Флинкс на планете джунглей ▼▼▼ Глава пятая


Флинкс не утруждал себя счетом дней. Главное, он летит, а остальное не имеет значения. Какая разница, где он побывал и куда направляется? В открытом космосе, на борту заботливого и отзывчивого «Учителя» он свободен от эмоциональных посылов тысяч разумных существ. Ни головной боли, ни необходимости разгадывать истинные мотивы поступков тех, с кем тебя свела судьба. Все системы корабля предназначались для служения Флинксу — и притом безо всяких эмоций. И все же одна проблема существовала и здесь.

Как ни крути, а по натуре своей Флинкс не был отшельником.

Ему нравилось чувствовать твердую землю под ногами, он любил новизну незнакомых миров, его тянуло к разумным существам, хотелось иногда поговорить с ними. Вот же парадокс: стремящийся к уединению разум и общительная душа.

Если бы Флинкс мог стать слеп и глух к чужим эмоциям, не воспринимать раздражение и огорчение, он чувствовал бы себя среди людей так же спокойно, как в каюте «Учителя». Но он не мог. Мыслящие существа то злились на него, то домогались его внимания, то буравили его разум своим безумием.

Они вконец измучили его.

Он расширял свой кругозор с помощью философии, боролся с одиночеством с помощью музыки, развивал восприимчивость с помощью живописи, даже пытался подойти с точки зрения физики к собственным странным идеям, как вдруг в один прекрасный день корабль жизнерадостно сообщил:

— Близится выход в обычное пространство.

— Какая мелочь по сравнению с энтропией, «Учитель».

— Вы опять начитались Шекли, сударь. Этот доисторический автор проницателен, но не глубок.

— Истина — вещь преходящая, но от этого не менее реальная.

— Не имею возможности обсуждать это с вами сейчас, сударь. Нужно сделать кое-какие приготовления. Если только вы не хотите, чтобы во время перехода нас вывернуло наизнанку.

— Иногда у меня и впрямь мелькает мысль, что это было бы неплохо.

— Позвольте напомнить, сударь, что я запрограммирован распознавать шутки.

Флинкс выключил библиотеку, убедился, что картина, над которой он работал, надежно закреплена, добавил несколько тактов к своей новой симфонии и занялся подготовкой к встрече с реальной вселенной. Сидя на своем насесте, Пип не сводила с хозяина пристального взгляда.

— Интересно все же, где мы?

Флинкс уселся в кресло пилота, в котором он никогда ничего не делал, надеясь, что так будет и впредь.

— Мир без названия, сударь.

— Как это понимать — без названия?

— Вы распорядились, чтобы мы направились к ближайшей пригодной для жизни планете, находящейся по курсу нашего движения. Никаких других указаний я не получал.

— Мы долго находились в плюс-пространстве. — Флинкс узнал показания приборов. — Я успел забыть, о чем тебе приказал. Продолжай.

— Тут что-то странное, сударь. Фактически файл не содержит никакой информации, кроме той, что планета, похожа на Землю и имеет параметры, подходящие для существования челанксийца. И ни слова о поселениях.

— Хочешь сказать, что она пригодна для жизни, но необитаема?

— Судя по доступной мне ограниченной информации, да, сударь. Планета занесена в каталог, но класс ее не указан.

Флинкс нахмурился:

— Странно. Если известно, что она пригодна для обитания, непонятно, почему не проведено формальное классифицирование.

— Ваша логика безупречна, сударь. Тем не менее, доступная мне информация не позволяет делать никаких выводов.

— Запись сделана недавно?

— Нет, сударь. Очень давно.

— Все интересней и интересней… Может, дело в том, что существование этой планеты решили сохранить в тайне?

— Или кому-то нужно, чтобы о планете попросту забыли, сударь. Полагаю, вам известно, что я имею доступ и к засекреченным архивам?

— Ну, раз ты так говоришь… — Флинкс вглядывался в освещенный шар, к которому приближался корабль. — Я бы предпочел Техуантепес.

Этот мир с его высокоразвитым населением, обжившим не только поверхность планеты, но и недра, действительно был очарователен.

Хотя… Может, так оно и лучше. Флинкс всегда любил сюрпризы, тем более что по вине Дара их перепадало не слишком много.

— Есть какие-нибудь признаки работы систем связи, хотя бы самых примитивных?

— Минуту, сударь. Я сканирую. Нет, сударь, ничего.

Флинкс ознакомился с показаниями тех приборов, чей принцип действия понимал. Ожидавший внизу шар имел массу чуть меньше земной и кружил гораздо ближе к своему солнцу, чем Земля к своему. Атмосфера плотная, но для дыхания годится. Все остальные детали, по-видимому, выяснятся при более близком ознакомлении.

— Давай подлетим поближе.

— Хорошо, сударь. Как близко?

Корабль проявлял осторожность, этого требовала его программа. Всем известно, что корабли с КК-двигателями не садятся на планеты во избежание гравитационных возмущений, способных причинить вред и поверхности планеты, и самому кораблю. Среди всех известных в Содружестве кораблей с КК-двигателями только «Учитель» не давал этого побочного эффекта, и Флинкс ревностно охранял его секрет.

— Я знаю, что мы здесь одни, но давай хотя бы минимально соблюдать космонавигационные законы Содружества. По крайней мере, пока не убедимся, что за нами не наблюдают.

— Как пожелаете, сударь.

Они опустились до разрешенной высоты и полетели над планетой. Картина была однообразной, лишь кое-где виднелись голубые пятна морей.

И еще у Флинкса возникло странное чувство, будто он бывал здесь прежде. Чувство это было чуть посильнее, чем просто deja vu, но от уверенности далеко. Если «Учитель» не ошибается, то никто никогда не ступал на эту землю — кроме робота, который много лет назад зафиксировал координаты планеты.

— Ну что же, все подтверждается, — пробормотал Флинкс. — Она выглядит вполне пригодной для жизни. Возникает вопрос: почему же здесь никого нет?

— Не знаю, сударь. В старых архивах много противоречий. Раньше система организации и хранения сведений была совсем не такой совершенной, как сейчас.

Флинкс услышал шипение и почувствовал тяжесть на плече. Пип, конечно. Правда, дракончик не имел привычки взлетать сразу после выхода корабля в нормальное пространство, но задумываться над этим сейчас некогда. «Учитель» медленно кружил над затянутой облаками планетой, и Флинкс не отрывал взгляда от экрана.

Одно море имело порядочные размеры, настоящий океан. Может, есть и другие океаны, но как тут разберешь, когда водная поверхность во многих местах затянута густой зеленью.

Изъеденные временем горы, ущелья, каньоны — все тоже было покрыто растительностью. Зеленый цвет здесь господствовал и имел самые разные оттенки, от совсем бледного до густого, почти черного. Исключением были только белые пятна облаков и редкие голубые лужицы водоемов, которые еще не так просто было найти.

Приборы искали участок ровной суши для посадки корабля. Подошло бы серое пятно плато, или желтое — пустыни, или белое — ледника или полярной шапки. Тщетно. Если не считать редких участков открытого океана, этот мир был зеленым от экватора до полюсов.

— Вряд ли тут есть туземцы, — прокомментировал увиденное Флинкс. — И растительность не отличается разнообразием. Уж это-то можно было указать в файле?

— Не указано, сударь. Только координаты, — после паузы, во время которой человек и машина разглядывали мир внизу, корабль спросил: — Может, хотите лететь на Техуантепес?

Флинкс задумался. Здесь, конечно, ни с кем не поболтаешь и не поспоришь, чего ему очень недоставало после стольких дней, проведенных в полной изоляции. Общения требовали и возраст, и сама его натура. Уединение переносится гораздо легче, когда тебе за восемьдесят и у тебя есть что вспомнить.

Голос «Учителя» прервал его раздумья:

— Сударь, приборы обнаружили геофизическую аномалию на поверхности планеты. Похоже, это металл.

— На поверхности? — Флинкс удивленно вскинул брови.

— Да, сударь.

— Где этот участок?

— Уже позади — мы ведь летим быстро.

Может, посреди густой растительности лежит старый метеорит, подумал Флинкс, или обнажилась руда. Или?..

— Найти снова это место и остановись над ним.

— Да, сударь. — Корабль приступил к исполнению команды и вскоре доложил: — Мы на месте, сударь.

Флинкс с интересом разглядывал поверхность, пользуясь мощными телескопами корабля, но видел только вездесущую растительность, разве что здесь она была чуть повыше.

— Увидеть источник возмущений полей невозможно, — доложил корабль. — Он сравнительно невелик.

Нет, все-таки это метеорит или просто выход породы, решил Флинкс.

— Никаких фактов в пользу того, что внизу кто-то есть?

— Нет, сударь. У этой звездной системы полностью отсутствует коммуникационный спектр.

Флинкс задумался:

— Ладно, давай спускаться.

Корабль медленно снизился до высоты, которая поразила бы любого сведущего в КК-технологии. Когда Флинкс смог различать верхушки отдельных деревьев, он приказал «Учителю» остановиться и зависнуть.

— Где мы можем приземлиться?

— Этот лес достигает в высоту семисот метров, сударь. Не знаю, можно ли пробиться к грунту, и не уверен в его твердости.

— Значит, приземляться негде?

— Кое-где над растительным покровом поднимаются вершины относительно невысоких гор. Эти участки бесплодны благодаря высоте, или отсутствию нужных растениям солей, или благодаря сочетанию обоих факторов. Они находятся относительно недалеко от источника аномалии.

— Что ты имеешь в виду под словом «относительно»?

— Затрудняюсь ответить, так как поверхность планеты имеет сложную энергетическую структуру. Кроме того, накладывается гравитационное воздействие звезды…

— Короче, здесь достаточно места, чтобы мы могли сесть?

— Находящийся непосредственно под нами участок топографически непригоден для подобных маневров, — ответил корабль. — Есть один или два участка, где возможна посадка пилотируемого шаттла.

— Хватит. Возвращаемся на стационарную орбиту.

— Да, сударь. — Корабль вздрогнул и пошел вверх. — Более тщательный анализ показал, что обнаженные горные вершины состоят из очень прочного гранита, пробиться сквозь который органика не способна. Возможно, именно этим объясняется отсутствие растительности.

— Веселенькое местечко. — Флинкс не сводил глаз с экрана. — Интересно, какие-нибудь животные тут есть? Не может быть, чтобы при такой пышной растительности их не оказалось.

— Не могу сказать ничего определенного без более детального осмотра, сударь.

Пора перепрограммировать голос «Учителя», решил Флинкс, направляясь к платформе с шаттлами.

— Ну, значит, надо нам с тобой высадиться и оглядеться, — обратился он к своей неизменной спутнице. Пип непонимающе посмотрела на него. — Такой зеленый мир заслуживает того, чтобы описать его поподробнее. Поселенцам здесь понравится.

— Ваша оценка пока верна лишь отчасти, сударь. Если вас интересует мое мнение…

— Меня всегда интересует твое мнение, корабль. — Флинкс свернул в коридор.

— Плотность растительного покрова здесь уникальна. Даже транксы, неравнодушные к подобным условиям, встретят здесь большие трудности. Не возьмусь угадать, удастся ли им расчистить необходимые для колоний территории. Позвольте также напомнить, что вам ничего не известно о грунте. Судя по всему, до него не добирается солнечный свет.

— Я же не говорю, что у колонистов не будет проблем. Но освободить необходимый участок от леса современная техника позволяет…

Флинкс резко остановился, ему пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Потревоженная Пип расправила крылья, озираясь в поисках врага.

— Сударь? — обеспокоенно спросил корабль.

— Надо же! — Флинкс прижал ладонь ко лбу. — Меня как будто насквозь прострелило… очень необычное ощущение. Похоже, мой диапазон болевых ощущений расширяется. — Он выпрямился. — Это было похуже, чем на Самстеде или на Земле. — Он осторожно пошел дальше.

На шаттле Флинкс включил канал постоянной связи с «Учителем».

— Ты уверен, что есть место для посадки? Не хочу зря жечь лес.

— Да, площадка необходимых размеров обнаружена, вероятность ошибки близка к нулю.

— Ты никогда не ошибаешься. — Флинкс пристегнул ремни.

Шаттл мягко отделился от платформы и пошел вниз, к едва различимому на фоне моря зелени серо-коричневому пятнышку. Здесь преобладали гигантские деревья со сводчатой кроной, достигавшей сотни метров в поперечнике. Их меньшие, но все равно огромные сородичи с трудом пробивались к животворному солнечному свету. Борьба шла за каждый солнечный луч, за каждый фотон.

Двигатели шаттла ревели, отзываясь пульсацией в ушах. Флинксу вспомнилось золотое детство, когда, живя под недокучливой опекой всепрощающей Матушки Мастиф, он карабкался по сучковатым стволам в общественном парке Драллара. У других детей были матери и отцы, но мало кто из его сверстников обладал такой свободой, как он.

Да, здесь Флинксу по деревьям не полазать. Да и кому под силу вскарабкаться на семисотметровый ствол? Интересно, на какой высоте у этих чудовищных деревьев начинаются ветки?

Нечто большое, похожее на рой цветных стеклышек, промелькнуло на экране переднего обзора и исчезло. Шаттл слегка вздрогнул. Встревоженный и восхищенный, Флинкс наклонился вперед, высматривая это неизвестное явление. Однако оно уже исчезло, лишь на сетчатке глаз задержался яркий цветной отпечаток. Подмывало приказать шаттлу сменить курс и пуститься вдогонку, но Флинкс передумал. Где есть одно летающее «неизвестно что», наверняка найдутся и другие.

Что ж, по крайней мере здесь есть существа — если это существа, — которые могут перемещаться по воздуху, и притом немаленькие. Интересно, почему такие нюансы не попали в архивы Содружества? Эта планета не находится под запретительным Эдиктом, как Ульру-Уджурр. О ней просто забыли.

И теперь она и все, что есть на ней, в полном распоряжении Флинкса.

Вибрация усилилась — шаттл вошел в более плотные слои атмосферы. В гуще зелени появились яркие алые и розовые пятна. Возможно, это цветы, хотя с такого расстояния и при такой скорости шаттла ничего разглядеть не удалось.

Флинкс откинулся на спинку кресла и вцепился в подлокотники кресла — на мягкую посадку рассчитывать не приходилось. Внизу не ждала ровная бетонированная поверхность шаттлпорта. Не было и диспетчеров, которые бы взяли управление посадкой на себя. По словам «Учителя», посадка теоретически возможна. Теоретически…

Впереди возникли зазубренные грязно-серые вершины над лесом — каменные острова в море зелени. Гудение сменилось воем; включив стартовые двигатели, суденышко медленно опускалось на подушке из раскаленного воздуха. Флинкс закрыл глаза.

Последовал толчок, пальцы непроизвольно вцепились в ручки кресла. Движение прекратилось, вой смолк. На шаттл обрушилась тишина. Они сели.

Интересно, куда? Флинкс посмотрел на экран. Метрах в пяти от передней опоры на фоне зелени выделялся скалистый гребень. За кормой вообще не было свободного от растительности пространства. Направляемый «Учителем» шаттл сел точно.

Отстегнув ремни, Флинкс еще раз прочитал данные, сообщенные кораблем. Атмосфера пригодна для дыхания.

Содержание кислорода чуть выше эталонного, так же как и гравитация.

Микробиологический анализ показывал присутствие в воздухе огромного количества микроорганизмов. Ничего удивительного — этот мир явно плодовит. Более детальное обследование микробов показало, что никакой опасности они не представляют. И все же Флинкс предпочел выйти наружу через шлюзовую камеру, просто на всякий случай. Всегда лучше оставлять атмосферу внутри шаттла в неприкосновенности. Чтобы сберечь топливо, он выбросил складной трап, а не воспользовался лифтом.

Когда Флинкс открыл наружную дверь, нахлынул горячий влажный воздух, пропитанный незнакомыми запахами. Гамма этих запахов была огромна — от самых прекрасных ароматов до зловония гниющих растений.

Не без усилия Флинкс осознал, что перед ним дикий лес, а не что-то вроде заброшенного сада. Грунт лежал в сотнях метров внизу, а Флинкс стоял на вершине горы, а не на лужайке с небольшой скалой в середине. Это и возбуждало, и пугало.

Зеленые побеги взламывали гранит, стремясь захватить этот последний бастион неорганической природы, голый утес, затерявшийся среди хлорофиллового буйства. С Пип на плече Флинкс пошел вниз по трапу. Он не запер за собой люк. Проникать на борт здесь некому, и Флинкс не собирался уходить далеко.

Когда он был на последней ступеньке, Пип расправила крылья и воспарила к солнцу. На борту «Учителя» особенно не полетаешь.

— Что думаешь, Пип?

Драконша зависла неподалеку, неистово работая крыльями.

— Спокойное местечко, а? Как насчет небольшой прогулки?

Вернувшись в шаттл, Флинкс прошел в кладовую и взял там пояс выживания с запасом пищевых концентратов и воды. Подумав, прихватил кобуру с заряженным игольником. Если универсальные принципы исследования незнакомого мира применимы и здесь, не все животные, с которыми Флинксу предстоит столкнуться, могут оказаться дружелюбными. Хотя ясно одно: вряд ли на этой планете найдется существо, способное инстинктивно бояться человека.

Кроме того, он рано усвоил, что знакомство с любым новым миром, независимо от того, цивилизованный он или хотя бы просто миролюбивый внешне, связано с осложнениями. Он и жив-то до сих пор лишь потому, что неизменно придерживался этого принципа.

Опоясавшись, Флинкс вернулся в шлюзовую камеру, запер внутренний люк, вышел и запер внешний, и спустился по трапу, уверенный, что шаттл, его единственное средство возвращения на корабль, находится в полной безопасности. В такие моменты ему всегда приходила на память нашумевшая в Содружестве история лайнера под названием «Курита». Этот корабль с тысячей пассажиров и экипажем на борту надолго застрял на орбите Земли, пока инженеры и другие специалисты ломали головы, как выйти из затруднительного положения.

И в чем же оказалось дело? Всего-навсего в том, что крошечный паук сплел паутину в важнейшем электронном узле шаттла. Флинкс не собирался терять шаттл из-за подобной оплошности.

Сойдя с трапа, он еще раз пробежал взглядом по бескрайнему зеленому морю. Воздух здесь имел отчетливый желтовато-зеленый оттенок, что, видимо, объяснялось отражающей способностью низко нависших облаков. Лес испарял огромное количество жидкости, благодаря чему поддерживалась очень высокая влажность. Флинкс уже изрядно вспотел, а вот его спутницу сырость нимало не беспокоила. Аласпин тоже покрыт густыми лесами, хотя и не так буйно разросшимися.

Флинкс пошел к ближайшей купе деревьев, как вдруг на него спикировала Пип. От неожиданного толчка Флинкс упал, а затем, ни секунды не думая, схватился за пистолет.

Тут же выяснилось, в чем причина такого странного поведения карликовой драконши.

Несмотря на размах крыльев — около четырех метров, — на фоне светящегося неба существо было почти неразличимо. Не только перепончатые крылья, но сами его кости были прозрачными. Смутно удавалось разглядеть лишь внутренние органы, бледно-розовую кровь, текущую по прозрачным артериям и венам, да еще остатки недопереваренного завтрака.

Загнутые назад зубы на фоне смуглого черепа казались сделанными из стекла. Из треугольной головы выступали три глаза — один спереди, а два по бокам. Такое расположение глаз создавало поле обзора не меньше трехсот градусов, причем переднее око в тандеме с каждым из боковых обеспечивало превосходную глубину восприятия.

Третье, узкое, крыло тянулось по туловищу метровой длины и служило маневровым килем. На земле телу давали надежную опору три короткие когтистые ноги.

Лучшее оснащение для летающего хищника невозможно себе представить, подумал Флинкс, нащупывая кобуру. На фоне залитого солнцем неба крылатый зверь был практически невидим для своей жертвы, летящей или ползущей ниже него.

Все эти мысли мгновенно промелькнули в голове Флинкса, а Пип, между тем, готовилась к контратаке. Флинкс инстинктивно прикрыл рукой лицо, другой продолжая возиться с неподатливой кобурой. Внезапно прямо над ним раздался громкий хлопок.

И тут же на него обрушился комок прозрачных крыльев и трепещущих органов. Флинкс изо всех сил замахал руками, отбрасывая тварь и ни на миг не забывая о страшных зубах-сосульках. Ощущение было такое, будто он сражается со взбесившимся комом облитых водой кусков пластика.

Потом до Флинкса дошло, что существо едва шевелится. Выбравшись из-под бессильно обвисших крыльев, он понял, в чем дело.

У твари больше не было головы. Розовая кровь ручьями била из разорванных артерий.

— Пип! — Флинкс с трудом встал на корточки. — Пип, где ты?

Драконша лежала справа от него, на спине. Одно короткое, но ужасное мгновенье она не двигалась, но потом перевернулась на живот, распростерла крылья и взмыла в воздух. Однако тут же снова рухнула на землю — по всей видимости, была оглушена. Флинкс заковылял к ней. В ушах у него звенело, словно кто-то использовал его голову вместо языка огромного колокола.

За его спиной обезглавленный хищник бился в последних конвульсиях. Первой мыслью Флинкса было, что голову зверю снес реактивный снаряд, однако никаких приветственных криков благородных спасителей он не услышал.

Подойдя поближе к Пип, он увидел, что змей цел и невредим, просто оглушен. Точно также, как и сам Флинкс. Спустя некоторое время карликовая драконша взлетела и уселась ему на плечо. Почувствовав ее нервозность, Флинкс проследил за взглядом своего крылатого друга.

Из кроны огромного дерева вынырнуло что-то вроде толстого коричневого каната. Канат полз по скале, ощупывая ее; почти сразу вслед за ним появился второй, точно такой же. Кончик ближайшего каната прикоснулся ко все еще содрогающемуся телу хищника. С быстротой, от которой у Флинкса перехватило дыхание, оба каната внезапно потянулись друг к другу. Один обхватил туловище хищника, другой — его сломанное крыло, и совместными усилиями они потащили труп к лесу.

Сидя на верхушке скалы, Флинкс наблюдал, как канаты волокут свою добычу сквозь крону дерева. Мелькнула мысль, что они сами — ветки, вернее усики. Но присмотревшись, он понял, что они уползают не в ствол, а в какую-то глыбу, которая слегка отличалась от ствола и ветвей по цвету. Воображение Флинкса нарисовало моллюска размером с медведя.

Щупальца подняли добычу к бледно-коричневой глыбе, в которой открылась беззубая пасть. Интересно, подумал Флинкс, есть дереву какая-то польза от этого странного создания? Может быть, этот хищник не подпускает к кроне птиц, способных причинить вред нежным солнцелюбивым листьям?

Впрочем, сейчас Флинксу было не до исследований подобного рода. Как только прозрачное существо исчезло в пасти, щупальца плотно обвили прожорливую глыбу. Вскоре Флинкс заметил еще одно летучее создание, с густо-розовыми перьями, длинной шеей и похожим на стилет розовым клювом. Оно грациозно планировало над деревьями, с явным намерением усесться на одну из нижних ветвей.

Как только оно приблизилось к кроне знакомого Флинксу дерева, свернутое щупальце резко распрямилось. Послышался хлопок, похожий на тот, что недавно оглушил Флинкса и Пип, но не такой громкий. Длинная голова исчезла, а обмякшее тело рухнуло на сучья, побилось в конвульсиях и замерло. Тут же протянулось другое щупальце и подхватило добычу.

К счастью для Флинкса, эта тварь со щупальцами, которую он окрестил «прожорливой утробой», похоже, нападала только на летучую живность. Происходящее на земле ее не интересовало.

— Позволь напомнить, что здесь не стоит устраивать показательных полетов, — пробормотал он, обращаясь к Пип.

Летающий змей наградил его недовольным взглядом.

Подумать только! Флинкс пробыл вне шаттла всего пару минут, и за это время увидел аж двух местных хищников, совершенно не похожих на тех, которых он встречал прежде или о которых хотя бы читал. Эти влажные, теплые джунгли уже не казались мирными.

Воздух по-прежнему был неподвижен и напоминал густой суп.

Прикрыв глаза от желто-зеленого мерцания, Флинкс вдруг спохватился, что на вершине этой горы он виден как на ладони. Засиживаться тут явно не стоит, лучше найти укрытие. Вдалеке замаячили какие-то пушистые существа, они то прятались в зелени, то выскакивали из нее. Вряд ли все они хищники. Но учитывая, что Флинкс практически ничего не знает о местной фауне, рисковать не стоит.

До его ушей долетели громкие печальные звуки. Он посмотрел вверх. Высоко над головой парило на призматических крыльях несколько существ с телами обтекаемой формы, кремового цвета, каждое примерно в половину шаттла. Чуть дальше к западу целая стая мяукающих существ пролетала над верхушками деревьев; в воздухе им позволяли держаться три мешка, растущие из спины и наполненные газом. У некоторых свисали многочисленные лапы, у других — извивающиеся щупальца. На первый взгляд эти создания чем-то напоминали медуз.

И размерами они сильно отличались друг от друга. Когда Флинкс поднялся на ноги, он увидел, как за кормой шаттла лениво пролетела еще одна стая тварей с мешками, наполненными газом, причем у каждой такой «птички» имелся только один баллон. Но каждая из них была всего лишь с кулак Флинкса.

Их хвосты напоминали рулевые плоскости старинных воздушных судов. Шесть тонких эластичных лезвий, по три с каждого бока, помогали крошечным созданиям быстро прорезать влажную атмосферу. Все они были голубые, но у одних имелись белые полоски, а у других красные. Флинкс решил, безо всяких на то оснований, что разница в окраске объясняется разным полом существ. Еще он разглядел три крошечных черных глаза и удлиненное рыльце, как у бабочек и мотыльков. Шесть маленьких ножек заканчивались крючковатыми коготками.

Они собирают нектар, решил он. Ради интереса он замахал рукой на пролетающую мимо стаю, задев некоторых маленьких тварей. Изо всех сил работая хрупкими крыльями-рулями, они поспешили прочь с еле слышным, но довольно мелодичным писком. Как будто Флинкс угодил в рой поющих мыльных пузырей.

Прекрасно, подумал он. Не все здесь рассматривают его исключительно как пищу.

Между тем несколько больших летучих зверей спустились пониже, заинтересовавшись то ли Флинксом, то ли шаттлом. Некоторые были достаточно велики, чтобы попытаться проглотить космическое суденышко.

— Пойдем-ка лучше в укрытие, — сказал Флинкс карликовой драконше.

Пип, как всегда, не возражала. Флинкс зашагал к ближайшей купе деревьев.

Найдя ветку потолще, он пошел по ней, раздвигая листья, издающие приятный аромат. Заросли становились все гуще, и вскоре Флинкс выпрямился в полный рост, продолжая идти по некруто уходящей вниз ветке.

Вокруг него летали, покачивались на ветках и перепархивали с одной на другую диковинные создания, крупные и мелкие. Заросли были очень густы, и все же по обеим сторонам пути виднелись обрывы, видимые метров на десять вниз. Однако под ногами была твердая кора, и сук был достаточно широким, так что Флинкс не опасался сорваться. Время от времени приходилось перешагивать через толстую лиану или обходить шишковатые наросты, но в целом спуск проходил легко.

Всевозможные звуки доносились со всех сторон — какофония воплей и рева, скрипа и писка, шипения, свиста и воя. Что-то казалось почти знакомым, для других звуков подобрать сравнение не удавалось. Флинкс пробирался по зеленому морю, чьих обитателей он слышал, но какие они — понятия не имел.

Выйдя на небольшую прогалину, он ухватился за прочную бордовую лиану и наклонился над обрывом. До следующей большой ветки было метров двадцать. Казалось просто невероятным, что до почвы отсюда несколько сот метров.

Интересно, если бы он упал, то отскакивал бы от ветки к ветке на всем пути к земле или повис бы, запутавшись в тенетах лиан?

Некто не больше мизинца промчался мимо, вернулся и завис в нескольких сантиметрах от носа Флинкса. Существо тонко скрипело, его тельце украшали малиновые и зеленые полоски. Три ярких голубых глаза разглядывали высокого неуклюжего чужеземца. Не обнаружив ничего интересного, существо развернулось и умчалось прочь.

Воздух был настолько густ, настолько перенасыщен незнакомыми запахами, что, казалось, его можно резать ножом. Словно тут работали сразу две фабрики — парфюмерная и по производству удобрений, и в результате плотность запахов достигла критической.

Все это вкупе с теплом вызывало у Флинкса скорее приятные ощущения. И главное — никаких эмоциональных атак, никакой головной боли.

Пип то летела сзади, то опережала его, чтобы изучить какой-нибудь новый цветок или медленно летящее существо. Похоже, она легко справлялась с потоком новых впечатлений.

Множество мелких созданий шныряло кругом, резво увертываясь от Флинкса с помощью ног или крыльев. Преобладали трехглазые и шестиногие, хотя попадались и другие.

Внезапно путь ему преградил цветок трех метров в поперечнике. Сотни тонких лепестков этого удивительного растения были темно-зелеными, с серебристой каймой, а в середине торчали толстые оранжевые бугорки. Из них вверх тянулись пурпурные тычинки, покрытые желтой пыльцой. От ее тонкого пьянящего аромата слегка кружилась голова.

Флинкс отломил высохший сучок, чтобы раздвигать им лепестки — не губить же такую красоту. И сделал шаг вперед. Что это? Тычинки как будто изогнулись. Флинкс остановился; он уже видел сегодня лианы, которые оказались щупальцами.

Все же интереса ради он вытянул руку и прикоснулся к тычинке. Она оказалась очень упругой, как будто сделанной из резины. Тычинка наклонилась, запах заметно окреп. Флинкс почувствовал головокружение, отошел и вдохнул свежий воздух, чтобы прочистить легкие.

Но растение вроде бы не собирается набрасываться на него. Просто такое вот оно странное. Флинкс отодвинул веткой один из лепестков.

Тот мгновенно обхватил ветку и сломал ее пополам. Флинкс отпрыгнул, Пип испуганно зашипела.

Прямо на глазах у Флинкса из-под цветоложа выполз пяток похожих на проволоку блестящих усиков. Они ощупали обломки дерева сверху донизу, обхватили их и потащили к обрыву. Обломки полетели вниз, и усики тут же исчезли.

Флинкс медленно попятился от этого ботанического чудища. Ухватившись за какое-то ползучее растение, он наклонился над обрывом и посмотрел вниз. Чуть пониже на фоне зелени поблескивало что-то белое. Флинкс предположил, что каким-то существам «посчастливилось» наткнуться на цветок, и теперь внизу белеют их скелеты.

Флинкс счел за лучшее обойти невинный с виду, но смертоносный цветок. Присмотревшись, он понял, что серебристые края листьев не органические, а металлические. Растение получало откуда-то металл и накапливало его в листьях. Флинкс знал, что бывают листья, способные разрезать человеческую плоть, но все же они не походили на бритвы или мечи и не маскировались тонким ароматом.

Цепляясь за лианы и кривые воздушные корни, он спустился на следующую ветку, стараясь держаться как можно дальше от огромного цветка.

Полученный Флинксом урок был простым и недвусмысленным. В этом мире красота в сочетании с кажущейся безобидностью может таить гибельную ловушку. Не вернуться ли к шаттлу? Вокруг полно чудес, но будет лучше, если ими займется команда опытных и соответствующим образом экипированных людей.

Если бы только тут не было так красиво…

Среди ветвей и лиан над головой Флинкса зашевелился некто, похожий на серо-коричневое, в черных пятнах, полено. Он свешивался с ползучего растения; три глаза были полузакрыты, отчего существо казалось дремлющим. Короткий хвост украшали серые полоски, а над глазами выделялись розовые пятна. Ноги отсутствовали; существо держалось за лиану шестью длинными трехпалыми руками. Оно медленно передвигалось, конечности поочередно хватались за растение.

На глазах у Флинкса из густой зелени появилось еще около десяти подобных существ. Все они ползли по тому же растению, что и их вожак, и чем-то напоминали перевернутых вверх ногами слонов. Самые маленькие — наверно детеныши — скакали среди веток то туда, то обратно. Взрослые ползли своим путем, их важный облик вызвал у Флинкса ухмылку.

Внезапно вожак увидел его. Все три глаза раскрылись, из незаметного до сих пор круглого рта вырвались пронзительные звуки. Остальные существа тут же отпрыгнули подальше.

Флинксу было приятно, что здесь кто-то может бояться его, а не только пугать. Вся компания растаяла в зеленой чаще, вожак на прощанье протрубил еще несколько раз. Неожиданно для себя Флинкс добродушно помахал им рукой.

Шаттл подождет, решил он. Разве можно повернуть назад, когда на каждом шагу столько чудес? Кроме красоты, поражало изобилие и разнообразие здешней жизни.

И было тут что-то еще, не поддающееся определению. Может быть, всепоглощающее чувство мира и спокойствия, охватившее Флинкса вопреки попыткам различных представителей местной флоры и фауны сожрать его. Покой омывал его со всех сторон, как будто сам лес рождал эту удивительную эмоциональную гармонию.

Что, конечно, было совершенно невозможно. Дар Флинкса улавливал чувства лишь разумных существ, а растения к таковым не относились. Все его теперешние ощущения — просто результат совместного воздействия ароматов, гнилостных запахов и избытка кислорода в воздухе. Сугубо физические ощущения воспринимались как психические.

Флинкс пошел дальше, не уставая восхищаться разнообразием окружающей природы. Вскоре перед ним открылась прогалина — никаких признаков растительной или животной жизни. Это показалось странным, и Флинкс замер, решив проследить за поведением представителей местной фауны. Вскоре он выяснил, что живность осторожно обходит это безобидное на вид место.

Почти все пространство занимала неглубокая впадина, полная дождевой воды; эта вода по логике должна привлекать животных. Внезапно Пип, прежде чем Флинкс успел остановить ее, подлетела к водоему и наклонила голову, чтобы напиться. Флинкс затаил дыхание.

Ничего не произошло. Утолив жажду, Пип взлетела и снова заняла место на его плече.

Обходить таинственный участок было трудно. Флинкс осторожно подошел и взбаламутил воду большой щепкой, но не увидел ничего похожего на глаза, или конечности, или когти.

Медленно идя через водоем, он смотрел под ноги. Возле сапога вдруг появилась стайка крошечных красных существ овальной формы, с большими черными пятнами глаз. Судя по всему, ничего против людей они не имели.

На середине водоема пришлось остановиться — правая нога отказывалась подчиняться головному мозгу. Может, впереди глубокая трещина? Он поглядел вниз.

Нет, трещины не было. Сама вода претерпевала пугающие изменения. Флинкс наклонился пониже. Нога по-прежнему не двигалась. Он попытался сделать шаг в сторону и почувствовал, что левая нога тоже прилипла. Его словно приморозило к месту, ни вперед не двинуться, ни назад. Обе ноги оказались в плену полупрозрачного, похожего на смолу вещества. Хуже того, это вещество не оставалось неподвижным. Прямо у Флинкса на глазах оно медленно, но неотвратимо ползло вверх, поднималось по сапогам.

Встревоженный резкой переменой в настроении хозяина, Пип взлетела и зависла рядом. Время от времени она воинственно пикировала к воде, видимо, чувствуя, что именно там кроется источник беспокойства Флинкса, но помочь другу, естественно, ничем не могла. Не было ни враждебных глаз, ни головы, по которым можно было бы нанести удар.

Внезапно ветка под ногами Флинкса слегка задрожала, и он замахал руками, пытаясь сохранить равновесие. Стоит упасть и всем телом влипнуть в эту смолу, и он вообще утратит способность двигаться. А если он упадет лицом вниз… Нет, о таком лучше не думать. Смерть от удушья быстра, но очень неприятна.

Вдруг ветка прямо перед ним начала подниматься. Образовалось отверстие — с рваными краями; как будто поднялась верхняя челюсть какой-то чудовищной твари. Наклонившись, Флинкс лихорадочно пытался расстегнуть застежку сапога. Ему пришло в голову разуться и отпрыгнуть в сторону; вряд ли обычные жертвы этого хищника ведут себя подобным образом. Самое главное — выбраться за пределы опасного участка.

Остается, правда, вопрос: куда именно прыгать. По краю водоема выросли девять опаловых полушарий. Лишенные радужной оболочки и зрачка, эти органы все же могли быть глазами, примитивными сенсорами, реагирующими на свет и движение. Поймавшей Флинкса в ловушку твари и этого хватит. Вещество, державшее его за ноги, продолжало энергично подниматься. Вот оно уже достигло штанин… Что, и брюки придется снять?

В тот самый момент, когда Флинкс наконец расстегнул застежку сапога, из водоема с клокотанием пошли пузыри. Поверхность под ногами вздыбилась, он неистово замахал руками и… отлетел к самому краю ветки. Рухнув на нее, он решил, что хищник, очевидно, умеет отличать съедобное от несъедобного. Сверху часто падают листья, ветки и прочий мусор. Как паук, освобождающий свою паутину от всего ненужного, это создание, должно быть, решило отбросить невкусные сапоги, не подумав о том, что в них может находиться деликатес.

До почвы еще не одна сотня метров. Без сомнения, по пути туда Флинкс может еще не раз во что-нибудь влипнуть. Не разумней ли все же вернуться?

Внезапно он обнаружил, что его со всех сторон обвивают тонкие, но прочные зеленые побеги. Он корчился, брыкался, и не сразу до него дошло, что побеги поднимают его.

Запрокинув голову, он увидел, откуда растут побеги: что-то вроде огромной бледно-лиловой орхидеи. Выглядела она очень изящной, только темное зловещее отверстие внизу портило впечатление. Внутри этой зияющей пасти пульсировали остроконечные реснички.

Вот и еще одно растение, развившее в себе способности животного, подумал Флинкс. Замаскированный хищник. Есть ли в этом мире что-то, не пытающееся схватить и укусить? Он изо всех сил старался дотянуться до игольника, но побеги держали крепко. И продолжали поднимать его.

Взмыв, Пип брызнула ядом на то, что вызывало тревогу у его хозяина. Едкая жидкость выжгла часть побегов, но остальные неудержимого поднимали Флинкса к распахнутой пасти.

Еще три-четыре метра, и эти алчные реснички смогут дотянуться до головы человека. Он провалится в пасть орхидеи, а потом его будут долго переваривать. Сначала голову, потом плечи, туловище и так далее.

Положение, в котором он оказался, было поистине ужасным, но тут же выяснилось, что бывает и хуже. Заметив в гуще растений прямо перед собой лицо с явными признаками разума, Флинкс содрогнулся.



Загрузка...