Фигляр 2 (дорама)

Глава 5

Чон Со-мин прижала ладонь к прохладному стеклу, наблюдая, как Каннам просыпается. Внизу чёрные седаны Genesis ползли в пробках, синхронно мигая поворотниками — точь-в-точь как задники на концерте BTS, когда армия фанатов включает светодиоды. В руке чашка кофе (тройной эспрессо, без сахара — сегодня без сладкого). Пар от напитка рисовал в воздухе вчерашние слова Ин-хо:

«Со-мин, прошу, запомни этот разговор — я попытался, но ты не услышала».

Губы её дрогнули. Странно. После всей этой каши с истерикой племянницы, конфузом в особняке у Паков и цирком с этим жёлтоглазым идиотом — она чувствовала себя... хорошо?

Флешбек: вчерашний вечер

Хе-вон развалилась на её диване Gucci (подарок себе на Новый год), уткнувшись в телефон с TikTok, где какой-то мальчишка в почти таком же?? прикиде, как у Ин-хо, танцевал под «Cheshire» ITZY.

— Тётя! — ныла девчонка, шлёпая босыми ногами по паркету. — Он игнорит меня! Что мне делать?

Со-мин прикусила язык. В голове всплыла картинка: Ин-хо в нелепых штанах и вызывающе мутного цвета рубашке за столом на ужине у чеболей. Великолепен и невозмутим.

— Чинча... — она сняла очки (новые Celine, кстати) и протёрла переносицу. — Хе-вон-а, ты вообще представляешь, что сейчас творится в его жизни?

Пальцы сами собой поправили шёлковый шарф (Hermès, ограниченная серия) — жест нервный, но элегантный.

— Он теперь связан с семьёй Паков. Ты знаешь, что это значит? — её голос снизился, будто она объясняла, почему нельзя красть концепты у Dior. — Если ты вляпаешься с ним в эту историю...

Хе-вон замерла. Глаза — как у котёнка, которого только что отшлёпали газетой.

— ...То твой блог закроют, а мечты похерят быстрее чем аккаунт того хейтера BTS, — добила Со-мин, вставая.

Эффект: Племянница сдулась точь-в-точь как воздушные шарики на утро после вечеринки.

Офис Daewon Group. 11:17.

Сквозь стеклянные стены (толщиной в её терпение) Со-мин видела, как Пак Хё-джин орал на кого-то по телефону. «Какой же он мерзкий, когда злится», — подумала она, добавляя в календарь:

✔15:30 — Спасти менеджераPR от увольнения

✔18:00 — Купить торт «BTS Butter» (Хе-вон всё же заслужила извинения)

✔???: Не убить Ин-хо(пока что)

Её пальцы зависли над клавиатурой.

«Щибаль... — думает она с лёгкой завистью, — такое устроить! Как у него это получается?»

«Как он сказал — винтаж, апсайкл, стритстайл? Ха-ха-ха мода будущего…»

«Что-то часто я о нём думаю…»

Кафе «Slow Garden». Обед.

Со-мин сидит у окна, ковыряясь в салате с кунжутным соусом. На фоне играет Stray Kids, и запах свежей выпечки смешивается с гулом разговоров.

Она снова думает об Ин-хо, и перед глазами всплывает его взгляд — один глаз карий, другой жёлтый, как у ястреба. Неожиданно она представляет, как сама смотрит на коллег этим жёлтым, немигающим глазом, и не может сдержать смех. Соседний столик оборачивается, кто-то бросает недоумённый взгляд, но Со-мин не смущается.

Вместо этого она воображает себя в образе Ин-хо: застиранная блузка, юбка несуразного кроя, руки за спиной, как у конькобежца, и эта его невозмутимая уверенность, игнорирующая любые косые взгляды. В её голове возникает невидимый барьер, как будто она на сцене, а все вокруг — просто зрители.

— Айсси… — выдыхает она вслух, качая головой, и её губы трогает улыбка. — «Да он совсем не дурак. Надел маску клоуна, чтобы все боялись… смеяться».

Она отодвигает салат и смотрит в окно, где Каннам блестит под солнцем, как будто подмигивает её мыслям. Ин-хо, этот фигляр, каким-то образом заставляет её чувствовать себя смелее и свободнее.

***

Ин-хо прикатил к особняку Паков на своём Yamaha YZF-R125, одетый в стильную экипировку стрит-байкеров: кожаная куртка с нашивками, обилие клёпок, шлем Arai RX-7V Egoist (ограниченная серия), ботинки со стальными носами. Его появление не осталось незамеченным.

Ён-су, предупреждённая о его приходе, сразу провела его в кабинет Гён-хо. Старик наблюдал из окна, как мотоцикл лихо затормозил у входа. Ин-хо спрыгнул с сиденья с лёгкостью человека, который чувствует себя хозяином ситуации.

Отошедший от дел патриарх клана Пак, ещё не вышедший в полный "тираж", изрядно скучал на своей "пенсии". Встреча с таким, как Ин-хо, вносила свежую струю в череду будней, чему Гён-хо был откровенно рад. Однако он не собирался показывать это.

Ин-хо вошёл в кабинет и поздоровался, но, вопреки традиции, не поклонился. Гён-хо снисходительно кивнул, приглашая жестом занять кресло перед столом.

«Он не похож на сироту», — подумал старик, разглядывая сидящего перед ним юношу. «Не просит. Не благодарит. Не держится стороной. И при этом не просится в семью».

— Мотоцикл? Откуда? — Гён-хо проявил интерес, чтобы завести разговор.

— Девушка подарила, — отмахнулся Ин-хо, словно говоря о чём-то совершенно несущественном, вроде шоколадной валентинки.

— Девушка дарит парню мотоцикл? — Гён-хо нахмурился, явно засомневавшись. — Что говорят её близкие?

— Она вдова.

— Ты сказал… вдова? — Гён-хо замер, пытаясь понять, как реагировать на такое заявление.

— Нет, это она сказала, что вдова. Думаете, наврала? — Ин-хо казался абсолютно искренним, хотя в его голосе слышались лёгкие насмешливые нотки.

— Даа… просто не будет, — процедил Гён-хо, и его рука невольно зачесалась от желания дать этому наглецу затрещину.

— Женщины, с ними всегда так, — философски заметил Ин-хо, поддерживая старика.

— Женщины... — Гён-хо вдруг фыркнул, неожиданно сдавшись. — С ними всегда так.

Ин-хо оживился, словно нашёл родственную душу:

— Воистину! Вчера говорила "люблю", сегодня — "ты чокнутый", а завтра...

— ...Подарит мотоцикл, — завершил Гён-хо, впервые за год искренне смеясь.

Гён-хо в кое-то веки не знал, как себя вести. Он привык к доминирующей роли своего положения и уже забыл, как это — разговаривать с теми, кто не признаёт авторитетов.

— Ладно, Ин-хо, давай начнём есть нашего слона по кусочкам, — произнёс он, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Начнём с простого. Где ты будешь жить?

— Нам дворцов, заманчивые своды не заменят никогда свобо-оды! — пропел Ин-хо с легкой издёвкой, цитируя не известные строки. — Гён-хо-ним, вы же не хотите набросить дерьмо на вентилятор?

Он кивнул сам себе, не дожидаясь ответа вновь растерявшегося собеседника.

— Значит, у вас во дворце я жить не буду. Тогда какая разница где? Пойдёт любой молодёжный кампус или хостел.

— Кампус, это для студентов. Ты им не являешься. Хостел не по статусу. — отрезал Гён-хо.

Так началась их "дуэль". Они по очереди предлагали и отметали разные варианты:

— Арендованная квартира?

— Слишком банально.

— Гостевой дом семьи?

— Слишком очевидно.

— Дом прислуги?

— Занято.

— Отель Shilla?

— Излишне много туристок.

—Капсульный отель?

— Я клаустрофоб, а главное, куда девать мотоцикл.

— Может апартаменты в Lotte World Tower?

— Боязнь высоты.

— Яхт-клуб?

— У меня морская болезнь. У вас во «дворце» есть темница?

— Есть, но там заточён мой бывший финансовый директор.

— Морской контейнер в порту?

— Давно пора наладить связи с контрабандистами.

—Будка охраны на парковке? — саркастично бросил Гён-хо.

— Только если там есть Wi-Fi.

— Тогда филиал нашего банка. В хранилище!

— Ну, наконец-то адекватное предложение. Толстые стены, надёжная охрана и… золотые слитки вместо подушки.

— … Я передумал, — Гён-хо резко «сдал назад».

После получасового «спора» Ин-хо, казалось, устал от этой игры, а Гён-хо явно развлекался необычной для него ситуацией.

— Ну-у, может тогда у девушки? — предложил, чуть улыбаясь.

— У вдовы? — Гён-хо смотрел на него с нескрываемым сомнением. — Ты же несовершеннолетний.

— Знаете, Гён-хо-ним, до знакомства с вашим семейством у меня жизнь была значительно проще. Вот воистину: чем больше денег, тем меньше спокойствия, — раздражённо бросил Ин-хо. — Спать мог хоть в коробке из-под лапши. И ничего.

Гён-хо откинулся в кресле, разглядывая этого мото-ящера в коже:

— Ладно. Живи... пока в гостевом доме у озера. Но! — он ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть пепельницу. — Если твоя вдова появится там — я лично выброшу твой мотоцикл в бассейн. — заметна наигранная строгость чем-то довольного старика.

Ин-хо встал, не скрывая улыбки:

— Спасибо конечно. Но чего вы меня всё время хороните? То вдруг тело моё в морге спешите опознать, теперь вдова моя откуда-то нарисовалась…

— Через четыре часа жду тебя в приличной одежде и на своих двоих! Нужно посетить кое-какое место в городе. Всё, иди. — Гён-хо продолжал казаться строгим, но в глазах плясали бесенята.

Дверь захлопнулась. Гён-хо впервые за много лет почувствовал себя «живым». Общение с этим парнем словно наполняло его свежим ветром Пусана, как в молодые годы.

***

ПУСАН. КАБИНЕТ ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ DAEWON FISHERIES.

Панорамные окна заливают комнату бледным утренним светом, за стеклом — порт, мерцающий золотистыми отблесками от гудящих грузовых судов. Внутри — массивный стол из тёмного дерева, мягкие кожаные кресла, телевизор на стене, где молча бегут тревожные заголовки новостей.

Пак Чон-хо сидит один, листая отчёты. Он отмечает: пик кризиса в Пусане позади. Вся эта ситуация последних дней — как гонка на износ, где каждый шаг требовал максимальных усилий, но теперь финишная черта пройдена.

Он тянется к остывшему кофе, потягивается, хрустит спиной. В дверях уже стоит Ли Гён-су, начальник службы безопасности, как всегда безупречный — и всегда рядом, как тень, готовая к схватке. Ждёт слов.

— Я доволен, Гён-су. Мы справились. — Чон-хо отставляет чашку. — Отметь хорошую работу СБ. Слаженно, быстро, без шума.

Гён-су склоняется в поклоне, ровно на 15 градусов — достаточно для уважения, но без унижения. Коротко благодарит:

— Это ваше руководство, саджан-ним. — его взгляд нейтрален, но внутри — облегчение.

— Сегодня я возвращаюсь в Сеул, — продолжает Чон-хо, — Пусан больше не в приоритете. Теперь поле боя — совет директоров.

Он уже отворачивается к окну, когда замечает: Гён-су будто собирается что-то добавить.

— Говори?

— Саджан-ним… — Гён-су выдвигает планшет. — Запись со вчерашнего вечера. Камера у особняка. Смотрите.

На экране — Канг Ин-хо в гротескном наряде: мятая рубашка, мешковатые брюки, садится в чёрный Mercedes-Benz V-Class, автоматическая дверь скользит, как в замедленном кадре. Тонированные наглухо стёкла отражают неновые огни реклам. Всё будто по сценарию.

Чон-хо приподнимает бровь.

— А теперь вот это, — Гён-су переключает видео. — День прибытия в Сеул. Вечер, когда мы считали, что он пропал. Камера у вокзала КТХ. Ракурс неудачный — лицо не различить. Но…

Он замолкает. Договаривать не нужно: машина та же.

Чон-хо перематывает, пересматривает. Останавливается на кадре, где Ин-хо, не оборачиваясь, скрывается за затемнённым стеклом автоматической двери, предварительно закидываю внутрь спортивную сумку.

— Выводы? — Голос становится холодным. Взгляд — прицельным, как у снайпера. Он не просто спрашивает. Он проверяет.

— Похоже на подводку, господин, — осторожно отвечает Гён-су. Он уже привык: от доклада до доклада его репутация успевает вознестись и рухнуть.

— И чья? — тихо спрашивает Чон-хо. — К кому?

— Пока рано говорить. Мы ищем микроавтобус. Владелец, маршруты, водители — всё поднимаем.

— Криминальные партнёры? Заботятся о "сироте"? — Чон-хо вспоминает ночной разговор с Ку-соном, где тот курил у парапета и говорил странные вещи.

— Не исключено. Но почему не предупредили? — Гён-су поднимает глаза.

— Хм… — Чон-хо тянет слова, как будто пробует их на вкус. — Действительно, почему?

Он медленно садится. Мысль уже крутится. Ответ — рядом, но пока не вырисовывается.

— Дон Ку-сон в этом кризисе показал, на чьей он стороне, — добавляет Гён-су. Его голос ровен, но в нём слышится сигнал: третья сила на горизонте.

— У тебя один день. Заверши всё здесь. Потом займись этим микроавтобусом и людьми за ним. — Чон-хо говорит быстро, не терпит заминок. — За Ин-хо установить наблюдение. Неформальное. Без шума. И — никаких допросов. Я сам.

— Понял, — кивает Гён-су.

— И ещё… ограничь активность Ин-хо в соцсетях. Нам не нужна сейчас его популярность.

Гён-су опускает глаза, но взгляд его вильнул. Чон-хо сразу замечает.

— Что?

Гён-су вновь молча подаёт планшет.

На экране — блог. Пост под заголовком «Ночная магия Сеула». На фото — Хе-вон и Со-мин, залитые мягким уличным светом, смеются. Картинка слишком красивая, чтобы быть случайной. Свет, глубина, настроение — безупречны, как в рекламном ролике, но это не постановка, а жизнь, пойманная в идеальном кадре.

— Это же… Со-мин? — Чон-хо щурится.

— Да. И её племянница, Ким Хе-вон. Они выдавали Хе-вон и Ин-хо за пару. Для отвода глаз, кажется.

— … — Чон-хо поднимает брови, взгляд давит.

— Фотограф, саджан-ним, — спокойно добавляет Гён-су, — это Ин-хо.

Тишина. Чон-хо откидывается в кресле. В уголках губ почти появляется усмешка, но в глазах еле уловимое напряжение — он вдруг отчётливо понял, что история с Ин-хо только начинается.

На экране — счастливые лица, романтический свет, лайки и комменты в KakaoTalk летят, как конфетти. В этот момент Чон-хо слышит в голове голос Дон Ку-сона: «Я знаю, кто он такой. Но тебе лучше понять самому. Ты мне не поверишь».

Он замирает на секунду, а потом гасит экран:

— Щибаль… — говорит чуть слышно. И впервые это звучит не как раздражение, а как вопрос.

***

Кабинет Пак Гён-хо.

Пак Гён-хо сидит у массивного стола, задумчиво перебирая пальцами по чубуку трубки. Панорамные окна размыто отражают блеск утренного солнца.

Он пытался разобраться, что именно его цепляет в этом парне — в Ин-хо. Не симпатия. Не раздражение. Какое-то… событие. Проявление, которое сбивает настройки.

«Мичинном», — вспоминает он. — «От холодной неприязни до ледяного презрения». Старик усмехается уголком губ — это было метко. И больно. Значит, задело.

Он достаёт телефон, находит в контактах: Со-юн.

— Со-юн-а, ты мне нужна. Через четыре часа. Да, поедем в город. Зайди ко мне, я всё объясню. Я в кабинете.

Потом, словно что-то вспомнив, нажимает ещё один номер.

— Ён-су-сси? Сообщи на пост охраны: пропускать Ин-хо в любое время. И в любом виде, поняла? Да, это моё распоряжение.

Он кладёт трубку и начинает набивать трубку любимым Golden Grass, но не закуривает. Со-юн не выносит табачный дым. Волейболистка, помешанная на ЗОЖ, она разносит даже пассивное курение с той же яростью, с какой когда-то подавала мячи на чемпионате страны.

Дверь распахивается.

Со-юн входит, как всегда стремительно, будто её позвали на тайм-аут в середине матча. Простая белая блузка от Theory, выцветшие, но точно посаженные джинсы из новой коллекции Acne Studios, волосы собраны в небрежный пучок — униформа элитной скучающей молодёжи. Домашний лук, который стоит как оклад няни.

— Ты звал, — говорит она, не утруждая себя церемониями. Плюхается в кресло без спроса.

— Со-юн-а, мне нужно твоё мнение об Ин-хо, — он смотрит на неё в упор. — Что ты о нём думаешь?

— Пфф, — она делает круг пальцем в воздухе, будто проматывает TikTok-реакцию: шок → хмык → дизлайк.

— Ага. А теперь разверни это до целого предложения.

— Мама правильно его окрестила — фигляр, — пожимает плечами Со-юн.

— Мённури Ми-ран умеет облекать людей в образы. Художник, что сказать, — Гён-хо на мгновение замолкает. Потом продолжает, уже тише:

— Но, знаешь… Этот парень, он ведь теперь с нами. Что бы ни было. Он сложный, да, одно то где он рос уже говорит о многом. Но мы не можем вечно отыгрывать холодную дистанцию. Нужно как-то… смягчить углы.

Со-юн молчит, но в глазах уже заряжается вопрос с подвохом.

— Я прошу тебя, поехать с нами в город. Заедем в магазины, перекусим, поболтаете. Просто… побудь с ним. По-человечески. Поговори. — Он смотрит на неё просительно, чего не делает никогда. — Ему наверно скоро в школу идти а он одевается чёрте во что.

— Мне что, его стилистом работать? — Со-юн фыркает, но уже не с таким запалом.

— Ну не мне же его одевать? — Гён-хо усмехается. — Я боюсь, я отстал от моды где-то на уровне галстука-боло.

— А он хоть знает, что его ждёт? — спрашивает Со-юн, уже откинувшись в кресле. Голос сухой, но не колючий.

— Нет. Но думаю, ты справишься. Подберёшь ему что-то… чтобы не пугал прохожих.

— Хорошо, — Со-юн встаёт, стряхнув с себя остатки скепсиса. — Я подготовлюсь. На два часа, да?

— Машина будет ждать.

Она выходит, как вошла — быстро. Гён-хо остаётся в одиночестве. Он берёт трубку, щёлкает зажигалкой, делает затяжку. Вкус привычного табака — как возвращение к себе. И всё же в воздухе висит нечто новое.

***

Особняк семьи Пак. Парадный вход. День.

Такси подъезжает мягко, как катер к пристани. Это Genesis G90, чёрный, с кремовым кожаным салоном — не просто премиум, а вызов вкусу и статусу. Дверца открывается, и Ин-хо выходит, словно сошёл со страниц модного журнала.

Свет блестит на лакированных oxford'ах Berluti, запонки мелькают логотипом Cartier, часы — Jaeger-LeCoultre Reverso сверкают на солнце. На нём тонкое кашемировое пальто от Tom Ford, брюки от Maison Margiela, приталенная рубашка от Loro Piana, и даже шарф — мягкий, дымчато-серый, из новой капсулы AMI Paris. Каждая деталь выглядит ненавязчиво дорого, ни капли показухи — просто стиль, выточенный с безупречной точностью.

Хан Ён-су, домработница, стоящая у двери, на мгновение цепенеет. В её памяти всё ещё жив образ парня в одежде, будто доставшейся по наследству от двух поколений старших братьев: застиранная рубашка цвета серого молока, брюки как из сна пожилого портного…

А теперь — этот?

Причёска Ин-хо выглядит растрёпанной, но любой, кто хоть раз платил за стрижку в Juno Hair, поймёт: здесь поработала рука мастера. Чёлка чуть нависает на лоб, подчёркивая разноцветные глаза. И от него тянется лёгкий, но безошибочно узнаваемый шлейф Santal 33 от Le Labo.

— Ин-хо-сси… — наконец выдыхает Ён-су, не зная, что сказать.

Она кланяется — не слишком глубоко, но искренне, признавая за ним право. И провожает его по мраморному коридору в гостиную.

Гостиная.

Пак Гён-хо и Со-юн сидят в молчании. Он смотрит в окно, она проверяет ленту Instagram. И тут — шорох шагов, и в комнату входит Ин-хо.

Гён-хо медленно поднимает взгляд. Его брови взлетают на полсантиметра — по его меркам, это почти шок. "Щибаль", думает он, но ничего не говорит. Просто переводит взгляд на внучку.

Со-юн, наоборот, замирает, и несколько секунд просто рассматривает.

Потом откидывается на спинку дивана, закидывает ногу на ногу и, не отрывая глаз от вошедшего, сухо замечает:

— Н-да… свозили мальчика по магазинам одеться к школе.

Она смотрит вверх.

— Tom Ford. Berluti. Le Labo.

Затем добавляет:

— Ты уверен, что пойдёшь в школу, а не на кастинг в шоурум Gentle Monster?

Ин-хо улыбается краем губ.

— А разве в вашем кругу это не одно и то же?

Гён-хо едва заметно шевелит бровями — то ли от возмущения, то ли от признания. Со-юн театрально закатывает глаза, но в уголках предательски играет интерес.

Ён-су... задерживается в дверях. Она, ещё раз скользит взглядом по Ин-хо: от запонок и дорогих носков, до волос, лежащих как на обложке.

— Айсси... — выдыхает она почти себе под нос. — Мальчика не узнала...

И, не дожидаясь реакции, быстро уходит, всё ещё качая головой, пробормотав:

— То в цементе, то в кашемире…