно повел он в мою сторону рукой.

«Внимание! Владыка Корней Гор Нибо подчиняет своей воле Сиреневый зал приемов. Это локальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения и находится в подчиненной зоне».

Тут же каменная перчатка распалась шестью линиями, рванувшими вперед — и пыль и камни окутали свиту и охрану, превращая их в каменные вихри с орущими внутри людьми.

Приказ Хтони — и сорок пятого президента выгнуло дугой от боли в неестественно сломанных и вывернутых локтях и коленях.

Крики, вопли, темно-красные камни и повторяющийся голос, который почти пропадал во всем этом — как не слышен плеск набегающей волны в урагане.

— Что вы наделали!.. Что вы наделали!..