Флинкс на планете джунглей ▼▼▼ Глава девятая



Флинкс с трудом пробирался сквозь густой подлесок, утопая во мху, поскальзываясь на грибах. Пип беспрепятственно летела впереди. Все вокруг поражало разнообразием форм и расцветки.

Первым шел громадный фуркот Саалахан, а его меньшие собратья замыкали шествие, и Флинкс их практически не видел.

— А они справятся сами в случае чего? — спросил он, на четвереньках пробираясь под веткой, под которой Тил прошла, даже не наклонившись.

— Фуркоты? Конечно. Если обнаружат опасность, то дадут нам знать или управятся сами.

— Но ведь они намного меньше Саалахана.

Сапфировый лист хлопнул Флинкса по лицу, в ноздри ударил запах меда и скипидара.

— Только послушайте, что он говорит! — закричал всегда готовый к спорам Мумадим где-то слева.

Флинкс увидел, как едва различимая зеленая фигура нанесла кому-то удар. Послышалась возня, и молодой фуркот побежал дальше.

Пип снизилась, чтобы понюхать красно-черный цветок с четырьмя толстыми, расположенными друг против друга листьями. Драконша летела слишком медленно, еще немного, и ей бы несдобровать. Лепестки сошлись, едва не поймав голову Пип. С презрительным шипением дракониха снова и снова пикировала на цветок, каждый раз избегая ловушки. В конце концов цветок устал, листья поникли, и Пип безнаказанно вдохнула его аромат. На Аласпине немного найдется животных проворнее карликового дракона. По счастью, здесь дело обстояло так же.

— Мне очень жаль, что твой муж погиб, — сочувственно сказал Флинкс.

Хотя Тил старалась идти помедленней, долговязый Флинкс с трудом поспевал за ней. Лианы и побеги словно нарочно преграждали ему путь, колючки цеплялись за одежду, ветки и воздушные корни чудесным образом вырастали под ногами и норовили опутать. Самые разнообразные крошечные существа бегали, ползали, скользили или взлетали у него на пути. Двелл наблюдал за мучениями странного небесного человека с удивлением и презрением.

— Да, это беда. — Тил оглянулась на Флинкса. В луче света, падающем сквозь прорехи в густой растительности, ее зеленые глаза блеснули, словно драгоценные камни. — Джерах был хорошим человеком.

— Вы любили друг друга? — спросил Флинкс, продираясь сквозь особо настырные заросли.

— Любили? — удивленно переспросила она. — В общем-то, нет. Хотя есть пары, у которых любовь. Я знаю, сама видела.

— Ты не хотела бы, чтобы и у тебя было так?

Опустив голову, он увидел колючую не то змейку, не то гусеницу тускло-оранжевого цвета, выползшую из-под его левого сапога. Флинкс хотел раздавить ее, и тут существо, почуяв опасность, рассыпалось на составные части, которые разбежались в стороны; на месте осталось только жало. Сменив гнев на милость, Флинкс аккуратно отбросил его носком сапога.

— Нет, наверно. — Тил задумчиво помолчала. — Любовь — штука приятная, но опасная. Я бы предпочла, чтобы рядом со мной был сильный, умный, умеющий выживать в трудных условиях мужчина, а не разиня, который будет пялиться на меня, забывая смотреть по сторонам. Что толку от любви, если не успеешь оглянуться, как любимого сожрет хищник?

— Мне никогда не приходило в голову рассматривать это под таким углом зрения. — Флинкса покоробил ее холодный, сугубо прагматичный подход.

Они продолжили путь, время от времени поглядывая на экран путевода.

— А ты сам любил когда-нибудь? — спросила Тил.

— Несколько раз. И всегда это были женщины старше меня. А последняя… С последней было трудно расстаться.

Она с любопытством посмотрела на него:

— Почему же ты с ней расстался?

— Потому что я еще не готов к супружеской жизни.

Вряд ли он мог сказать правду, да Тил и не поняла бы его.

— На мой взгляд, ты вполне готов к супружеской жизни.

Флинкс залился краской. В этом мире властвует прямота. Всякие словесные выверты принесены в жертву непрекращающейся борьбе за выживание.

— Причину, по которой я не чувствую себя готовым к семейной жизни, так просто не разглядишь. — Он постучал себя по голове.

Тил нахмурилась, но выспрашивать не стала. Однако ее эмоции свидетельствовали о том, что она хотела бы получить ответ на свой вопрос.

— Ну, не знаю, что там насчет супружеской жизни, но по части выживания ты, по-моему, совсем неплох.

— Спасибо. Вообще-то я того же мнения. А что касается любви… — Он покачал головой. — Не знаю. Разобраться бы сначала в самом себе.

— Чтобы кого-то понять, нужно сначала понять мир.

Он удивленно взглянул на Тил, но выражение ее лица было самое что ни на есть простодушное. Что она имела в виду?

Тил ушла немного вперед, а Флинкс продолжал ломать голову над ее словами.

Ветка, по которой они сейчас шли, подрагивала под тяжестью Саалахана, но она вела в нужном направлении. Чтобы успокоить Флинкса, Тил сказала, что вскоре они перейдут на другой сук, покрепче. Конечно, нечего и мечтать о прямом пути к нужному месту. Пробираться по этим джунглям — что плыть на парусной лодке в море, где ветер меняется по десять раз на дню. С той лишь довольно существенной разницей, что здесь надо не только сворачивать вправо и влево, но и подниматься и опускаться.

— А это громоотвод. — Тил показала Флинксу на массивное дерево справа.

Листья росли прямо из ствола. Немногие уцелевшие ветки выглядели едва живыми. Ствол покрывала кора необычного серебристого оттенка.

— Притягивает молнию, — объяснила Тил. — В бурю лучше не сидеть под ним.

— Постараюсь запомнить.

Двелл и Кисс то и дело убегали в сторону от ветви, скакали среди цветов и лиан, инстинктивно избегая потенциально опасных растений и спокойно повисая на тех, которые не могли причинить им вреда.

— Ты, похоже, очень уверена в своих детях.

— Они уже большие и знают, как себя здесь вести. — Тил перепрыгнула на другую ветку и остановилась, поджидая Флинкса, который, в своей обычной манере, передвигался медленно и осторожно. — Если столкнутся с чем-нибудь незнакомым, то спросят, как быть. И фуркоты всегда рядом.

— Это как раз то, для чего они нужны, да? Присматривать за людьми?

— И друг за другом тоже, а мы присматриваем за ними. Это сотрудничество.

— Человек и фуркот любят друг друга?

Тил задумалась:

— Нет. Это гораздо глубже, почти как если бы фуркот и человек были частями одного целого. — Наверху послышалось ворчание, и она вскинула голову. — Саалахан хочет, чтобы мы поторопились. — Не дожидаясь Флинкса, Тил устремилась вперед.

Он изо всех сил старался не отставать. Тил и ее ребятишки, казалось, точно знали, куда ставить ногу, когда надо сделать маленький шажок, а когда — прыгнуть. Флинкс понемногу тоже приспосабливался, но он, конечно, не сравнился бы с Кисс в проворстве, даже если бы практиковался в древолазании годами.

Он был в неплохой физической форме и все же тяжело дышал, когда сумел догнать их.

В развилке между двумя большими бледно-голубыми ветвями лежал незнакомый взрослый фуркот — едва живой, это было видно с первого взгляда. Его мех не был ярко-зеленым, а имел желтоватый оттенок. Грудь судорожно вздымалась и опадала. Он лежал на боку, напоминая выброшенного на берег кита. На лапах зияли загноившиеся раны.

При появлении людей и фуркотов он попытался произнести слова приветствия. Ничего не вышло, и он, совсем обессилев, уронил голову.

Не зная, что делать, Флинкс посмотрел на спутников. Все остановились, лица были озабоченные, даже Двелл впервые на глазах Флинкса вел себя сдержанно.

Саалахан обнюхал пострадавшего сородича, а Тил наклонилась, погладила массивную голову, нежно почесала между ушами. Из мощной груди вырывался хрип. Все три глаза были полузакрыты.

— Киинраван, — ответила Тил на невысказанный вопрос Флинкса. — Фуркот Джераха.

— А я думал, когда человек умирает, его фуркот умирает тоже.

— Если не сразу, то вскоре, — проворчал Саалахан.

Глядя на ужасные раны, не приходилось сомневаться в его словах.

— Киинраван пытался помочь Джераху, но было уже слишком поздно. — Тил продолжала гладить вздрагивающую голову.

— Разве нельзя сделать носилки? — предложил Флинкс. — Фуркоты несли бы его, а мы бы помогали. Может, удастся донести Киинравана до вашего дома? — Он похлопал по поясной аптечке. — У меня есть кое-какие медикаменты. Не знаю, помогут ли, но можно попытаться.

— Это все ни к чему, — отмахнулась Тил. — Киинраван умрет сегодня днем.

Жизнь прямо на глазах у Флинкса покидала громадное тело фуркота.

— Какая бессмысленная жертва!

— Так устроена жизнь, — философски возразила Тил. — Лес дает жизнь всем нам, и в лес каждому суждено вернуться. Тут не о чем печалиться. Киинраван не заслуживает сожаления.

— Объясни мне вот что. Если бы вначале погиб Киинраван, с Джерахом случилось бы то же самое?

— Конечно.

За этими словами стоит что-то очень важное, подумал Флинкс. Что-то несравненно более глубокое, чем дружба между человеком и животным. Это похоже на самый настоящий симбиоз.

Интересно, как он возник? Тил и ее дети — люди в полном смысле этого слова. Их предки прилетели сюда с одной из планет Содружества. Как получилось, что между ними и одним из видов туземных животных образовалась такая тесная связь? Насколько разумны фуркоты? И что подтолкнуло их к такой крепкой дружбе с людьми? У них не было тысячелетий, за которые сложились взаимоотношения человека и собаки, человека и коня. Все произошло очень быстро.

Может быть, слишком быстро, подумал Флинкс без особой уверенности. Он не изучал бихевиористскую биологию.

— Не понимаю, почему Киинраван не мог перейти к другому человеку? — Он не отрывал взгляда от умирающего фуркота.

— У всех людей уже есть фуркоты, — ответила Тил.

— Это я понял. А почему человек не может иметь двух фуркотов? — допытывался Флинкс.

Она посмотрела на него, как на умалишенного.

— Что за странная мысль! С какой стати человеку могут понадобиться два фуркота? И два фуркота никогда не захотят делить одного человека.

— Я до сих пор не понял, откуда берутся фуркоты.

Мумадим презрительно фыркнул, но Флинкс счел за лучшее не обращать на него внимания.

— Вы их выращиваете? Или, может, их стадо живет неподалеку от вашего дома, и когда рождается человек, фуркоты выделяют ему молодое животное?

Тил рассмеялась:

— Когда рождается человек, его фуркот приходит к нему. Когда человек умирает, фуркот умирает тоже. Таков естественный порядок вещей.

Совсем даже неестественный порядок вещей, подумай Флинкс.

Заговорил Саалахан, не дав Флинксу открыть рот:

— Теперь уже недолго.

— Не переживай за него, — сказала Тил Флинксу. — Киинраван счастлив. Скоро он снова будет вместе с Джерахом.

Умирающий фуркот не походил на счастливчика, он явно мучился. Флинкс вспомнил о своем игольнике.

— А нельзя облегчить его страдания? Ускорить конец?

Тил нахмурилась:

— Страдания — естественная часть процесса умирания. Смерть порождает жизнь. Тут не о чем горевать.

— Но ведь он ранен…

— Все не так страшно, как кажется.

— Я просто подумал, что…

Внезапно Флинкс замолчал, резко повернулся и приложил ладонь ко лбу, озирая непроницаемые зеленые стены. Встревожившись, Пип взмыла в воздух.

— В чем дело? — спросила Тил.

Туватем втянула носом влажный воздух и фыркнула:

— Ничего особенного. Небесный человек слышит порхание и прыжки.

Тил посмотрела на молодого инопланетянина:

— Флинкс?

— Мне показалось… показалось, что я чувствую других людей. Не могли твои соплеменники отправиться на поиски?

Она отрицательно покачала головой:

— У них есть чем заняться и без этого.

— Тогда, может, это еще одна семья собирает ягоды сьюгарерри?

И снова Тил покачала головой. Мумадим игриво ткнул Флинкса в плечо:

— Может, ты меня почувствовал, а?

— Нет. Это были человеческие эмоции.

— Вполне возможно, — неожиданно согласился Мумадим, сильно удивив Флинкса. У того сложилось впечатление, что юный фуркот готов оспаривать любое его слово.

— В этом мире все иначе, тут я ни в чем не могу быть уверен, — пробормотал Флинкс. — По-моему, нужно постараться, чтобы все вы как можно скорее попали домой.

— Нет, — возразила Тил. — Сначала нужно похоронить Киинравана.

— Похоронить? — Флинкс глянул на умирающее животное. До земли так далеко!

— Неужели ты думаешь, что хоть один человек или фуркот пожелает себе могилы в Нижнем Аду? — спросила Тил. — Здесь полно подходящих мест. Саалахан перенесет тело, а мы все поможем ему, даже ты, если захочешь.

— Конечно, — по-прежнему ничего не понимая, согласился Флинкс.

«Как же мы потащим этого мертвого великана по непролазной чаще?» — подумал он.

Саалахан легко перепрыгнул на следующую ветку и исчез в зарослях.

— Как только он найдет место для захоронения, мы понесем Киинравана, — сказала Тил. — А пока проведем с ним эти последние минуты его жизни. И еще надо подыскать ночлег.

Флинкс посмотрел на небо — неподвижный облачный покров уже темнел.


Загрузка...