Эволюция Генри – 5

Глава 4

Богатые не любят, когда им напоминают о проблемах — поэтому в просторной кабине лифта, отделанной панелями под светлое дерево, не было «минусовых» этажей. Скорая помощь, полиция и технические службы вызывались по телефону или через консьержа. Да, на вызов эти самые службы все равно приедут именно через эту кабину — иначе помрешь, пока скорая будет бегать от лифта к лифту. Сообщение-то между уровнями есть, но посторонним на «минусовых» делать нечего. — да и сами эти посторонние не очень-то и горят желанием.

А вот людей не посторонних отсутствие нужных кнопок не смутит — та же бригада скорой просто приложит ключ-карту под панелью вызова и вернется обратно.

Так что, с одной стороны, рифленые кнопки цвета слоновой кости, а с другой — современная начинка, контроль доступа и видеокамера над плечом, внимательно фиксирующая любое действие пассажиров. Да и все передвижения лифтов записываются — вместе с комфортом жильцам поставлялась в первую очередь безопасность.

Ключ-карты у меня не было — откуда бы ей взяться? Прятаться от камеры, вылезать в шахту лифта и спускаться как в фильмах — откровенно лень. Да и зачем?..

Я нажал кнопку с насечкой в виде числа «одиннадцать», ведущую на городскую площадь — самое оживленное и многолюдное место в Новом городе. Фактически, вокзал большого города — вездесущие лифты далеко не везде пронзали гору от верхних этажей до самых заглубленных. Скорее всего, и вовсе ни один из них не покорял маршрут полностью — я не выяснял дотошно, привилегия «дорогих» уровней как раз таки в том, что не задумываешься о том, что бывают какие-то сложности. С нашей кабины можно было выйти в долину, в радиальные коридоры; на развлекательные и концертные этажи; в бизнес-центр; в искусственный парк с террасой и выходом под чистое небо. Пересадка понадобилась бы, если бы захотелось сэкономить на еде или услугах — первое не стоило затраченного времени, а для второго надо было знать места и людей. Но, как мне кажется, что тут как в высотках — там тоже есть стыковочные этажи. И строить так дешевле, и, если тряхнет землетрясением, меньше шансов, что механизм где-то перекосит.

В любом случае, множество людей вынуждено менять «ветки» лифтов каждый день — добираясь от недорогих жилых уровней до рабочего места и обратно.

На одиннадцатом уровне находился самый крупный пересадочный узел. Ну а где толпа — там и забегаловки, недорогие развлечения и куча мелких мошенников, которые кормятся с людского потока. Не скажу, что часто там бывал — но хватило парочки визитов, чтобы заранее переложить все ценное в нагрудный карман и внимательно следить за окружающими. Таланты-талантами, однако обычному ворью хватит и ловкости рук, чтобы вытащить бумажник.

С этим, понятное дело, борются — стоило открыться дверям лифта, на глаз уже попались два представителя правопорядка. Никто не будет вызывать на мелкую кражу судью, способного смотреть в прошлое — да и для «работы» им надо в первую очередь знать место и примерное время. Обычно же пропажу обнаруживают гораздо позднее — а там поди разбери, где обронил деньги. Так что головной боли у местной службы безопасности хватало.

Собственно, к одному из местных полицейских я прямиком и направился.

— Сэр, — отвлек я среднего возраста мужика в форме со значком в виде герба города и фуражке с кокардой, задумчиво наблюдавшего за нарастающей сварой у одной из очередей к лифту.

Там кто-то позвал в начало очереди своих знакомых — и те компанией в пять человек влезли, подвинув всех остальных. Понятно, остальным это сильно не понравилось — и разговор пошел на повышенных тонах. Еще немного, и полезут в драку.

— Да? — Перевел он взгляд на меня, механически скользнул по красному лоскуту ткани на одежде возле сердца и подобрался. — Чем могу быть полезен?

— Хочу сообщить о преступлении.

— Что именно случилось?.. А ну унялись там! — Не выдержав, гаркнул он все-таки на очередь. — Что именно случилось, гражданин? — Снова спокойно уточнил он у меня.

— Кража, — чуть дернул я ладонями, словно сбрасывая накопившееся напряжение. — Сегодня вернулся из поиска, а деловой партнер, как оказалось, прибрал ценные вещи и куда-то пропал.

— Есть список пропавшего?

— Исчерпывающий. — С готовностью кивнул я. — И подтверждение владения.

— Если имя известно, и вещи ваши — то вернем. — Тронул он пальцами фуражку. — Надо будет написать заявление. У вас есть время или прислать на дом патрульного? — Вновь посмотрел он на знак, обозначающий уровень возвышения.

— Времени много. Только вернулся — а тут такое… Хотелось бы разобраться поскорее.

— Следуйте за мной. — Уверенно шагнул он к ближайшему «привилегированному» лифту и ткнул картой-пропуском, выуженным из внутреннего кармана, у кнопки вызова.

Лифт, к слову, был несколькими уровнями выше и следовал наверх — так показывал циферблат над входом. Но стоило карте сработать, как кабина замерла и направилась к нам.

Вскоре створки отомкнулись, и изнутри с удивлением выглянули парень с девушкой — лет по семнадцать, в дискотечно-тусовочных нарядах. Да еще в наспех застегнутой одежде, хм…

— Покиньте лифт, служебная необходимость. — Буднично заявил им полицейский и, зайдя внутрь, мягко выдавил их в далеко не праздничную атмосферу одиннадцатого.

Мне же махнул рукой, мол, заходите.

Бывшие пассажиры пытались что-то возмущенно щебетать — только представитель порядка заслонил вход с собой и махнул картой возле наборной панели. Створки закрылись, и кабина скользнула вниз.

— Проблем не будет? — Осторожно уточнил я.

Тот даже повернулся от удивления.

— Нет, гражданин. — Коротко отозвался он. — Проблем не будет.

— А если у родителей «красный» цвет на одежде? — Полюбопытствовал я, глядя, как циферблат отлистывает этажи в обратном порядке.

— Они даже не «желтые». — Пожал тот плечами. — Чьи-то гости, возвращаются домой. Уровень не криминальный, спокойно доберутся на общественном лифте. Тут много кто так катается. Особенно молодежь.

Я глубокомысленно кивнул, хотя в отражении полированной стенки выглядел им ровесником. С оговорками, правда — одежда на мне «поисковая», прическа утилитарно-короткая, не успевшая отрасти, а выражение лица как у человека, несколько дней рисковавшего жизнью ради нескольких флаконов с духами… Да еще дома, как оказалось, ждут аж втроем: Марла, Агнес и проблемы.

— Есть гостевые пропуска? — Ухватился я за мысль.

— Можно выписать у консьержа, — посмотрел он с легким удивлением.

— Недавно в городе. — Словно даже извинился я.

— Обратитесь к консьержу. — Сдержанно кивнул тот. — Советую не раздавать случайным людям — за ваших гостей отвечать вам.

— Учту. — Потоптался я на месте, заметив открывающиеся створки.

Волнения не было. Только вот те, кто проектировали пятый уровень, явно постарались создать максимально неуютное место. И как угодно от этого отстраняйся, но все равно цепляло.

Просто шагнув вперед из лифта, приходило стойкое ощущение — «я не хочу тут быть»: в этом зале с облезлыми стенами под сине-зеленый, с вытоптанными бетонными полами, расчерченными желтыми маршрутными линиями и кричащими надписями «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ!»

Пришлось немного побороться с желанием развернуться обратно в кондиционированное пространство лифта, чтобы как можно быстрее избавиться от навязчивого ощущения будущих неприятностей: «я не жертва».

Усилием воли отстранился от запахов дешевого кофе из обшарпанного автомата возле стены, причудливо перемешанных с запахами больницы и нестиранной одежды от бедолаг, сидящих на стальной скамейке слева у стены. Часть из них была пристегнута к скамейке наручниками — и я невольно провел ладонью по своим запястьям, чтобы убедиться в собственной свободе.

А со стороны стойки, перегораживающей зал, уже смотрел дежурный офицер — равнодушно-давяще, удерживая правую руку на поясе. И все, любое отступление — словно побег.

Но самое главное — местным сотрудникам было нормально. Ходили мимо, с бумагами и без, громко здоровались, облокачивались на стойку, чтобы что-то спросить у дежурного — и тот отвечал, не сводя с меня взгляда.

Им было даже хорошо — как хищной рыбе в темноте илистого дна. А я был тут чужим. Чужим, впрочем, я и хотел остаться.

— Придется подождать, гражданин, — кивнул мне постовой на железную скамейку. — Я узнаю, кто из детективов свободен.

На ту, что была справа — практически пустую, с одинокой старушкой на другом краю.

— Добрый вечер, мэм, — кивнул я ей и не дождался ответа.

Та, приподняв подбородок, смотрела перед собой.

Впрочем, разговор завязывать я не планировал — уселся за пару сидений от нее и прикрыл глаза.

Полиция — пятый уровень. Тюрьма, без которой не обошелся и Новый город, находилась на шестом. И где-то там прогуливал работу Томми.

Талантом я расширил область видимости до сферы в двадцать футов, захватив этаж ниже. Привыкнув к ощущениям, которые дарили перекрытия и стены — словно мелкие ветки в глаза ссыпали, боли нет, но постоянно хотелось проморгаться — рывком расширил видимое пространство на весь шестой. Чуть заломило в висках — талант-то давал картинку, это мозги сопротивлялись ее пониманию, стараясь все упростить до четырех стен и пустоты между ними. В том же Лесу было проще — пространство под небом казалось единым объемом.

«Надо привыкать».

Тюремный уровень неприятно напомнил собственный жилой — та же планировка, что у «элитного», только квартиры-комнаты поделены решетками на камеры и забиты многоуровневыми нарами. Никаких украшательств — желтые стены, серый пол и потолок в проржавевших трубах. Я не мог почувствовать талантом запахи — но ощущение сырости и плесени засело где-то в подкорке.

«Где же ты, дружище?..»

Камеры, камеры, решетки, камеры — и их обитатели. Заключенных было много — не так, чтобы битком, но две трети камер стояли заполненными. Да, в городе не было адвокатов, прокуроров, присяжных, а крупные дела — почти все — легко разбирали судьи с талантами. Но главным наказанием был штраф — а если денег нет? Значит, жди за решеткой — может, кто-то из приятелей оплатит. А если не оплатят, то отправишься отрабатывать — и где-то содержать преступника в паузах между сменами все равно нужно. Томми, в общем-то, на этом и строил свой главный бизнес — предоставлял рабочие руки из своей маленькой частной тюрьмы городу. Теперь и сам стал постояльцем — так уж обернулась судьба. Ненадолго, пока не повесят…

«Надо искать одиночную камеру», — концентрировал я внимание на отдельные части того, что предоставлял талант.

Смертники вряд ли должны содержаться вместе с остальными. Им же без разницы — могут и поубивать остальных, наказание-то не изменится.

«Быть может, защищенная камера?..» — Хмурился я, не обнаруживая знакомца. — «И я просто „перескакиваю“ через нее?..»

Хотя, если камера должна удержать возвышенного — то логично, что стены и решетки станут защищать особо.

«Ладно, а если так…» — Сконцентрировался я на коридорах, стараясь представить, будто хожу по ним и заглядываю через решетку то влево, то вправо.

Минут через пятнадцать такого «путешествия» сердце сжало узнаванием. В закутке в самом углу уровня, за решеткой камеры четыре на два метра сидел на откидных нарах Томми и бездумно смотрел перед собой.

Местечко вообще оказалось своеобразным — отдельный коридор с девятью камерами, разделенными кирпичными стенами. На выходе — три решетки и отдельный пост с дежурным, пультом и крошечным цветным телевизором на столе.

Талант ни в одну из камер на уровне не проходил — скользил мимо, в соседние боксы с заключенными. Защити они весь закуток так — то и по коридору «пройтись» бы не удалось. Повезло.

— Гражданин, — еще после десятка минут раздумий знакомый голос постового заставил открыть глаза и переключиться на картинку перед собой.

— Уснул. — Показательно протер я глаза.

— Детектив готов вас принять. Следуйте за мной.

Кивнув, я направился за сопровождающим, стараясь смотреть перед собой. Мне все еще тут не нравилось — и к перечню минусов добавились кабинки из пластиковых панелей, за которыми были углы на три-четыре стола, заваленные бумагами. На одном из столов обычно был монитор. Куда реже он был включен, и за ним сидел уставший сотрудник. Еще реже тот печатал что-то, сверяясь с записями. Возможно, в городе почти победили преступность, но бюрократию — никогда.

В один из таких углов привели и меня.

— Я дождусь вас, гражданин, — кивнул мне постовой, оставляя наедине с грузным мужчиной в полосатой рубашке.

В отличие от других мест, тут один стол со стулом был свободен — куда мне и предложили присаживаться, удостоив коротким жестом. Зато на других столах бумаг было сильно больше — и все до одной чистыми сторонами вверх, чтобы не было возможности прочесть.

— Мое имя, — переложил мужчина табличку с надписью «Рольф Уоррен, детектив» на угол моего стола. — Вот бланк, вот ручка. Сверху справа напишите обращение ко мне. Далее — все, что кажется вам важным. Понадобятся еще страницы — вот еще десяток, — переложил он их к табличке.

— Я быстрее бы напечатал, — кивнул я в сторону компьютера.

— Завидую вам, — кивнул тот равнодушно. — Как завершите, скажите мне.

После чего развернулся к монитору и принялся пальцем выцеливать буквы по одной на желтоватой клавиатуре.

Я осторожно вывел первые слова от руки — ощущение, будто разучился. Впрочем, получалось сносно, почерк — вполне разборчивый.

Заняла вся писанина не меньше часа — и дополнительные листы все равно понадобились. Мы очень много чего передали Томми, рассчитывая использовать как подарки — и все они были в списках трофеев после зачистки четвертого радиального. На память я не жаловался, да и ложной скромностью не страдал.

— Я — все, — отодвинулся от стола, словно на экзаменах.

— Час сверхурочных вы мне уже принесли, — поднял детектив левую руку с наручными часами. — Давайте почитаем, — сгреб он листки удивительно ловко и, нахмурившись, принялся изучать написанное.

После чего встал и засунул листки в сканер МФУ справа от монитора. Копии подписал, проставил дату и положил мне на стол.

— Если найдем, с вами свяжутся. — Остался он стоять на ногах, намекая, что и мне пора уходить.

— Могу помочь следствию. Он у вас сидит за массовое убийство. — Указал я пальцем вниз.

— Значит, точно найдем. — Был детектив непреклонен.

— А мои вещи, обнаруженные у него дома, прибрал к рукам город.

— Вещи, значит, тоже найдем.

— И вернете? — Скептически поднял я бровь.

— Наше дело — найти. — Вновь посмотрел детектив на часы. — Если есть свидетели передачи — значит, судья осмотрит место сделки и подтвердит ваши слова.

— И когда это будет?..

Детектив задумчиво посмотрел на заваленные делами столы.

— В самое ближайшее время.

— Тогда не буду вам мешать, — удержал я вздох, прибрал к рукам свои копии с отметкой и вышел в коридор.

Там терпеливо дожидался постовой — вот же бедолага, даже стула не предложили.

— Вроде все, — показал я бумаги.

Тот не изъявил никаких эмоций и молча прошел к выходу. Впрочем, ему что тут стоять — что на одиннадцатом.

— Если я куплю вам кофе, это не будет считаться взяткой? — Уточнил я со спины.

Тот заинтересованно обернулся.

— Нет.

— Тогда подождите, я к автомату. — Нацелился я на угол зала.

Одна надежда, что поток большой, и хотя бы вода внутри приличная — менять должны часто. Зерна — это вот сомнительно. Хотя Новый город — богатое место.

«Весьма даже богатое», — оценил я стоимость чашки и, недовольно качнув головой, засадил в аппарат двадцатку долларов.

Десять за стакан — себя я тоже обделять не стал — это все-таки перебор.

Взяв оба стакана, вернулся обратно и уселся на скамейку. Старушка куда-то подевалась, зато на дальнем краю оказались два хмурых мужика с фингалами под глазами, но в довольно-таки приличной одежде.

— Да присаживайтесь, весь день же на ногах, — кивнул я постовому, все еще стоявшему со своим стаканчиком.

Тот присел рядом — не без удовольствия. Даже ноги чуть вытянул и выдохнул чуть глубже после первого глотка. Или эта бурда показалась настолько вкусной?..

— По вашему опыту, долго мне ждать с этим делом? — Дождавшись, пока служивый ополовинит порцию, уточнил я.

— С вашим статусом — будет приоритет. Но дел много. — Словно извиняясь, отозвался он, позабыв дежурное «гражданин». — У нас же усиление из-за известных событий. Сверху приказ — за неделю навести порядок. Вот и зашиваются.

— А что за события-то? — Удивился я. — Ах, аукцион… Но он же каждый месяц?..

— Вы же только из поиска, — понятливо прокомментировал постовой. — Телевизор не смотрели наверняка… Хотя сейчас не как в первый день, гораздо реже передают. У нас на одиннадцатом над лифтами экраны — как грянуло, так только его лицо на картинке.

— Чье лицо?

— Так Джефри Кеннеди, сорок пятый президент Америки, приезжает.

— Президент Юга? — подался я чуть вперед.

— Так не принято называть. Сейчас он мистер со-президент. Один из трех.

— И какого черта ему тут нужно?

— Зря вы так — мировой мужик, — с упреком обратился постовой.

Угу, лично знаком — весь Солт-Лейк-Сити кровью залил.

— Так зачем он приезжает? — Удержал я эмоции.

— Скоро выборы в объединенной Америке. Он считает, что Новый город должен проголосовать. Наши голоса важны, — сказал он со значением, будто цитируя. — А остальные со-президенты считают, что нас надо наказать.

Не мудрено — тут даже документы свои выдают и делят на граждан и не граждан. Город-мятежник.

— А что считает Новый город?

— Новый город пригласил мистера Кеннеди на аукцион. Это все, что говорят по телевизору.

— М-да.

— И не говорите, — покачал тот головой. — Зато, если все получится, может быть мы получим статус Американского штата.

— Все получится — это что именно? — Не находил я себе места от таких вестей.

— Приедет — посмотрит. Поймет, что все у нас организовано по уму. Да, не как у всех. Но времена-то тоже новые. Главное, в грязь лицом не ударить. Вон, уже всю шантрапу по камерам покидали.

— Он нам штат, а мы за него проголосуем.

— Разве плохо?

— Нормально. Прорвемся. — Чуть было не мотнул я головой, думая совсем о другом.

Вот стоило на пару дней в лес уйти…

— Мне на пост, гражданин. — Поднялся постовой.

— Да, конечно, — быстренько предпринял я пару давно запланированных действий.

Которые, судя по всему, остались никем не замеченными — вот и славно.

Мы зашли в лифт — и я бы сказал, что атмосфера «минус пятого» отпустила, только свежие новости всю эту возвращенную легкость перешибали наглухо.

«Ладно, работаем», — сосредоточился я, выходя на одиннадцатый.

— Хорошего вечера, гражданин, — кивнул мне постовой, собираясь вернуться на свое место.

— Вам тоже. Ой, черт. — С досадой посмотрел я на верх его головы. — Вы фуражку оставили.

Тот коснулся волос, тоже чертыхнулся и спешно вернулся к лифту.

Я же ввинтился в толпу — в этот час площадь была забита наглухо, все-таки конец рабочего дня — и повторил маневр постового. Только двигался теперь под двойной иллюзией — твердой скорлупой от Хтони, превращающей в одного из постовых, и иллюзией невидимости поверх. И еле успел залезть в закрывающийся лифт с беднягой, потерявшим фуражку.

Кабина вновь скользнула вниз, на минус пятый. Где постовой взял со скамейки иллюзию фуражки и поместил на голову — где все это время находилась настоящая. После чего с довольным видом вернулся к лифту, не замечая легкое удивление от двух подбитых мужиков.

Я же уверенно двинулся вглубь уровня — проигнорировав расчерченные линии, перешагнув запрещающие слова и игнорируя указатели «только для персонала» — в сторону лестницы на минус шестой.