Эволюция Генри – 5

Глава 5

Предупреждающий сигнал прожужжал высоко над головой, и электрический замок отпустил очередную дверь.

— Двигаемся, заключенный, — скомандовал один из двух конвоиров хмурому мужику в оранжевой арестантской робе с закованными за спиной руками.

Этого вели с пятого уровня — с допросов — на шестой, и я удачно примкнул к процессии.

Незачем ломать замки и исхитряться с сигнализацией, если можно прикрыться Хтонью и просто идти через посты. Камеры, разумеется, запечатлят третьего конвоира — но вряд ли кто пересматривает записи каждый день и знает всех работников в лицо. Да и для проверки должно случиться что-то нештатное, а я ничего такого и в мыслях не держал. Просто шел в гости к хорошему знакомому — поговорить.

Разумеется, встречу можно было бы организовать и легально. Но тема для беседы планировалась не самая обычная.

В примеченный талантом сектор я добрался часа за два — с «попутными» арестантами, конвоями и сотрудниками. И только у дверей самого блока «смертников» застрял уже основательно — место популярностью не пользовалось. Да и немудрено…

В итоге, терпение взяло верх — на пересменке караулов удалось попасть внутрь комнаты наблюдения охраны.

Место, как и все встреченное по пути, депрессивное — бетонная серая коробка с зеленой краской поверх, одну из стен которой занимали экраны видеонаблюдения в несколько рядов, на которых с разных ракурсов показывали клетки-камеры приговоренных к смерти. Снизу экранов на белом скотче был указан номер заключенного — такой же номер был на табличке над входом и арестантских робах спереди и сзади. Такая себе бейсбольная команда набиралась — как раз девять человек. Еще пять камер пустовали.

Наблюдал за всем этим всего один дежурный — у левой стены был пост наблюдателя с широким столом в пленке под светлое дерево, на котором стоял небольшой монитор с картинкой из коридора перед стальной дверью в комнату, еще один монитор — отражающий рабочий стол операционной системы с синим фоном, два телефона и пузатый телевизор с цветным экраном, на котором негромко крутился какой-то сериал. Слева от стола находилась неприметная дверка в санузел. На случай, если захотелось бы отдохнуть — у правой стены был втиснут потрепанный диван, а прямо напротив экранов стоял стол с чайником, микроволновкой и хлебницей.

Собственно, сменщик прошлого постового первым делом проверил наполненность чайника и, что-то напевая, отправился его наполнять в помещение санузла.

Томми находился на экране с маркировкой «семь». Счастливый он человек, даже тут повезло.

Пока шумела вода, я поклацал клавиатурой и мышкой в надежде, что тут как-то можно отключить камеры. Но, видимо, сигнал с них уходил куда-то еще. На самом же «рабочем» компьютере было несколько игр и электронные бланки дежурств с графиками.

«Ладно, немного наглости не повредит», — хмыкнул я, отсоединяя видеокабель от седьмого монитора.

Потом, подумав, отсоединил вообще всю линию экранов слева направо. Любое проявление порядка успокаивает — а тут ровненький ряд с «Нет сигнала» на экране.

Вернувшийся дежурный поставил чайник, обернулся и хмуро уставился на непорядок. Подошел к одному из мониторов, выключил — включил. Не помогло.

Он даже посмотрел снизу — проверить, на месте ли соединение. Но иллюзия Хтони убедила его, что все там нормально. Тот даже «подергал» кабели — и, озадаченно уставившись на телефон внутренней связи, шагнул к нему.

«А вот этого не надо», — попросил я Хтонь, и постовой обрадованно обернулся на вновь заработавшие экраны.

Разумеется, те под иллюзией нормальной работы выдавали прежнюю серость с табличкой отсутствия сигнала, но чтобы это увидеть, требовался уровень выше, чем у Хтони.

Надо отдать должное — дежурный, оправив одежду и вооружившись какой-то зеленоватой ерундой, смахивающей на дубинку с трезубцем на конце, вышел из комнаты наблюдения и прошелся по коридору, чтобы своими глазами убедиться — все заключенные на месте.

Еще минут пятнадцать я старался его не беспокоить — и только когда мужик устроился со сварганенным бутербродом перед телевизором, скинул иллюзию с мониторов.

Постовой аж есть перестал, хмуро уставившись на черно-серые экраны. Снова посмотрел на телефон, затем на бутерброд, занимающий руки — и задумался. За что был вознагражден «заработавшей» картинкой.

— Чертовщина какая-то. Надо будет техникам сказать, — пообещал он себе и вернулся к просмотру.

«Клиент готов», — довольно констатировал я.

И скинул иллюзию только через половину часа. Надолго скинул — вплоть до момента, как сотрудник снова занервничал и вновь отправился проверять, не сбежал ли кто.

А как он выходил — «вернул» картинку и вышел вместе с ним. И дальше спокойно отправился к седьмой камере.

Судя по ощущениям, Хтонь дотягивалась до поста наблюдения — а значит, пока мы будем беседовать, дежурный будет спокоен.

Я замер возле седьмой камеры — решетка, нары с видом на коридор, унитаз, раковина и три глухих стены. Ну и Томми — на этот раз равнодушно изучающий потолок.

Камера запиралась на замок — механический, массивный и надежный. Мало того, что на него не пожалели стали, как и на саму решетку — та была в руку толщиной — вдобавок, талант видел ее иссиня-черной и был не в силах ее преодолеть.

Наверное, есть нечто забавное в том, что сильнейшие возвышенные с талантом к созданию артефактов в первую очередь были загружены созданием кандалов и тюрем.

«Надо будет подумать об этом в свободную минутку», — пообещал я себе, точно зная, что такое время вряд ли скоро настанет.

Дождавшись, когда дежурный вновь вернется к себе, я обратился к Хтони и попросил ее переделать какую-то часть самой себя в стальные отмычки — привычный набор, который вряд ли когда-то вылетит у меня из памяти. Уж слишком много с ними довелось работать.

Я бы подсмотрел внутренности замка и попросту создал бы ключ, если бы талант не пасовал перед зачарованием. Но, увы, придется так — выбирая слабину из секрета замка хитроумными крючками, одновременно пытаясь провернуть механизм удобной скобой. Благо, что замок без хитростей, стандартный, пусть и мощный — рассчитанный на то, чтобы не перепилили, не взорвали и не выбили. Вряд ли кто предполагал циничный взлом под камерами.

На близкий лязг металла Томми не обратил никакого внимания. Или было попросту нельзя шевелиться, если кто-то входит, чтобы не огрести?..

В любом случае — механизм поддался без особых проблем, и через какое-то время я был внутри. Дверь же оставил открытой — впрочем, Хтонь тут же прикрыла проем иллюзией.

— Слушай, а я ведь и не взял с собой ничего, — смутился я, стоя рядом с нарами. — Только сейчас понял, что неплохо было бы взять фруктов или вина.

— Ты? — Резко открыл старик глаза.

— Без имен. — Успел я вставить, присаживаясь рядом.

— Да уж не дурак, — на глазах розовела бледная кожа Томми, а лицо его тронула улыбка. — Честно говоря, не верил.

Я тем временем огляделся, примечая видеокамеры, сигнал из которых был на мониторах, и попросил Хтонь обернуться вокруг них чем-нибудь черным и плотным, блокируя картинку и звук.

— Были дела, ты же знаешь. — Напомнил я про выход в поиск.

Тот коротко кивнул, улыбка пропала:

— А я — вот. Вляпался.

— Дело нехитрое. Особенно, когда хотят, чтобы ты вляпался.

— Я так и понял, — вздохнул он. — Ну вот куда я на старости лет полез?..

— Зато будет, что рассказать внукам. Внуки-то есть?

— С десяток, — улыбнулся он. — А доживу, а?

— Можно уйти, — указал я взглядом в сторону двери. — Завтра же. Придется все бросить, но внуков увидишь.

— А… Почему не сегодня? — Запнулся Томми.

— Две причины. — Перешел я к не самому легкому разговору. — Если ты просто пропадешь из камеры, будет слишком много шума. Начнут поднимать все записи, кто-то догадается. Но самое главное — тебя продолжат искать. А вот если что-то случится с твоим сердцем прямо в камере, никто не удивится. Возраст, нервы. Врач подтвердит естественную смерть — это я обеспечу — и дело закрыто. В крематорий отправятся пустые носилки, а ты поедешь в безопасное место.

— Сегодня тоже неплохой день для смерти, — заворочался он. — Зачем ждать завтра?

— Потому что трупы не подписывают бумаги, Томми, — достал я из куртки сложенный пополам лист и ручку.

— Это что? — Протянул он руку за бумагами и вчитался.

— Договор доверительного хранения. — Озвучил я то, что было в заголовке.

Успел набросать его, пока писал бумаги у детектива.

— Там все ценности, которые нашли у тебя дома. Город постарается присвоить себе все после твоей смерти, но с этим договором не сможет. Утром оформишь явку с повинной, что ты их злобно украл, но совесть взыграла. Укажешь, что был договор, укажешь перечень вещей… После этого — в новую жизнь, с чистой совестью. А братьев Винштейнов, которые тебя подставили, мы показательно накажем.

Томми прижал документ к груди и закрыл глаза, замерев на несколько минут.

— Томми, потом будешь репетировать безвременную кончину. — Поторопил я.

— Я не буду это подписывать. — Пожевав губами, сказал он и открыл глаза, стараясь на меня не смотреть.

— Почему? — Удивился я.

— Потому что я без этих вещей никому не нужен.

— Томми… — Даже растерялся я немного. — Ты чего?

— Ты уйдешь, я на виселицу. И все, закончился ваш Томми.

— То есть, ты мне не веришь.

Тот неопределённо повел плечами — мол, думай, что хочешь.

— С тобой или без тебя — вещи ведь вернут в любом случае. — Привел я аргумент, от досады кусая губы. — Да, придется потратить время, привлекать судью, чтобы посмотрел в прошлое, как мы передаем их тебе…

— Он не сможет посмотреть, если место передачи сжечь. — Перебил Томми. — Нет места — нет прошлого.

— Мой дом сгорел? — Растерялся я.

Именно там все происходило — в неформальной обстановке, целой корзиной, которую обычно берут для пикника. И никаких договоров, разумеется — все построено на понимании, что свернут шею, если продать на сторону.

— Да. Место сожжено. Я его сжег, — поджал губы Томми. — Мои друзья. — Поправился он.

— Но зачем?.. — Замер я.

— Я твоего босса изучил хорошо, — отмахнулся Томми. — Если бы речь просто шла о дурном старике, то нет меня — и пусть. И так пережил положенный срок… Но у меня есть кое-что ценное. Умру я — и ценное пропадет.

— Мой босс — немного другой человек.

— Все боссы одинаковые. Приносит деньги — значит, нужен. Приносит проблемы — в огонь. Так что не вытащите меня отсюда — все пропадет. Потом подпишу твои бумаги. — Чуть смягчился его голос.

— И признание о краже напишешь с того света? — Усмехнулся я слабо.

— Договора будет достаточно. — Дернул он краем губы. — Свое обратно получите, и разойдемся бортами.

— Цинично, Томми… — Покрутил я головой.

— Жить очень хочется.

— А если бы я не пришел?..

— А разве к вам еще не приходили с предложением? — Огорошил он вопросом. — Разве не поэтому ты тут?

— Кто приходил? Зачем? От тебя?

— От Винштейнов, — усмехнулся Томми. — Ты думаешь, ради чего они все это затеяли?

— Проучить… — Пожал я плечом. — Наказать. Босса — проучить. Тебя — наказать.

— Ценой такого количества жизней? — Поерзал он на нарах. — Я много думал. Тут, в общем, только думать и можно — свет никогда не выключают. Так вот… Ну кто я такой, чтобы бить через меня? Да тв… Твой босс меня спишет сразу же, как узнает, что мне шьют. Нет, тут все дело в вещичках. Слухи быстро расходятся — все знали, что я дарил и предлагал.

— Что-то я запутался… Они же вещи тоже не получат. — Тряхнул я головой. — Ладно бы дом твой обнесли во время ареста, но все артефакты город прибрал.

— Так в этом и есть план, — засверкали его глаза. — Своруй что Винштейны — и вы бы их наказали да вещички свои вернули.

— Мы и так их накажем… — Буркнул я.

— За что? — Деланно удивился Томми. — За тех дураков, которых я своими руками уже прибил? Так все — на месте разобрались. Нет у вас права им претензию выставлять, люди не поймут.

— Да плевал я на их мнение.

— А не получится наплевать. — Слегка приподнял старик ладони над постелью и хлопнул ими. — Вас, новеньких, в городе и так сильно не любят.

— Нас.

— Нас, — согласно кивнул Томми. — Богатые, сильные. А если порядки соблюдать не станете — всей толпой навалятся. Твой босс на это не пойдет. Не простит, но прямо против Винштейнов не выступит.

— Найдется повод, рано или поздно.

— Найдется. Но вещи вы потеряете.

— Да так и так потеряем, — не понимал я, от того раздражался все сильнее.

— А если Винштейны придут и скажут, что можно меня оправдать?..

— Это как так? — Нахмурился я.

— Да кто знает? — Пожал плечами Томми. — Скажут, что найдется человечек, который сознается — мол, это он устроил и людей нанял. И доказательства для судьи найдутся. Я — на свободу. Вещи — вернут… Не приходили еще, значит?

— А ты им, часом, не подсказал это все? — Смотрел я на него немигающим взглядом. — Сам не организовал?..

— Уж насколько сильно жить хочу, но до подлости никогда не опускался.

— Но дом мой сжег.

Томми отвел глаза.

— Поторопился. Братья сами бы справились.

— И что им нужно за твою свободу?

— За свободу и вещи. — Поправил Томми. — Мне-то откуда знать?

— А ты предположить попробуй. Смотрю, у вас голова одинаково работает.

— Я бы просил долю в вещах. Или услугу. Но долю твой босс не отдаст, когтями вцепится.

— Полегче давай, — хмуро глянул я на Томми. — Ни черта ты моего босса не знаешь.

— Значит, услугу потребуют. — Проигнорировал он. — И непростую.

— Услугу, за которую вернут то, что и так наше? Поразительная наглость.

— Но цена-то хороша, а? А в довесок пойдет ощущение бессилия и злобы. И ничего вы им не сделаете, себе дороже. — Рассуждал заключенный камеры номер семь, глядя на не крашенный бетонный потолок. — А сделаете — так вляпаетесь еще сильнее.

— Послушать тебя — так боссу надо забыть о вещах и о тебе.

— Твой босс не сможет отказаться от артефактов. — Слегка покачал старик головой. — Да не сверкай ты так глазами! Понял я уже, что душа там светлая. Только и ты никак понять не хочешь, что босс своим шефам наверх письма пишет и за все отчитывается. Утерю не простят.

— Там и моя доля.

— А отчет почему-то один на всех. Была возможность почитать. — Улыбнулся Томми.

Я промолчал — ведь действительно, мог и залезть в бумаги. Через его женщину те отчеты проходят…

— Знаешь, я очень хочу жить, — яростно посмотрел он на меня. — Я бы убеждал, уговаривал, катался в твоих ногах, если бы это на что-то могло повлиять. Но твой босс так или иначе примет сделку. Мою или Винштейнов. Я же прошу гораздо меньше — всего-то чтобы старина Томми не пропал. Мне ни услуг, ни денег от вас не надо.

— Слушай. — Присмотрелся я к нему. — У тебя с воображением как?

— Не обделен, — осторожно кивнул он.

— Вот и напряги его и представь, что я пришел по своей воле. И это не план босса. Он вообще не в курсе и скорее всего будет недоволен. Но мне плевать.

Томми посмотрел скептически.

— Можешь глаза закрыть, если так думать будет удобнее, — ободряюще кивнул я.

— Ну, попробую, — смежил он веки, стараясь выглядеть спокойно.

И только дрожь ресниц выдавала волнение.

— Получилось? — Отреагировал я, когда он вновь открыл глаза.

Не так и долго ждать пришлось — минут восемь.

— Допустим. — Осторожно выговорил он.

— А теперь попробуй поверить, что это правда.

— Мне не нравится. — Честно выдал он. — Вариант с боссом проще. Можно вести себя как сволочь и никому не доверять.

Я только руками развел — вести себя так он начал задолго до беседы. Впрочем, не уйди я в поиск, может быть, ему не пришлось бы жечь мой дом.

«Так я и не узнал, какая труба там повреждена…» — вспомнилось грустно.

— Тогда ждем Винштейнов с предложением, — слегка разочарованно сказал я. — Потому что, когда я поднимусь наверх, план перестанет быть только моим, и в нем найдут до черта рисков.

— Во всех этих ваших планах я остаюсь живым. Меня это устраивает. — Поджал губы Томми.

— Но в моем варианте ты был бы героем. Вещи вернул, сам уцелел, братьев этих оставил с носом… — Поднялся я на ноги. — Во всех остальных будешь жить предателем. В этом вся разница, Томми, — потянулся я, чтобы забрать бумаги, так и лежавшие у него на груди.

— Ч-черт, — выдохнул старик, прижимая договор ладонью. — И что, мне надо просто тебе поверить?

— Да уже ничего не надо. — Чуть сильнее потянул за лист.

— Стой! Ладно. Уговорил, — ворчливо проворчал он. — Давай ручку.

Не выражая эмоций, я достал из кармана запрошенное. Молча смотрел, как он расписывается на всех страницах, и принял документ обратно.

— Даже не скажешь «спасибо»? — Проворчал он.

— Да уж точно не в этом случае. Дом спалил, подумать только… — Покачал я головой.

— Ну тогда я скажу. Спасибо. — Произнес старик тихо.

— До завтра, Томми. — Вышел я в коридор и запер дверь.

Обернулся к караульной — там вновь забарахлили мониторы, а значит, бдительный постовой скоро вновь выйдет проверить все своими глазами. Что он и сделал — пройдя мимо меня одновременно с тем, как я юркнул в дверь комнаты охраны.

— Офицер! Офицер, я хочу написать явку с повинной!.. — Зашумел за спиной знакомый голос.

— Да у тебя уже петля на шее.

— Вы не имеете права игнорировать, офицер! — Возмутился Томми. — Я буду жаловаться! Я голодовку устрою и обоссу вам коридор!

— Все-все-все, успокойся! Будет тебе явка с повинной. Но завтра! Ушел твой детектив, ночь уже давно…

Я же, пока они там болтали, вставил все кабели обратно. А потом, как постовой вернулся, вырубил иллюзией вообще все изображения — спровоцировав его все-таки на вызов ремонтника. Вместе с которым через часа полтора и покинул сумрачный «минус шестой».

К слову, и техник и постовой сошлись на том, что всему виной сырость — вот и коротит контакты. Ремонтник с умным видом пошевелил провода, честно пил чай и смотрел сериал вместе с постовым половину часа — и только потом, махнув рукой на заполнение документов о сбое, отправился домой. Смена-то кончилась — по городскому времени шла глубокая ночь, о чем можно было понять по приглушенному свету плафонов в коридорах и отсутствию людей.

Жил ремонтник выше одиннадцатого — на котором и совершил пересадку. Подумав, я поехал вместе с ним — на двадцать шестой. Оттуда, накинув новый образ, вышел на выезд в город, побродил там и только потом вернулся домой.

— Доброй ночи, сэр, — поприветствовал консьерж.

На этот раз — сменщик дневного. Паренек лет двадцати пяти — сильно старше меня. Светловолосый, опрятный. Надеюсь, с памятью у него тоже порядок.

— Доброй. С тобой поговорили по поводу квартир, смежных с двадцать первой? — Проверил я на всякий.

— Да, сэр. Спасибо, сэр, я весьма признателен. Все будет в лучшем виде.

— Вот и ладно, — позволил я себе почувствовать себя уставшим.

Спать буду в двадцать второй. Вряд ли консьерж будет следить, какую именно дверь я открою.

— Сэр… — Понизил он голос.

— М-м? — Уже отшагнул я было.

— Мне не положено говорить, но… — Перешел парень на шепот. — В общем, я не имел права не выдать им запасной ключ. — Скомкано завершил он, взглядом указав на коридор, в котором была моя квартира.

— Ты все сделал правильно. — Сказал я так же тихо, выложил я двадцатку на столешницу. — Оба раза.

— Не ради денег! Из уважения! — Возмутился тот еле слышно, но деньги взял.

— Ага. Да скорее всего знакомые решили разыграть.

— Ну и знакомые у вас, — с уважением кивнул консьерж.

— Всякие есть. Слушай, а сколько их? Может, у меня и стаканов-то на всех и не хватит, — нахмурился я.

— Четверо.

— А, тогда ерунда. Будем шуметь — не беспокойся. Радость встречи, сам понимаешь. — Смотрел я в коридор.

— Да, конечно! Будет нужен алкоголь или что-нибудь, — со значением оставил он паузу, — обращайтесь.

— Насчет что-нибудь — это смотря какие документы показывали. Друзей у меня много разных. Имена не запомнил?

— Н-нет. Только ведомство.

— А откуда? Может, угадаю, кто?.. — Потоптался на месте, изображая азарт.

— Управление безопасности.

— Служба безопасности?..

— Управление. У них другой герб.

Наплодили контор, и все отчего-то защищают.

— А, ну этих знаю, — успокоил я насторожившегося было консьержа и улыбнулся. — Сразу бы и сказал. Пойду девчонок предупрежу, пусть тоже порадуются.

Счастья полные штаны…

В общем, идти я решил под иллюзией — под ней же тихонечко открывал замок двери Агнес и Марлы своим ключом. Не стучаться же — эти, в двадцать первой, сразу встрепенутся.

— Свои, — тихо произнес я в пустоту гостиной.

Слегка отодвинулась створка в спальню — и отсвет телевизионного экрана изнутри скользнул по лезвию ножа в руках.

— Да мы не спим, — буднично отозвалась Марла. — Тебя ждем.

Нож, впрочем, тут же пропал — а то стало как-то не по себе.

— А чего в темноте сидите? — Коснулся я выключателя и зажег свет.

— Кино смотрим. — Из-за плеча Марлы вышагнула Агнес. — Ты поздно.

Обе выглядели так, словно только пришли с улицы — ни о каком позднем часе и приготовлении ко сну и речи не шло.

— В курсе, кто сидит у меня в квартире?

— Да, — коротко кивнула Агнес.

Раз уж мне консьерж все рассказал… Хотя не удивлюсь, если его давно завербовал себе Орден — у них как-то легко получается людьми вертеть. Может, поэтому меня и предупредил…

— Знаете, зачем они там?

Девушки переглянулись:

— Не уверены, но, кажется, да. Это связано с Томми.

— И с какого времени бандитам стали выдавать корочки Управления безопасности?..

— Ты хочешь спросить, с каких пор бандиты работают на власть?.. — Задала та риторический вопрос.

Да уж как бы не с момента становления первых государств…

— То есть, это не братья Винштейны все затеяли. — Констатировал я, печально глядя в сторону входной двери. — А я-то думаю, откуда такая наглость.

— Не пропадал бы на полдня — знал бы раньше. Ты, к слову, где был? — С интересом уточнила Агнес.

— То тут, то там. В гости ходил. — Отмахнулся я. — И что, сейчас нас поставят перед фактом, и мы согласимся?

Перспектива-то не радостная какая-то. Одно дело — бандиты. А у властей завсегда еще что-то убойное припасено, если добром не договоримся…

Хотя из пряников — только возврат нашей же собственности… Это если Томми прав. Но, по ощущениям, так оно и будет — все одно на другое и ложится…

— Мы послушаем их предложение и будем решать, — построжел голос Агнес. — Или тебе известно что-то еще?

— Только в общих чертах. — Приберег я все же выкладки Томми. Еще ошибусь — и зайдем не с тем настроем. Один черт, сейчас все узнаем. — Идем разговаривать?

— Да.

— Кстати, почему они сразу не постучались к вам? — Окинул я их взглядом перед тем, как выходить в коридор.

— Может, им что-то нужно именно от тебя? — Подняла бровь Агнес.

— Логично, — буркнул я. — Ладно, увидим…

В свою дверь я для начала вежливо постучался, затем, не дождавшись ответа, открыл ключом.

«Ох уж это желание показать всесилие и власть», — ворчал я, глядя на трех людей, сидевших на моем диване и еще одного в дальнем кресле. — «Да еще в полной темени сидят — напугать хотели?..»

— Генри, — придержала меня за плечо Агнес.

— Да заходите, — клацнул я светом. — Не через порог же разговаривать. Итак, господа… — Посмотрел я на диван. — О чем будем говорить?.. — Уже механически завершил я.

Глядя на полувысушенные мумии незнакомых людей в костюмах, нелепо сидящих на своих местах.

— Генри, они все мертвы, — сглотнув, повторила Агнес.

— Нас подставили, — отшагнула Марла к стене и достала нож. — Нас жестоко подставили!

Ощущение неприятностей вновь схватило за нутро. А потом я пригляделся и слегка успокоился.

Ну как успокоился — до нервной и неестественной улыбки.

— Не надо быть такими пессимистами, — с деланным спокойствием сообщил я девушкам. — Как видите, никто не ломится в дверь, не тыкает в лицо стволами и полномочиями.

— Четыре трупа, Генри. Четыре трупа в твоей квартире. — Собравшись, сообщила Агнес.

— Да, я тоже умею считать. И по крайней мере один из них из Управления безопасности. — Констатировал я самое неприятное. — Это, кстати, кто такие? Чем занимаются?

— Местное ЦРУ. — Цепко смотрела на меня брюнетка.

— Серьезные ребята. Жаль, что очень неосторожные. Ну кто же залезает в квартиру человека, только вернувшегося из поиска? А вдруг он что-то притащил из Леса и закинул это под кровать? — Боролся я с эмоциями, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Марла, тут же успокоившись, склонилась к полу.

— Там рюкзак.

— Какое нелепое самоубийство… — Пробормотал я.

— Генри, что ты притащил из Леса? — Строго уточнила Агнес.

Блондинка же молча выудила рюкзак и, дождавшись моего кивка, открыла его и убрала край лежавшей сверху кофты.

Кладка была целой, еще никто не вылупился — и на душе стало сильно легче. Но, конечно, что-то с этим надо делать — так оставлять нельзя…

— Я не специалист, но выглядит, как паучья, — смотрела Марла сверху вниз.

— И жрет все, что есть в радиусе десяти футов. Ей даже касаться не надо, просто рядом быть. Закрой и закинь обратно под кровать. — Кивнул я.

— Генри, ты же подписывал правила безопасности…

— Если на ней не сидеть несколько часов, угрозы нет. Я сутки с ней за плечами провел.

— У этих — синий уровень. — присмотрелась Агнес к костюмам. — Им полдня хватило.

Лоскут выгодно маскировался под фасон пиджаков.

— Да какая уже разница? Гораздо интереснее, что эти трупы хотели нам предложить… — Почесал я затылок.

Рядом чертыхнулась Агнес, явно задавшись тем же вопросом. Потом обратила внимание на конверт на столике возле дивана и выложила его содержимое на поверхность.

В основном — фотографии. Мои, девушек, Томми, Кейт. Сделаны профессиональной камерой из укрытия — ни разу в моменты, припомненные на изображенных моментах, я не припоминал рядом посторонних.

Много фото передачи денег Агнес «прихожанами» — на этот раз прямо из ее кабинета.

— Камеру поставили, — зло отозвалась она.

— Или она уже была? — Предположил я.

Место-то они захватили чужое, там и до них сидели центровые выбитой бригады.

— Вернусь — все там спалю, — чуть не скрипела Агнес зубами.

Компромат, конечно, так себе — мы прошлым подвигом в четвертом радиальном эти грешки перед городом прикрыли. Но то ли эти служивые не в курсе, то ли просто взяли фото для общего объема угроз.

— А представь, вывалить это все в прессу до голосования по статусу Ордена? — Пришла ко мне догадка.

По выражению лица было понятно — все пошло бы прахом. Так что — вот он, кнут… Пряником была бы жизнь Томми и наши вещички. Ну, может быть, еще что подкинули бы — чтобы мы в край не озверели. Только ради чего все было устроено?..

Фотографии в папке закончились, ничего более там не было — ни намека на суть дела. Не доверили бумаге?..

Впрочем, это еще не точно — Агнес тут же полезла во внутренние карманы пиджаков. Тем же занялась и Марла, выбрав покойника, навечно замершего в кресле.

— Агнес, а консьерж на стойке получает от тебя зарплату? — Спросил я.

— Парень толковый, будет молчать. — Проворчала та, выкладывая все найденное в чужих карманах на столик, группируя одним известным ей способом.

Может быть, чтобы в том же порядке потом положить обратно.

— Их будут искать, — отозвалась Марла. — Все перетряхнут. И его тоже выпотрошат.

— Да уж определенно, — пришлось согласиться. — Впрочем, самое важное — где будут искать. И где потом найдут, — оценил я состояние обезвоженных тел. — Может, и обойдется. Я сейчас.

После чего, игнорируя заинтересованные взгляды, вернулся в коридор и, насвистывая, танцующей походкой подошел к консьержу.

— Встретились с друзьями, сэр? — Встретил он с искренней улыбкой.

— О, да. — Закивал я. — Слушай, ты же обещал помочь, если понадобится что-нибудь… Ну, что-нибудь особенное, ты понимаешь. — Понизил я голос.

— Да, разумеется! Найдем что угодно, — заинтересованно придвинулся он к стойке.

— А как же камеры? — С осторожностью указал я взглядом наверх.

— Уже выключил, — подмигнул он, показав невзрачную коробочку с переключателем в руках. — У нас бывают сбои, ну вы понимаете…

— Отлично! Дружище, нужно четыре больших пластиковых пакета.

— Эм…

— А решишь сбежать — понадобится пятый.