Эволюция Генри – 5

Глава 17

Двери лифта беспомощно дергались — толпа, навалившаяся на створки снаружи, не давала механизму сдвинуться.

— Всем отойти! Эвакуационный лифт! Только женщины и дети! Да уйдите, наконец, дайте дверям открыться! — Пытались ввинтиться постовые между лифтом и толпой, чтобы отодвинуть ее назад.

Но люди, потерявшие разум от паники, не желали слышать слов. А те, кто сохранил рассудок, все равно напирали, опасаясь, что постовые отгоняют их, чтобы самим занять места.

— Буду стрелять! — Рявкнул голос, и это только добавило паники.

Кто-то отчаянно закричал — качнувшая толпа придавила женщину.

«Так мы никогда не выйдем», — отметил я беспомощное движение механизма, то пытающегося открыться, то смыкавшегося из-за перегрузки.

Новый город эвакуировался — первые его уровни. Даже не жители долины напирали на лифты — те еще просто не успели добраться по дорогам и тоннелям.

Перед лифтами были сотни — и этого уже хватало для атмосферы паники и бессилия. Скоро вал из тысяч людей накроет тут все… Если, конечно, перед ними не закроют гермошлюзы.

Не знаю, какой именно протокол безопасности был установлен в Новом городе. Пока казалось, что никакого.

«Но выходить как-то надо».

Реликт подсказывал, что можно всех съесть, но его мнение не учитывалось даже для справки.

Оставалась Хтонь и ее способности. Можно было всех запутать, но тогда точно кого-нибудь раздавят в панике.

«Давай, наводи порядок», — сформулировал я желание.

И в объеме, подвластном Хтони для воплощения — что-то около трех сотен квадратных футов — все замерли. Не по доброй воле — не смогли пошевелиться в ставшем твердом воздухе. Даже вздохнуть не получалось — но тут уж не до удобства и комфорта.

В образовавшейся тишине створки дверей все-таки открылись.

— Господа, сохраняйте спокойствие, — комментировал я, в общем-то, без надобности.

Передо мной формировался тоннель для прохода — Хтонь раздвигала невидимые стены. Людей сдвигало кого влево, кого вправо — место-то по краям большого лифтового холла было.

Цифры над остальными дверями лифтов сигнализировали, что те уровнями выше. А на мою дверь навалились из-за аккуратной цифры «один».

И восемь постовых, видимо, не справились — проворонили, не усмотрели. Дадим им второй шанс.

— Офицеры, — щелкнул я пальцем, и из толпы Хтонь вытащила «ячейки» с людьми в форме, поставив их перед открывшимися створками.

После отмены воздействия четверо покачнулись, двое неловко упали — продолжая недавно начатое движение. Один остался на ногах — и быстро рванул внутрь лифта, нажимая на кнопки верхних этажей. К нему тут же присоединились еще двое.

— Спасибо, сэр! — Улыбнулись мне. — Ребята, заходите!

Остальные пятеро, впрочем, не торопились — недоуменно глядя на меня.

— Вы уволены. — Оглянулся я на лифт.

Три тела, вышвырнутые Хтонью со страшной силой, пролетели под потолок зала и упали где-то у дальней стены с неприятным звуком — аж мурашки по коже.

Я же повернулся к толпе.

— Выполняем распоряжение этих пяти прекрасных офицеров. — Показал я на них рукой. — Нарушители будут наказаны. Всем все понятно?..

Те не могли ответить, разумеется. Но я подождал еще десяток секунд, и только потом Хтонь отпустила пространство.

Люди, пытаясь громко отдышаться, повалились на бетон. Больше никто не шумел и не протестовал — не иначе, сработал мой солидный вид в костюме.

— Офицеры, работайте, — кивнул я постовым, двинувшись по созданному для себя коридору.

— Внимание! Женщины берут на руки детей и поднимают руку, если готовы! Двигаться только по моей команде! — Спохватился, видимо, старший смены. — Остальные стоят на месте! Места всем хватит, лифты уже перенастраивают! Уедут все!

«Надеюсь, разберутся», — шагал я дальше.

В зал все еще прибывали люди — но отметив порядок перед собой, успокаивались и становились в общую очередь.

«Внимание! Вы вступаете на территорию, подчиненную воле Нерожденного! Это глобальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения и находится в подчиненной зоне».

«Внимание! На территорию наложен Зов Нерожденного! Тысячи слуг призваны им вершить кровавую жатву! Это глобальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения и находится в подчиненной зоне».

«Внимание!..» — Словно бы запнулся глобальный голос торжеством. — «На вас отмечены две метки богоубийцы. Вы можете заявить о себе. Желаете создать глобальное сообщение?..»

Я же замер, вступив на дорогу тоннеля, ведущего к долине. Даже и шага не сделал — а впереди еще их сотни до главных ворот, запирающих въезд из долины.

Безлюдно. Если бы не глобальное объявление, я бы сказал — тихо.

«Значит, двери перед беженцами не открыли».

«Нашествие пожирает треть населения долины», — эхом пришли слова Ньюсома.

Ну да, мне же говорили — звери наедятся и сами уходят обратно. Наверное, после второго или третьего раза учишься произносить это без эмоций.

Ведь ничего нельзя поделать. Есть Новый город и все остальные. Есть свои и те, кому надо очень постараться попасть под гору, чтобы не прятаться в картонных домах.

«Желаете создать глобальное сообщение?» — Повторил настойчивый голос.

— Я пока не готов, — отрицательно покачал головой.

Хотя сердце кольнуло желанием сказать, сделать что-нибудь, чтобы что-то изменить.

«Давай пока ты», — обратился я к Реликту, обернувшемуся плотной, но подвижной броней по коже под одеждой.

«Внимание! Владыка Корней Гор Нибо объявляет свою волю на территорию долины Нового города! Это глобальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения и находится в подчиненной зоне».

«Внимание! Территория долины Нового города объявляется спорной! Эффект „Зова слуг“ отменен! Эффект власти Реликтов отменен! Слуги и жрецы Реликтов берут в руки оружие! Правда на острие их клинков! Победа в силе их талантов! Один Реликт должен отступить или умереть!»

«Внимание! Каждый возвышенный вправе встать на сторону Нерожденного! Каждый возвышенный вправе встать на сторону Владыки Корней Гор Нибо! Всякий, кто поможет одержать победу своему господину, будут щедро вознагражден!»

— Так, а ну дай сказать, — разозлился я.

«Внимание! На территории долины Нового города появился убийца Реликтов, отмеченный меткой двух побед! Он говорит, а вы — не смейте сказать, что не слышали!..»

— Сели все ровно и заткнулись. Всех касается.

«Это глобальное сообщение, его слышат все, кто удостоился возвышения и находится в подчиненной зоне», — с некоторым удовлетворением подытожил системный голос.

Так, ну если что — я предупредил.

«Жаль, что властью Реликта не воспользоваться», — перешел я на бег по тоннелю. — «Так бы, конечно, долетел бы с ветерком… Стоп. Хтонь!»

Та ответила легким недоумением, мол, чего стоим — там еще Реликт не сожран?..

«Видела вот такую штуку?» — Показал я ей мысленно самокат.

Хтонь помнила — еще по четвертому радиальному. Правда, как там работает электроника внутри — понятия не имела.

«Да хотя бы колеса пусть крутятся!»

Это она могла.

И дальше путь стал изрядно быстрее — на красненьком самокате почти тридцатого уровня. Мне даже ногой отталкиваться не приходилось — мотивированная обедом, Хтонь раскручивала их с такой скоростью, что приходилось рулить очень внимательно.

Зато и дистанция до главных ворот показалась не такой и длинной.

Так-то можно было попросить ее изобразить автомобиль — но там такие сложные штуки, как руль, дифференциал и еще много всего, без чего меня очень быстро впечатает в стену. Поэтому лучше так.

Машин, к слову, не было ни одной — ни на встречной полосе, ни спешащих на выезд. Только звук колес эхом по каменному тоннелю.

Я помнил укрепления на въезде — если задача просто закрыть и никого не пускать, пока зверье резвится, то помощь им действительно ни к чему. Крепкие нервы, закрытые глаза и уши — все их вооружение.

Досада, скинутая беготней с паучьей кладкой, постепенно возвращалась в сердце.

«А ведь мог согласиться». — С укором адресовал я в мыслях мертвому президенту. — «Взять ответственность, вернуть мир и порядок в страну, на планету».

Да, сцена моей собственной смерти никуда не делась из памяти — и его циничное признание, что навязанная воля только мешала развернуться во всю ширь.

Но ведь были его выступления по ТВ до Беды — обещания и лозунги. И какая-то убежденность внутри меня, что на высшую должность лезут для того, чтобы оставить свое имя в истории.

Ведь когда все проблемы решены — с деньгами, с безопасностью, должно ведь желаться чего-то глобального. А я щедро предложил ему способ и возможность себя обессмертить.

«Не зря Томми за него не голосовал».

Стало немного противно от самого себя. Вплоть до того, что я приказал Хтони остановиться возле стены тоннеля, чтобы успокоиться и никуда не въехать от накативших эмоций — ярости, злости, бешенства. Не на президента — на себя.

«Я ведь себе вру», — закусил я губу. — «Я просто хочу, чтобы кто-то взял и сделал работу».

Тяжелую, сложную работу по исправлению Беды.

«Беру и назначаю исполнителя — раз был президентом, значит, достоин. Значит — иди и делай!»

И когда он не хочет, когда разочаровывает своим цинизмом, я отчего-то виню его. Ведь он, скотина, хочет власти ради власти и денег ради денег. Он не желает рискнуть своей шкурой и спасти мир!

Он не дает сидеть мне на мягком диване. Не дает перейти в режиме болельщика — переживающего с картошкой фри и колой в руках в безопасном отдалении.

Да, я готов потратить кучу денег — чужих, заработанных не мною. Черт, я даже благородно отказываюсь от его победы — моего имени никто не узнает, хотя я заставил его идти на подвиг!

Но он, гад такой, не хочет его совершать! Потому что ему наплевать.

Он знал, что планете дали «пять эр» — ну и что?.. Отчего бы «эр» не равняться сотне лет?.. Или тысяче?.. Миллиону?.. Динозавры исчезли шестьдесят шесть миллионов лет назад, а эти со своей войной спохватились только сейчас. Ну и резня у них там идет, раз добрались…

Я тихонько оттолкнул самокат, и Хтонь понятливо набрала скорость вновь.

«Никто не будет решать глобальные проблемы. Никому это не нужно — из людей логичных и адекватных… Вернее, были две монахини, но ты прогнал их сам».

Мерзко винить остальных в том, что не согласен сделать сам.

«Президент, впрочем, умер не из-за этого», — холодно отметил я сам себе.

Новый феодализм, который они уже построили в Вашингтоне, до сих пор отзывался во мне злостью.

«И что? Тоже назначишь кого-то, чтобы с этим разобрался?.. Денег им дашь?.. Откажутся — будешь ненавидеть?..»

Ненавидь себя.

На душе было настолько отвратно — и, видимо, это так явно проявлялось на лице, что военный пост, вышедший разобраться, кто там едет на самокате, молча разошелся в стороны.

Потом, правда, по пути попалось зеркало заднего вида «Хамви» — перед закрытыми шлюзовыми воротами боевых машин было с десяток, с развернутыми в сторону долины пулеметами, вместе с удивительно молчаливыми солдатами и офицерами.

Там-то я и увидел, что мое внутреннее состояние неслабо шарахнуло по Хтони — до той степени, что за спиной поднималось целое облако оскаленных пастей с зубами-иголками.

— Калитку открыть.

— Не положено, — заикнулся было кто-то, но быстро огреб подзатыльника.

Калитку мне открыли — из тоннеля с электрическим светом в залитую светом солнечную долину.

Я уж было приготовился наводить порядок — первые волны беженцев должны были уже добраться. Штурмовать железные двери они бы не стали, но завидев открытый проход внутрь…

Я даже талантом во вне тоннеля не заглядывал — и без того было плохо. Сейчас-то, понятно — пришлось…

Сидят. В тишине, разбавленной шепотом детей — на которых шикали родители. Тысячи людей, добравшиеся до города — бросившие машины из-за непроходимых пробок, дошедших пешком с наспех собранными вещами.

Просто сидят.

— Это чего это они, — растерявшись, произнес я вслух.

— Вы велели сесть и молчать, — пояснил подошедший со спины офицер. — Мы бы и сами… Но у нас присяга, сэр.

Я нашелся только чтобы коротко кивнуть и пойти дальше. Потом взгляды людей начали изрядно напрягать.

«Хтонь, ты это… Зубы убери. Мы тут за добрых… Добрым быть выгодно, потому что добрые едят злых», — пришлось терпеливо объяснять. — «А злых в мире большинство. Куча еды!»

Такая логика пришлась ей по душе. Зло требовалось немедленно уничтожить.

В сознании толкнулось образом самоката с эмоцией вопроса.

«Да какой тут самокат… Не проехать».

Да и понять бы, куда идти — где эта «Нерожденная» сволочь.

Реликт тут же потянул куда-то на край долины — в сторону транспортного въезда.

«А вот так проще», — смотрел я на огромное пространство долины.

На разгорающиеся в разных частях пожары с темным дымом, поднимающимся столбами вверх; на далекие вспышки выстрелов и талантов.

Отзвуки, приходящие с положенным запозданием, сообщали, что люди сопротивлялись — поисковики, жители. Люди жили последние минуты и секунды, пока я стоял и смотрел.

«Так… Воздушный шар?.. Крылья?.. О!..» — Толкнуло озарением.

«Жаба, живо ко мне!!!»

Где-то это летающее пузо должно было обретаться — ей приказано быть недалеко. А раз чужой Реликт призвал всех измененных созданий, то и эта чешуйчатая сволота…

— Ты ж моя прелесть, — обрадованно и нежно отметил я летящую ко мне рептилию.

Как, впрочем, отметил развернувшуюся на крылатый силуэт пулеметную спарку над воротами.

— Не стрелять! — Гаркнул я.

И на всякий приказал Хтони спрятать транспортное средство. Да, она мерзкая… Ну, пусть будет пегасом на вид — в пегасов же стрелять не станут?..

Обошлось — к ногам плюхнулась здоровенная зеленая ящерица с крыльями, видимая в истинном своем виде только мне, и поспешила ткнуться мне мордой в грудь, подставляя участок на груди для почесывания.

— Человечину не ела? — Строго спросил я, с неким даже удовольствием скобля ее ногтями. — Нет?.. Смотри мне!..

Уцепившись за шею, ловко перебросил через нее ногу.

В общем, если б не звук порвавшегося на спине пиджака, отлетал где-то даже торжественно.

Тут же велел Хтони скрыть нас целиком.

«Стыд-то какой», — смущенно поднимался я на высоту, прислушиваясь к указаниям Реликта.

Тот был покруче компаса — чувствовал конкурента отчетливо и исходил злобой.

«И в самом деле, транспортные ворота», — сначала удовлетворенно, потом озадаченно смотрел я на разгрузочную площадку внутри периметра долины.

С кучей запаркованных грузовиков по краю, несколькими развороченными и брошенными. И одним прямо посреди бетонированной площади — из которого на транспортной платформе выкатили самый натуральный Черный обелиск.

Который лежал на нем боком. Что, в общем-то, не бывает — потому как эту дрянь никак из земли не вырвать.

«Муляж?» — Предположил я.

Озадачивало, что Реликт тянул прямо к нему. Тут не ошибиться: цель — лежащий на железной раме Черный обелиск.

Рядом с которым прямо на асфальте сидел весьма потрепанный мужчина в чем-то, что раньше было деловым костюмом. Я не брался даже определить настоящий цвет в этом темно-коричневом наборе пятен.

«Сумасшедший, наверное», — уверился я.

«С кем воевать-то?.. Где войска? Где армия? Где жрецы?..» — Хмурился, наворачивая круги сверху. — «Послушники, наемники?..»

Ладно бы те были в засаде — но талант, обнявший все вокруг, видел только пару десятков людей из персонала, забившихся по углам и ухоронкам в разных местах.

А если посмотреть в цветовой гамме…

«Мда».

Ярким, насыщенным цветом горел только Черный обелиск и мужчина подле него.

Надо было что-то решать. Люди в долине гибли от тварей — а я тут сомневаюсь…

Велев снизиться, я ловко спрыгнул с Жабы в сотне шагов от платформы и сумасшедшего.

— Вы приказали — я сижу! — Поднял тот руки. — Я сдаюсь!

— Вы кто? — Остановился я.

— Меня зовут Колин Фипс! Я торговый поверенный королевства Великобритания! Пожалуйста, не убивайте меня! Я не хотел, чтобы все это случилось!!!

— Подробнее. — Смотрел я настороженно, мониторя талантом все вокруг.

— В этом поврежденном Черном обелиске — был мой главный товар! — Тряслись его руки.

Да и сам он выглядел очень неважно — даже если пренебречь одеждой, лицо изможденное, исхудавшее, словно тот и еды-то пару недель не видел.

— Нерожденный Реликт, сэр! Очень удобный товар, сэр! Убрал угол с обелиска — и он кого угодно назначал жрецом, давал уровни возвышения! Вернул угол — и засыпал снова! Очень дорогой товар, сэр! Я очень богат, сэр! Я все компенсирую! — Торопился он сказать, периодически облизывая губы.

Я посмотрел на себя талантом — Хтонь снова обернулась сотней зубастых пастей.

Начинает чувствовать момент!.. А не, это она увидела, что можно сожрать — вон, за осколком в основании Черного обелиска что-то шелохнулось.

«Цыц! Сначала переговоры… Переговоры, это когда выясняешь — есть ли сожрать еще что-нибудь», — уточнил я.

«Алфавит с ней учить начать что-ли?.. Сущий ребенок — пожрать, поспать и что-нибудь испортить — и вся жизнь в этом»…

— Разумеется, компенсируете. А при Реликте — вы кто?

— Верховный жрец! Но я плохой верховный жрец, сэр! Я отказываюсь воевать! Вернее, я должен был… Но когда сталкиваются Реликты, меня, как оказалось, нельзя принудить! А я умирать не собираюсь! — Мотал он головой.

Надо же… То-то Реликты не очень-то и желают идти вместе с войском. Вот приказать убить конкурента, но самим остаться вдалеке — не испытывая верность жрецов и слуг…

— Допустим. И что же привело вас в мой город? Кто это вам оплатил?

— Никто, сэр!!! Реликт взбесился! Он пожелал вашей смерти! Я — человек, я не в силах этому сопротивляться! Клянусь чем угодно!!! Ноги бы моей здесь не было!!!

Отчего-то верилось. Особенно из-за внешнего вида — добровольно так не путешествуют.

— Но это вы натравили его на долину.

— Не я!!! Он приказал! Он хотел вашей смерти! Мне сказали, что вы живете в долине, возле храма! Что вы в каком-то Ордене! Реликт пожелал уничтожить всю долину!

— Кто сказал⁈

— Мистер О’Хилли. Он сказал, вы обидели его дочь! Я не вру!

Вот же сволочь.

— Ладно, Фипс. Можете убрать руки, только не делайте глупостей. — Зашагал я ближе.

Тот со стоном облегчения положил ладони на колени и, была бы его воля, явно завалился бы на бок.

— Товара вы своего лишитесь, — смотрел я на Черный обелиск.

— Да пропади он пропадом. — С досадой смотрел тот туда же. — Это какой-то ад!..

— Торгуя демонами — не удивляйтесь, когда вас потащат в преисподнюю.

— Молю, — поморщился Фипс. — Не надо нотаций. Перед вами без пяти минут праведник.

— Моего помощника, помню, не хватило и на минуту, — вспомнил я Томми. — Как зашла речь про деньги…

— Не в моем случае. Месяц нескончаемого ужаса…

— Да он-то вообще умер. — Задумчиво изучал я дыру в Черном обелиске. — Как же его выковыривать-то?.. Забился как крыса в нору.

Из Черного обелиска исходила угроза — но пронимало меня, если честно, слабо. Этому недоразумению даже не приносили жертвы. В самом деле — товар в упаковке.

— А зачем его выковыривать? Его можно выгодно продать.

— Поздравляю, вас тоже не хватило на минуту.

— Я не в этом смысле… На опыты, например, — со злостью добавил тот.

— Осколок обелиска где?

— В кузове. Но он не закрывает дыру как раньше. Отваливается.

Быстренько отыскав талантом, попросил Хтонь подтащить осколок поближе.

Изнутри — пористый, сероватый. Знал бы, взял с собой очки с оранжевыми стеклами — интересно, как он смотрится в них.

— Вот как, оказывается, выглядит разрушенное нерушимое… Увесистое, — подержал в руке. — На, изучай, — сунул я в сторону оскаленных пастей.

«Сможешь повторить?»

Хтонь задумалась всерьез. Попыталась — и все зубы исчезли. Да и сама она истончилась, уменьшилась.

До уровня небольшого хирургического лезвия, поместившегося поперек моей ладони. С одной стороны — гладкого и черного, а с другой — серовато-пористого.

За всем этим с любопытством наблюдал Фипс — но хоть с советами не лез.

«Так. А теперь можешь стать длинной тонкой проволокой с крючком на конце?» — Представил я рыболовный.

Хтонь смогла — правда, результат казался таким, что несложно и сломать. Очень уж тонкая проволока — но энергонасыщенность, видимая талантом, говорила об обратном.

Сунул в дыру, зацепил, потянул на себя — и тварь завизжала ультразвуком, подавшись наружу.

«Внимание! Вам предложено быть Верховным жрецом Нерожденного!»

— Ну это уже было, — добродушно тянул я.

Даже мой Реликт — и тот отреагировал с иронией.

— Понимаешь, в чем дело, — разговаривал я с визжащим уловом. — Пока в долине два Реликта, я не могу отозвать тварей, которых ты привел своим зовом. Мой-то Реликт покорный слуга, а тебя мы вытащим и сожрем.

«Внимание! Нерожденный хочет жить. Нерожденный тоже согласен стать вам покорным слугой».

— Нет, не отговаривай. И так в голове шизофрения такая, что опытный психиатр повесится. Еще тебя, скорбного, терпеть.

Внутри поддакивали все — Реликт, Хтонь, Жаба и даже Спица высунулась. Вот уж халявщица.

В голове немедленно показался образ стрелы, которая обзавелась широким рассекающим оперением и способностью делиться на три.

— Ну, может быть и не халявщица, — с сомнением добавил я. — Тогда вали в Долину и разбирайся со зверьем, пока у нас рыбалка.

Броня Реликта на руке натянулась изнутри — я с опозданием приказал разойтись, чтобы выпустить белоснежную стрелку, тут же разошедшуюся тремя тенями куда-то назад, в сторону города.

«Внимание! Нерожденный согласен стать основой для вашего перерождения».

Я аж замер, прекратив тянуть.

— Не, явно замануха, — уже почти вытащил я тварь наружу. — Стать Реликтом — бред какой-то.

Сумасшедший, сидящий на земле, отчего-то беспрерывно шептал «Соглашайся, соглашайся, соглашайся!» с раскрытыми глазами.

Я же вцепился в показавшуюся часть Нерожденного и дернул ее перчаткой из красных ромбов наружу.

По бетону расплескалась неоформленная черная масса, тут же попытавшаяся убежать — но я вовремя наступил на край.

Ботинок испарило, но нога в сетчатой броне удержала Реликта.

И принялся методично пластать Хтонью, обращенной в острую струну, на мелкие части. Те, впрочем, тоже пытались уползти — но не так быстро, как до того целое.

— Это нам знакомо, — даже с некоторой ностальгией смотрел я на кусочки, напоминающие беззаботные времена в Калифорнии.

Правда, морозильной камеры не было. Из емкостей — только необъятное брюхо Хтони, такая же прорва желудка моего Реликта, ну и Жаба тоже была не против полакомиться.

«Да кто ж вам даст?» — Буднично произнес я.

И жестко пресек возмущение.

«Первым ем я».

А что касается улова…

Скинул пиджак на землю — плевать, тот все равно разорван на спине так, что грустно смотреть. Скинул рубашку. Потребовал Реликта убрать броню.

И, сделав Гибкой плотью кармашки в собственном теле, стал спокойно гулять по площадке и закидывать в них части добычи. Кармашки тут же запечатывались.

— Настольно отвратительно, что не оторвать взгляда, — искренне поделился Фипс.

Завершив, я смущенно накинул поверх рубашку.

'Внимание! Нерожденный развоплощен, но не уничтожен. Щедрая награда ждет того, кто поможет ему возродиться! Это глобальное сообщение! Его слышат все возвышенные первого уровня и выше.

«Внимание! Нерожденный теряет контроль над долиной Нового города!»

'Внимание! Владыка Корней Гор Нибо контролирует долину Нового города!

— Давай там, вышвыривай лишние рты из долины. — Прокомментировал я.

«Внимание! Во воле Хозяина, Владыка Корней Гор Нибо изгоняет измененных созданий с подвластной территории!»

— Типа сам ты так бы никогда не сделал? Свои уважать перестанут? — Поморщился я.

В ответ — настороженная тишина.

— Постойте… Вы, что, его контролируете? — Удивился Фипс.

— Вы же слышали.

— У вас есть Реликт?.. То есть, вы не верховный жрец? — Заволновался он.

— По-моему, весь мир в курсе, — заворчал я.

— Я был несколько не в себе и многое пропустил… Послушайте, но это же меняет дело! — С трудом начал он подниматься.

— Какое еще дело? — С подозрением глянул в ответ.

— Это же… Это же какие деньги! С ума сойти! Это не бракованная дрянь! — В сердцах пнул он оболочку Обелиска. — Это ого-го какой товар, услуга, одолжение! Это тонны золота, нет — сотни тонн!

— Не интересует, — позвал я Жабу.

— Это власть! Генри!.. Или Генрих? Как вам угодно, чтобы вас называли?

— Без разницы. Я про власть, — уточнил на всякий.

— Это реализация всех ваших желаний, Генрих! Постойте, не улетайте! У меня есть друзья в Вашингтоне! Очень влиятельные, очень богатые друзья!

— Что б им сдохнуть. — Чесал я прилетевшую Жабу.

— Послушайте, им тоже многое не нравится! Они в ярости! Они в бешенстве! Они хотят вернуть все, как было! И ищут инструмент, чтобы этого добиться!

— М-да?..

— Да, Генрих! Они хотели купить услуги Реликта, но тот взбрыкнул, сошел с ума… Но ваш — он-то подвластен вашей воле! С помощью него — можно изменить все! Можно… Черт, можно привести к власти нового президента! Вы в курсе, что весь триумвират ваших лидеров — самозванцы? Я — гражданин другой державы, мне от этой лжи никакого толку!

— Про двоих знаю, — осторожно кивнул я.

— Все трое! Ни у кого нет прав! Нет никакой измены, чтобы им противостоять! С вашим Реликтом, при поддержке моих знакомых — мы выдвинем вперед настоящих людей! Вице-президентов! И они будут нам — вам, Генрих — искренне благодарны!

— И что изменится? — Задавил я вспыхнувшую надежду.

— Как — что⁈ Изменятся денежные и властные потоки! В вашу сторону, Генрих!

— И только?..

— А чего бы вы хотели?

— Борьбу с Бедой…

— Боюсь, у идеалистов не бывает денег, — вымученно улыбнулся Фипс. — Но, конечно, вы можете потребовать, чтобы жизнь людей сделали лучше! Я — честный торговец, мистер Генрих.

— Генри. Просто Генри.

— Я честный торговец, Генри. И я хороший торговец! Уверен, если вы сформулируете ваши пожелания, я добьюсь того, чтобы все остались довольны.

— И какой же ваш интерес?

— Небольшой, — обрадованный, что я не улетаю, закивал Колин. — Фактически, мне нужна бумажка от новоизбранного президента. Один документ.

— Ну же?

— Признание меня королем.

Я невольно расхохотался, глядя на мужчину в рванье, с замызганными волосами.

— Простите, Фипс, уж больно у вас стал мечтательным взгляд.

— Каждый имеет право на мечту. — Построжел он. — А я, уж поверьте, прошел к ней почти до конца. Пусть вас не обманывает мой вид. У меня огромные территории за океаном. У меня своя армия. Огромные деньги. Постойте! Вот! — Дернул он обшлаг своего неважнецкого костюма, показывая красную нашивку на рубашке. — Это мне выдали здесь! И, Генри, у меня был свой Реликт. Да, не такой, как у вас. И, наверное, моя мечта не такая большая, как у вас. Но я всю свою жизнь пер к ней, добивался — вот этими руками. И я не отступлю. Потому что, черт возьми, моя мечта стоит, чтобы потратить на нее всю жизнь или сдохнуть, добиваясь!

— Как насчет того, чтобы добраться до Нового города по воздуху? — Застыла на моем лице улыбка.

— С удовольствием, сэр. — Кивнул он с видом джентльмена. — Прошу простить, от меня может плохо пахнуть, но дайте добраться до ростовщиков — и уже к вечеру я буду пригоден для разговоров.

— Забирайтесь, Фипс. — Забравшись на Жабу, я отодвинулся назад, чтобы тот сел впереди.

— Как изволите.

— Можете не держаться, вы не упадете. Просто расслабьтесь, словно скачете на лошади. Доводилось?

— В одной из моих колоний я сохранил породистых рысаков. Стараюсь сберечь все, что осталось от прежнего мира. Знания, людей.

— Но хотите стать королем?.. — Площадка внизу уменьшилась после нескольких взмахов крыльями.

Набегающий ветер нас не заглушал — Хтонь образовала купол.

— А кто, если не я?.. В этих условиях — в наших условиях — вы полагаете уместным голосование?

— Америка будет голосовать…

— За вечного лидера, Генри. Этот триумвират — ровно до того момента, как армия присягнет кому-то одному. Потом короля будут переизбирать каждые четыре года. Простите, президента. И у него будет двор, будут фаворитки и любимые казнокрады. И будете вы, разумеется.

— Главный кредитор, а? Как быстро от меня захотят избавиться?

— Зависит только от вас, Генри. Но свою часть сделки вы получите. Я гарантирую!

— Слово короля.

— Не топчитесь по моей светлой мечте, прошу. Из ваших уст это каждый раз звучит так, что мне становится неловко.

— Да у меня тоже мечта смешная. Я недавно рассказал — человек тоже смеялся. Потом, правда, умер.

— Я передумал спрашивать, что у вас за мечта.

— Но я тут подумал, вы все-таки можете мне помочь ее достичь. — Смотрел я вниз, глядя, как люди тянутся обратно в долину — тушить пожары, оплакивать близких и надеяться, что это не повторится вновь.

— О, с великой радостью!

— Вечером обсудим. — Уже заходила на снижение Жаба.

— Как мне вас найти?

— Скажите любому постовому, что хотите встретиться с хозяином города. Я дам команду. — Кивнул я, слезая.

А там и Фипс соскочил вниз.

Невидимость я снял только после того, как Жаба улетела вновь. А там и Спица вернулась — довольная. Сунулась мне с образами убитых тварей.

— Хвалю-хвалю, — уложил я ее в руку обратно.

Гермошлюз был все еще закрыт, но пара офицеров уже находилась по эту сторону — смотрели в нашу сторону.

Одного я подозвал, указав на Фипса.

— Гражданина вежливо доставить в город, дать временную одежду, сопроводить в приличное место, где могут ссудить деньгами под залог. Дальше не беспокоить.

Фипс активно закивал.

— Будет сделано, — отдали мне честь.

Ну а я…

«А я — на самокате», — попросил я у Хтони невидимость, вздохнув. Потому как талант показывал огроменную пробку на выезд перед дверями — из пожарных машин и скорых помощей, служб спасения и прочих, терпеливо дожидавшихся, когда сообщат, что ехать-спасать безопасно.

Пока ехал, обдумывал принятое решение. Спорное, нелепое, наверняка грозящее кучей неприятностей… Но единственное.

Добрался до квартиры, вызвал референта, прихватил бутылек с духами.

До вечера — еще куча времени. Достаточно, чтобы передумать. Тут уж — дело такое, не все, в самом деле, от меня зависит. Есть моменты.

— Поздравляю, мистер Генри! — Радостно приветствовала меня Рейчел из коридора.

Войти я ей не дал — у меня там тело на ковре.

— Ага. Едем к Амелии, — накинул я кофту поверх рубашки и заспешил на выход.

— Мне распорядиться, чтобы подготовили документы для ее освобождения?

— Нет.

— Как скажете, мистер Генри. Мистер Ньюсом просил доложить вам сразу, как вы вернетесь, что телебригада наготове и ждет только отмашки. Нужно только участие основного объекта. Простите, не знаю, кто это.

— Подождет.

— Как скажете, мистер Генри.

Движение на лифте успокоило, дало собраться с мыслями — в конце концов, дальше все будет просто. Нет — нет. Да — да. Есть мои желания, есть ее ненависть. Вопрос только в том, есть ли разумная цена, чтобы эту ненависть перекрыть.

В этот раз Амелия лежала на нарах и не поднялась, когда я обозначил себя громкими шагами.

— Я ведь умру здесь, да? — Спросила она ровным тоном. — Ты и не собирался меня выпускать.

— Еще раз здравствуй, Амелия.

— Я постарею и умру. Я чувствую, что начала стареть. Два уровня, Генри. Ты оставил мне два уровня. Будь ты проклят.

— Даже у Реликта не получилось меня проклясть. — Стоял я поодаль от решетки.

— Мне не чинят раковину и душ. Говорят, без твоего разрешения не станут. Я мою руки в сливном бачке. Ты доволен?

— Скоро тебя выпустят. Возможно, уже сегодня. Сможешь уехать.

— Врешь. Мучаешь. Хочешь свести с ума, да?

— Зачем?

— И в правду… — Шепнула она. — Кто я, чтобы меня бояться? Ничтожество второго уровня.

— Выйдешь, внушишь себе, что всего этого не было. Найдешь хорошего парня, заведешь семью.

— Чего — не было? Всей моей жизни?

— Ага.

— Хочешь, чтобы я убила себя? — Поднялась она и посмотрела через решетку.

— Чтобы жила без сожаления о потерянном. Не было ни банды под твоей рукой, ни дела в Солт-Лейк-Сити, ни служения Президенту, ни хитроумной мести ему. Не было врагов, не было друзей. Не было ощущения превосходства над этими жалкими людьми, вся судьба которых — служить тебе и твоим целям. Станешь нормальной.

— Ты жесток. Ты — чудовище!

— Не было меня, хозяина города и Реликта. Который когда-то носил тебя на руках. Просто серая жизнь, как у всех.

— Скотина… Какая же ты скотина… — Шептала она, усевшись и понурившись. — А я ведь тебя любила.

— Врешь. Но про эту ложь ты тоже забудешь. Сама, своей волей — потому что иначе сойдешь с ума.

— Я верну уровни, Генри. Верну — и тогда… Ох, Генри, — покрутила она головой.

— Про месть ты забудешь в первую очередь. Как поймешь, что нет возможности своровать так много. Всего второй уровень, Амелия. Ну кто станет в тебя вкладываться?..

Та замолчала, глядя в точку перед собой.

— Есть, правда, вариант…

Амелия оскалилась улыбкой и покосилась на меня.

— Нет, Генри. Нет-нет-нет. Лучше безумие. Лучше забвение. Я не стану тебя слушать! Нет! Нет!

— Когда же я делал тебе что-то плохое? — Удивился я.

— Т-ты-ы. Одним существованием….

— Не давал тебе себя убить? Предать?..

— Хватит. Уходи. Я сотру себе память. Ты победил, Генри.

— Смотри, что у меня есть. — Криво улыбнувшись, открыл я бутылек и брызнул в ее сторону несколько капель.

Попал, конечно — она сидела недвижно.

— Запах… Этот запах… Боже, Генри… — Прислушалась она к себе. — Генри… Уровни… Четвертый.

— Еще можно вот так, — щелкнул я пальцами.

«Внимание! Владыка Корней Гор Нибо по воле Хозяина дарует Амелии сан жреца! Это локальное событие…»

— Шестой… — Пораженно смотрела девушка на меня, помолодевшая единым разом.

— Духи исчезнут. Сан я могу снять.

— За что, Генри⁈ За что эта мука⁈.

— А могу дать тебе флакон. Оставить сан. Интересны условия?

— Я отменю проклятье, — серьезно кивнула она.

Головушка-то у нее все-таки протекает.

— Амелия, — с укором посмотрел я. — Сделка будет состоять в том, что ты вспомнишь людей в Вашингтоне, которых готова ненавидеть сильнее меня.

Та, выпрямившись и убрав волосы в сторону, вопросительно посмотрела.

— Ты же сделаешь все, чтобы я сдох. Я это знаю, — улыбнулся, не встретив, впрочем, протестов в голос. — Но представь, что у тебя есть список ненавистных людей.

— У меня он есть, — покивала она.

— Я дам тебе уровни, а ты поставишь мое имя в самый низ. И мы договоримся, что ты займешься мной только, когда завершишь с остальными.

— Четыре уровня за это мало. Очень мало!

— Тогда забудь. Все забудь.

— Стой! Нет! Ты говорил про Вашингтон — за четыре уровня я сдвину их всех вверх! Но ты будешь сразу за ними! А потом остальные — там много, много!..

— Вашингтон — этого достаточно для сделки.

— Когда мы едем? — Настроилась Амелия на деловой лад.

— Мстить ты будешь под моим контролем, в моих интересах, по моему приказу.

— Так всегда было и с президентом, — отмахнулась та. — Там столько сучек и наглых морд с липкими руками! Одно удовольствие травить их друг на друга!

— Значит, ничего нового для тебя. Вообще ничего нового. Президент скажет — а ты сделаешь так, чтобы люди перестали ему мешать.

— Постой, — изменилось ее лицо. — Но ты же… Ты же убил его!

— Убил, — кивнул я. — Об этом знаешь ты, знаю я. Знает Ньюсом — до него ты не добралась, но ведь в курсе, кто это?.. Киваешь. Для остальных бывший Президент жив. И, поделюсь с тобой секретом, скоро вернется в Вашингтон.

— Ты… Ты хочешь…

— Совсем скоро он станет новым Президентом, полагаю, — спокойно выдерживал я пораженный взгляд. — Разумеется, если в нем не заметят подмену.

— Без меня тебе не справиться!..

— Вздор, Амелия. — Улыбнулся я. — Сегодня Президент потерял в бою с Реликтом ближний круг охраны и советников. Говорят, был сильно травмирован и даже мистера Ньюсома узнал не сразу.

— Нет-нет! Это тут, в дыре, ты обманешь людей, — лукаво улыбалась она, встав на ноги. — Но в Вашингтоне все сразу заметят изменения. Тебе не поверят. В тебя не поверят!

— У меня будут его таланты. У меня будет его внешность и отпечатки пальцев. — Шагнул я ближе. — У меня будут люди, заинтересованные в том, чтобы никто не заметил подмены. Но главное, — остановился я вплотную. — У меня будешь ты.

Амелия подошла ближе, и я нежно провел рукой по ее щеке.

Та мягко коснулась моего запястья своей рукой и немедленно вцепилась в кожу зубами.

— Я тебя тоже люблю, дорогая, — шептал я ей, не сопротивляясь бессильной попытке прокусить ладонь. — Будешь моей снова?

— Кем? Рабой? Любовницей? — Возбужденно дышала она, отпрянув.

— Моим карающим клинком. Тебя станут бояться. Тебя будут ненавидеть. Тебя станут желать. Будут целовать ноги, будут с опаской говорить твое имя — все это будет вновь.

— Ты убьешь референта, и я согласна.

— Нет.

— Ты накажешь ее! Я не прощу ей тот взгляд!

— Нет.

— Ты не возьмешь ее с собой. Иначе проваливай немедленно!

— Не возьму. — Кивнул я.

— Тогда, мистер Президент, я в полном вашем распоряжении!

— До вечера документы подготовят. Приводи свои мысли в порядок, мне нужны образы ближнего круга, имена характеристики. Работать придется много.

— Как скажете, мистер Президент!.. Духи, мистер Президент?.. Куда вы уходите?..