#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 40

Глава 12

— Забавно вышло, — усмехается Светка, едва мы вчетвером с женами шагаем из портальной арки в прохладу холла Багрового дворца.

Вокруг сразу суетятся слуги, но я жестом отпускаю их. А тем временем Светка никак не уймется. В её глазах пляшут те самые бесенята, которые обычно предвещают бурное сражение или бурную ночь. Всё-таки стоило выкроить для неё «пятиминутку» перед выходом. Сбить, так сказать, накал. А то теперь будет ерзать, словно у неё шило в заднице. Но после того затяжного поцелуя с Ольгой времени на приватные аудиенции с женами банально не осталось. Война с Демонами сейчас в самом разгаре!

— Ты про что именно? — уточняет Камила, поправляя прическу. — Про то, что Даня теперь Высший Грандмастер и официальный Консул, подмявший под себя половину политической карты? Или про Олю, которая теперь уже точно не отвертится и станет нашей полноценной «сестрой»?

— Ой, да кто тут еще отвертеться хотел! Олечка на него смотрела, как кошка на сметану, — фыркает Светка, бросив на меня выразительный взгляд. — Только на Золотого она могла так подолгу глядеть. Но я вообще про другое.

— Думаю, Света больше про то, как Даня одним махом устранил двух Высших менталистов, — спокойно замечает Маша. Она уже знает бывшую Соколову как облупленную и легко читает её недосказанности. Да и мыслят девушки похоже, только Маша более рассудительная, а Светка более боевая.

— Вообще-то это Хоттабыч устранил предателя Размысла, а затем случайно убил себя своей же техникой, — автоматически поправляю я.

— Это официальная версия, Даня, — кивает Камила с понимающей, мягкой улыбкой. — Но мы-то знаем, кто именно всё это провернул.

— И Правящий совет может тоже узнать, — предполагает Маша.

— Пусть догадываются, но доказательств нет, — парирует Светка. — Да и вообще, Даня сказал: в Лунном Диске сейчас тоже развернулась боевая колония. Думаешь, им там есть дело до судьбы старого Хоттабыча? Там сейчас такой хаос, что списание одного маразматика никто и не заметит.

— Подстраховка, Светлана Дмитриевна, никогда не бывает лишней, — бросаю я жене. — Всегда бери с собой запасной парашют, даже если прыгаешь с табуретки.

Мы движемся к выходу из зала. Мысли переключаются на глобальную картину. В Организации сейчас открыта боевая колония, и не только там: в Темискире, в Херувимии, в Морской впадине и даже в Фантомной Зоне. Последняя пока меня волнует мало — слишком далеко и непонятно, да и Багровый Властелин не маленький, пускай сам разберется. А вот про первые три точки мне как раз должна доложить Лакомка, которая уже спешит навстречу.

Альву сопровождают Змейка и Гепара. Сама Лакомка сияет. Её золотистые локоны, обычно аккуратно уложенные, сейчас слегка растрепаны от беготни, но это придает ей лишь больше очарования. Она летит ко мне, как солнечный луч, и её голубые глаза горят неподдельным восторгом.

— Мелиндо! — Альва с разбегу кидается мне на шею, обдав запахом цветов. — Ты неподражаем! Мне все девочки передали по мыслеречи, какой там вышел бой!

— Это было здорово, Даня, — тихо добавляет Гепара. Она стоит чуть позади, и вид у неё смущенный. На мутантке простая белая майка на тонких бретельках, плотно облегающая фигуру. Гепара ловит мой взгляд, скользнувший по её груди, и тут же краснеет, опустив свои пятнистые гепардовые ушки.

— Мазззака воин, — раздается шипящий, одобрительный голос Змейки. Хищница уже протягивает мне дымящуюся чашку.

— Спасибо, Мать выводка, — я принимаю кофе и опустошаю чашку одним залпом. По телу разливается приятное тепло. Это не просто кофе, а особый энергококтейль, который Змейка варит по рецепту, выработанному совместно с Лакомкой. Усталость как рукой снимает. — Нет времени на комплименты, дамы. У нас вовсю идет война.

— Мелиндо, пошли наверх, — тянет меня за руку Лакомка, её светлая челка падает на глаза. — Там уже всё накрыто. Ты покушаешь, восстановишь силы, а я тебе всё подробно доложу.

Вскоре мы усаживаемся в малой гостиной. Стол ломится от спецдесертов — продуктов «Энергосинтеза», разработанных алхимиками Лакомки. Они выглядят как обычные пирожные, но на деле являются мощнейшими батарейками, помогающими мгновенно наполнять организм необходимыми элементами и энергиями после истощения.

Я сижу в окружении жен, чувствуя, как напряжение боя понемногу отпускает. Лакомка, устроившись рядом и поправив выбившуюся светлую прядь, начинает доклад.

— Сделали всё, как ты велел, мелиндо, — её голос серьезный, хотя улыбка не сходит с лица. — Настя и Лена уже отправились в Темискиру. Портал открыли час назад. «Тибет» там. Ауст тоже пошёл с девочками, конечно.

Я беру с тарелки пропитанный сиропом бисквит и отправляю его в рот, усмехаясь.

— Почему я не удивлён?

Уверен, у Алкмены неплохие шансы наконец-то «додавить» нашего «сильнейшего лорда». Давно пора этому вечному холостяку обзавестись семьей. Но пусть сперва спасет Темискиру, будем считать это его брачным испытанием.

— Ледзор и Кострица возглавили поход в Херувимию. Золотой Дракон с ними, — продолжает доклад Лакомка.

— С Золотым все пройдет быстро, — киваю я, отправляя в рот очередной кусок десерта. — Одиннадцатипалый не подведет, он своё дело знает. Я же пойду в Организацию. Логично, что сильнейшие одержимые и самые жирные твари собрались именно там.

— Организаторам, как всегда, самое вкусное, — хрипловато смеется Светка, поглядывая, как я ем. Ее грудь под платьем бурно вздымается. Прямо сейчас бывшая Соколова явно не отказалась бы оказаться на месте этого несчастного бисквита. Но отвлекаться нельзя. Темискиру бросать опасно, тем более что там сейчас мои жены. И еще хочу успеть сыновей проведать…

Я поворачиваюсь к Маше:

— Метель, ты отправляешься в Темискиру. Насте и Лене нужна поддержка. Снова поведешь «Буран». Покажи им там настоящий холод.

— Так точно, Филин! — Маша коротко кивает, её глаза загораются холодным азартом. — Я справлюсь. Заморожу всё, что движется не в ту сторону.

Бывшая княжна Морозова уходит в портальный зал. Я же обвожу взглядом остальных девушек:

— Лакомка, Иска, Вьюга, Змейка — вы со мной. Собирайтесь, выходим в полной боевой.

Светка и Камила мигом срываются с места — менять деловые платья на боевую экипировку. Лакомка уже одета, ну а Змейка это Змейка.

Наконец, я перевожу взгляд на Гепару. Она уже поняла, что её имени в списке штурмовой группы нет. Пятнистые ушки грустно опускаются, прижимаясь к голове, плечи никнут.

— Гепара, остаешься в Багровом дворце.

— Как скажешь, Даня… — тихо бормочет мутантка, отводя взгляд в пол.

— Эй, — произношу я мягко, но с нажимом. — Не смей вешать нос. Ты остаешься не потому, что ты слабая или лишняя. А потому, что ты — мой «ментальный якорь». Впереди нас ждет решительная битва, тот самый финал. И там ты мне нужна будешь свежей, на пике своих возможностей. От тебя будет зависеть слишком многое, возможно, даже моя жизнь. Поэтому сейчас — отдыхай и копи энергию. Наберись сил. Ты должна быть готова.

Её зрачки расширяются, она впитывает каждое слово. Ушки дергаются и снова встают торчком, а хвост за спиной начинает едва заметно ходить из стороны в сторону, выдавая вернувшееся воодушевление.

— Я поняла, Даня, — выдыхает она, и на её щеках расцветает румянец. — Я не подведу.

— Мелиндо, велеть готовить портал в Лунный Диск? — деловито уточняет Лакомка.

— Нет, — я качаю головой, предвкушающе улыбаясь. — Сначала мы заглянем в Кузню-Гору.

Давненько я не катался на поезде.

Темискира, Мир дампиров

Прилетев на вертушке с портального острова, Маша ступает на землю Темискиры, присоединяясь к Насте и Лене, которые уже ждут её на острове вместе с основными силами под командованием Ауста. Диспозиция ясна: Настя вместе с Псом готовятся ударить во второй волне, Лена берет на себя поддержку роты Живых доспехов. Всё войско напряженно дожидается момента, когда барьер вокруг Женского дворца нальется багрянцем. Согласно инструкции Дани, именно изменение цвета укажет на то, что щит перенасыщен энергией одержимых и его структура критически ослабла. Тогда и нужно бить.

— Твое положение в наступлении, королева? — коротко спрашивает Ауст, проверяя готовность флангов.

— В машинной роте, лорд-протектор, — бросает Маша.

Ауст кивает, принимая выбор. Он устремляет тяжелый взгляд на дворец — там, за мерцающей пеленой, амазонки уже ведут бой, и каждая смерть одержимого приближает падение барьера.

Маша спешит к колонне тяжелой техники. Навстречу ей выходит Мерзлотник, широким жестом указывая на стального монстра за своей спиной. «Буран» возвышается над людьми, сверкая броней — вершина инженерной мысли.

— Это ваш зверь, Ваше Величество, — рокочет старик, похлопывая машину по борту. — Полностью заправлен, загружен под завязку и к вашим услугам. Экипаж считает за честь сражаться с вами в одном отсеке.

Маша коротко кивает, принимая доклад от верного графа. Не теряя времени, она взбирается по аппарели внутрь, занимая место стрелка-оператора. Панели управления оживают, приветствуя её россыпью огней. Она проводит ладонью по пульту. Лучшая боевая машина человечества. И все эти стальные гиганты принадлежат Дане! Гордость за мужа накатывает теплой волной.

Двигатели взревывают, корпус машины начинает вибрировать от сдерживаемой мощи.

— Не спешим, — командует Маша, вглядываясь в мониторы. Барьер, еще секунду назад бывший прозрачно-розовым, вдруг темнеет, наливаясь густым, кровавым цветом. — Ждем приказа лорда-протектора!

— Пора! — голос Ауста, усиленный менталистами, раздается прямо в голове. — В бой!

Колонна «Буранов» первой рвет с места. Маша активирует главное орудие. Ствол фокусирует энергию, и мощнейшая ледяная волна вырывается наружу, врезаясь в ослабленный барьер. Щит не выдерживает — он лопается с оглушительным звоном, разлетаясь на мириады тающих энергоосколков. Машины, не сбавляя хода, проламывают внешние стены и влетают во внутренний двор дворца.

Маша быстро сканирует обстановку через тактические визоры, фильтруя потоки данных. Двор превратился в мясорубку. В центре этого безумия бушует яркий зеленый вихрь — Диана. Зеленоволосая полубогиня амазонок сметает врагов с пути. Каждое её движение — удар стихии, превращающий плотный строй одержимых в кровавый фарш и разлетающиеся ошметки.

Но «Буран», лязгая гусеницами, проезжает дальше, и внимание Маши приковывает другая сцена, более личная. Красивая. Она приняла боевую форму — огромная, мощная тигрица. Оборотница сражается отчаянно, вертясь смертоносным клубком вокруг противника, который выделяется даже на фоне остальных монстров. Это гигантский, разъяренный дампир, чья фигура размыта — он закован в доспех из клубящегося, ядовитого тумана, который гасит удары когтей.

Тигрица на мгновение отскакивает после очередного неудачного броска, полосатые бока тяжело вздымаются. Её желтые глаза расширяются, когда она видит надвигающуюся стальную гору «Бурана». Конечно, она чувствует Машу внутри этой машины. «Королева!» — вспыхивает в её сознании радостная, придающая сил мысль. Свои пришли.

Дампир тоже замечает вторжение тяжелой техники. Поняв, что его жертва получила поддержку, он взбешенно ревет:

— Я — Нетопыр Сангер! Да как вы смеете прерывать мою трапезу⁈ Эта драная кошка — моя добыча!

Маша включает внешние громкоговорители, её голос, усиленный динамиками, разносится над площадью:

— Сангер? Из рода дампирского короля Морвейна?

— Его покойный брат! — истерично орет дампир, отбиваясь от Красивой. — Он предал меня и убил, но я вернулся с того света! Гора дал мне шанс! Я убью врагов Горы и он вернет мне корону! И никакая жалкая железка не сможет меня остановить сейчас!

Маша лишь скептически изгибает бровь, глядя на эту пафосную истерику через прицельную сетку.

— О, куча мусора разговорилась… — холодно бросает она.

Её пальцы ложатся на гашетки сразу всех доступных орудийных систем. Она не выбирает что-то одно — она использует всё. Залпы сливаются в единый поток уничтожения: струи концентрированной кислоты, снаряды с магическим льдом и потоки испепеляющего огня. Всё это одновременно обрушивается на хвастливого дампира. У него нет ни единого шанса — ни уклониться, ни закрыться.

Грохот взрыва стихает. На месте Нетопыра остается лишь дымящаяся воронка и пятно пепла. Маша, глядя на результат залпа, довольно констатирует:

— Я же говорила, это лучшая машина человечества. У моего мужа всегда всё самое лучшее. И техника, и, уж тем более, жёны.

Она усмехается собственным мыслям. Без фирменного самодовольства Вещие-Филиновы — никуда. А Маша теперь — истинная Вещая-Филинова, не только по паспорту, но и по духу

Поместье Дома Лунокрылых, Сторожевой город, Херувимия

Габриэла едва успевает следить за тем, как стремительно рушится мир вокруг неё. Торжественный прием её отца превратился в кровавую ловушку: одержимые действуют пугающе быстро и слаженно. Леди-херувим с ужасом видит, как падают один за другим храбрые сиры, не в силах сдержать натиск. Сопротивление захлебывается. Оставшиеся гости и хозяева зажаты в восточном крыле дома.

За окном барьер, созданный врагами, мигает тревожным багровым светом. По словам короля Данилы, это значит, что щит ослаб, но сколько еще нужно продержаться, чтобы выбраться из этой мышеловки?

Начинается новый виток сражения — основные полки одержимых напирают со двора, ломая двери. Пока вокруг стоит вой и лязг стали, брат Ангел, яростно хлопая белоснежными крыльями, оказывается рядом с Габриэлой. Его лицо перекошено непониманием. Он хватает златокрылую блондинку за плечо, заставляя обернуться, и выпаливает вопрос, который, видимо, мучает его последние минуты:

— Габриэла, о чем ты думала⁈ Почему ты своими руками отдала Филинову Меч Телепатии? Судьба ниспослала тебе найти его на раскопках! Зачем ты отдала лучшее оружие нашего народа именно тогда, когда мы сражаемся с одержимыми? Мы остались без защиты!

Габриэла резко сбрасывает его руку. Её полупрозрачный световой доспех вспыхивает от этого движения, на миг очерчивая силуэт и скрытое под защитой вечернее платье с глубоким вырезом. Она хотела показать этот наряд Даниле, и она его покажет. Обязательно. Чем не повод выжить назло всем врагам? В её глазах нет ни капли раскаяния, только холодный расчет и стальная уверенность.

— Так было правильно, брат, — твердо отвечает златокрылая леди. — Я знаю, что делаю. Данила нас не бросит. Он придет на выручку.

Ангел открывает рот, чтобы усомниться, но не успевает. Кольцо врагов сжимается, и приходится отбиваться. В этот момент на поясе Габриэлы начинает вибрировать артефакт связи. Она мгновенно хватает его, активируя канал. Сквозь треск помех прорывается громовой бас Ледзора:

— Хо-хо! Прием! Это род Вещих-Филиновых! Помощь пришла!

— Я знала… Я знала, что он выручит нас, — выдыхает Габриэла, прижимая артефакт к груди.

— Хрусть да треск! Конечно, выручит! — гремит голос морахала. — Леди, слушайте внимательно. Сейчас начнется веселье. Держитесь от купола подальше! Граф… тьфу ты, то есть Король сказал не кормить его перед боем, поэтому он очень злой. Злой и голодный! — О ком вы? — недоумевает Габриэла.

— Хо-хо, сейчас увидите, леди! Головы вверх!

Через пару секунд багровый купол над боевой колонией содрогается и лопается, словно мыльный пузырь. Раздается гробовой, пробирающий до костей рёв. Золотой Дракон. Поток всепоглощающего огня, проломив остатки энергобарьера, обрушивается сверху, накрывая позиции одержимых во дворе сплошным морем пламени. Габриэла смотрит на этот спасительный огненный шторм, и на её губах появляется торжествующая улыбка. А следом в пролом рвет десант: крылатая рота Кровавых Рвачей и стремительные тени дроу.

— Именем графа… да чтоб тебя, короля Данилы! — разносится через громкоговоритель голос Ледзора, перекрывая шум битвы. — Мы, его верные гвардейцы, пришли на выручку Дому Лунорылых… тьфу, ты Лунокрылых! Лорды и леди, страшное позади! Мы с вами!

Габриэла находит глазами Ангела. Брат стоит, обернувшись к окну, и в полном шоке смотрит на бушующего в небе Дракона. Поймав его взгляд, Габриэла показывает брату язык. «Так-то, братец! Съел⁈».

Женский дворец, Темискира, Мир дампиров

Алкмена теряет счет времени, отражая бесконечные удары. Она оказывается в плотном, душном кольце одержимых дампиров, полностью отрезанная от своих. Отступать некуда. За её спиной, в руинах обрушенной стены, сжались в комок девочки — те самые, которых люди Данилы недавно вытащили из разоренных человеческих деревень. Эти дети уже пережили ад под гнетом кровососов, и Король Данила вырвал их из кошмара. Алкмена не имеет права позволить им вернуться туда. Сейчас она — единственный живой щит между этой дрожащей малышней и верной смертью.

Она сражается с яростью раненой львицы, но дампиры давят массой. Их когти с противным скрежетом скользят по её некротическому доспеху, высекая искры. Кольцо сжимается всё туже. Где-то вдалеке грохочет высшая магия — там основные войска уже схлестнулись с ордой, и туда же спешит подкрепление королев Вещих-Филиновых. Но Алкмена с ледяной ясностью осознает: помощь не успеет. Всё слишком похоже на конец. Она погибнет здесь, в этой грязной, безымянной драке, но клянется забрать с собой столько тварей, сколько сможет, прежде чем упадет.

Мысли, вопреки критической ситуации, мечутся хаотично. Она вдруг вспоминает короля Данилу. Когда он открыл Темискиру миру, разрушив вековую изоляцию, Алкмена была в бешенстве. Она считала его опасным мужланом, врагом женщин. Но Данила сделал много добра, он защитил Темискиру и дал им будущее. А потом… потом она увидела Ауста. Виртуоза смерти, великого некромага с ледяным нравом. И ведь именно Данила их познакомил. Странная мысль для умирающей, но Алкмена вдруг с кристальной четкостью понимает: вопреки словам Дианы и ее предрассудкам, как минимум два мужчины в этом мире — точно не бесполезные бараны.

В этот момент дампиров, наседавших на неё, буквально разрывает в клочья. Шквал концентрированных некротических импульсов ударяет с такой силой, что враги просто рассыпаются прахом. Тишина наступает мгновенно, звенящая и оглушительная, нарушаемая лишь хрустом оседающих костей.

Из клубов серого дыма и пыли неспешно выходит Ауст. Его высокую фигуру, словно вторая кожа, окутывает мерцающий белый некротический доспех. Он даже не смотрит на поверженных врагов — для него это мусор. Шагнув к осевшей на землю, обессиленной воительнице, он легко, как пушинку, подхватывает её на руки.

— Тсс, тупоухая, — ворчит он, глядя на неё сверху вниз. — Ты так и не научилась рассчитывать силы. Лезть в одиночку на толпу? Глупо.

Он держит её на руках надежно, но при этом бросает короткий, не терпящий возражений приказ замершим от страха девочкам, выглядывающим из-за камней:

— Чего застыли? Идите за мной. След в след. И не отставать.

Алкмена, оказавшись в крепких руках, инстинктивно прижимается щекой к его жесткому магическому нагруднику. Силы окончательно покидают её. Ауст снова недовольно бурчит:

— Тупоухая…

Но при этом его руки сжимают её крепче, не давая соскользнуть. Напряжение отпускает Алкмену, она проваливается в сон, уткнувшись лицом в его плечо.

Ауст намеренно сворачивает в сторону, уходя в обход того места, где королевы Вещие-Филиновы с упоением громят основные силы одержимых. Как сильнейший лорд, он должен был быть там, в эпицентре резни — его пальцы буквально зудят от желания вплести свою магию в этот хаос, показать класс, разнести пару сотен врагов. Однако, когда к ним навстречу бросаются полевые медики, готовые принять вымотанную амазонку, у Ауста почему-то не поднимаются руки отдать им свою ношу. «Им ещё бежать через поле боя, под шальными заклинаниями…» — оправдывает он сам себя. — «Вдруг уронят? Или не смогут защитить?».

Он сам не до конца понимает свои действия, но упрямо продолжает нести эту спящую воительницу лично, шагая прочь от такой славной, такой манящей битвы. Некромаг скашивает глаза на лицо девушки и с досадой думает, что пропускает, возможно, лучшую битву года ради этих нелепых тупых ушей.

Его взгляд сам собой скользит ниже, задерживаясь на волнующих изгибах, плотно прижатых к его доспеху.

Ну и ради пышной груди, пожалуй, тоже.

По прибытии в Кузню-Гору нашу группу уже встречают. Принцесса Шипов стоит рядом с Гумалином на ходулях, а чуть поодаль Грандик задумчиво поглаживает мощную кровавую холку Пульса, успокаивая зверя.

— Владыка, — стальная леди почтительно склоняет голову, и доспех тихо лязгает. — Я слышала о твоих последних победах. Но ты уверен, что хочешь лично повести «Сокрушителя стен», как передал мне по мыслеречи? Это опасная машина.

— Принцесса, — произношу я, глядя ей прямо в темные прорези шлема. — Я уверен. Пора вернуть вам с Принцем то, что принадлежит вам по праву.

— Владыка, ты о… — её голос дрогает, теряя металлические нотки.

— О вашем Лунном Диске. Вы едете домой.

Принцесса Шипов замирает, словно громом пораженная. Я вижу невероятное: из-под глухого забрала выкатываются настоящие слёзы, стекая светлыми дорожками по холодной, бесчувственной стали. Грандик тут же оказывается рядом. Он бережно, одним пальцем, стирает слезу с её шлема, безмолвно поддерживая любимую.

— Убей… — хрипло протягивает Грандик.

— И без этого не обойдется, приятель, — обещаю я ему. — Крови будет по колено.

Пока мы спускаемся в гигантские складские залы, Лакомка смотрит на меня с нескрываемым восхищением. Её ментальный голос звучит у меня в голове мягким колокольчиком: «Мелиндо, умеешь же ты давать надежду. Даже тем, кто её давно потерял».

«Не без этого», — мысленно подмигиваю я главной жене. — «А еще я умею нравиться милым блондинкам».

Альва заливисто смеется в ментальном эфире, оценив шутку.

В последнем, самом огромном зале возвышается эта громада. Бронепоезд «Сокрушитель стен». Черный, матовый, хищный — он похож на спящего древнего зверя, закованного в сталь. Позади него ровными рядами застыли сотни Живых доспехов, уже наполненных люменами и готовых к штурму. Принцесса Шипов не сидела без дела.

Я принимаю у одного из железных солдат тяжелый колокол управления — ключ к этой армии.

— Вот она, шеф, — Гумалин чешет бороду одним из своих металлических щупалец. Обвес у казида теперь хайтековский, внушающий уважение: внизу ног — мощные стальные ходули, за спиной — манипуляторы. — Машина зверь, но с характером. Может высосать любого до дна. Она построена по принципу Живых доспехов, только масштаб другой. Питается существами, которых загоняют внутрь. Предупреждаю на всякий случай, техника безопасности тут отдыхает.

— Спасибо, Трезвенник, — оборачиваюсь я и бросаю через плечо остальным. — Ждите здесь, пока не позову.

— Владыка, это не обязательно, — вдруг тихо роняет Принцесса Шипов. Она бросает взгляд на Грандбомжа — эти двое снова обрели друг друга в темноте Кузни-Горы. — Ты и так сделал так много для нас. Больше, чем кто-либо.

Я лишь качаю головой, не принимая похвалы раньше времени.

— Ещё не столько много, сколько нужно, леди-протектор, — возражаю, переключая внимание на следующую задачу. — Главное впереди.

Я подхожу к «голове» бронепоезда и касаюсь рукой холодного металла. Броня отзывается вибрацией, и массивная дверь с шипением расходится в стороны. Внутри всё та же знакомая обстановка: рубка управления, похожая на кузницу. Посредине — наковальня. На стене, на грубой петле, висит огромный молот. Я ставлю колокол управления армией на край наковальни и снимаю молот. Смотрю в узкие прорези-бойницы в «морде» бронепоезда — короткий раструб туннеля упирается в массивные ворота.

Перехватываю молот поудобнее. Его тяжесть оттягивает руку. Встав у наковальни, которая служит сердцем этой машины, я активирую Чакру. Жора квакает, встрепенувшись. Энергия бурлит во мне, я перенаправляю её в меридианы рук, концентрируя мощь в удар. С размаху бью молотом по металлу.

— Подъем!

Энергия льется из меня в монстра, пробуждая его ото сна. Звук удара тонет в низком, утробном гуле просыпающегося механизма. Бронепоезд мгновенно активируется, жадно впитывая мою силу. Вся многотонная конструкция вибрирует от переполняющей её мощи. «Сокрушитель» тут же пытается огрызнуться — я чувствую, как он хочет потянуть энергию из меня, высосать досуха, как предупреждал Гумалин. Но я готов. Я перенаправляю голод машины на энергоартефакты, которые горой свалены в его хвостовом вагоне. Поезд сопротивляется, желая «свежей крови», но я снова с грохотом опускаю молот на наковальню:

— Нельзя! Жрать то, что дают!

Весь бронепоезд вздрагивает, признавая хозяина. «Сокрушитель стен» смиряется и принимается послушно питаться энергией артефактов. Гудение становится ровным, сытым.

— Заходите! Быстро! — бросаю я команду по мыслеречи своим спутникам.

Все, кроме Гумалина, забегают внутрь через открытую дверь. Казид же, лязгая ходулями, спешит к вороту, чтобы вручную открыть гигантские створки ворот перед поездом.

— Трезвенник, стой, — останавливаю я его. — Не стоит запускать сквозняк.

Гумалин замирает:

— Как же ты выедешь, шеф?

— А у нас есть один шустрый малой, который недавно обрел свою сущность. Ты же ему как раз хорошую примочку сделал.

— Тяв!

Прямо на наковальне, из ниоткуда, появляется черный щенок лабрадуделя. На его шее гордо блестит новенький ошейник из чистейшего мидасия — работа мастера. Щенок смотрит на меня бусинками глаз, и я, подмигнув, передаю ему канал чистой энергии прямо из запасов в хвосте поезда.

Эффект мгновенный. Перед мордой бронепоезда пространство искажается, и раскрывается огромный, зияющий теневой портал, ведущий сквозь породу и пространство. Ломтик, сделав дело, тут же сладко зевает, и его глазки начинают слипаться — магия требует сил.

— Офигеть! — выдыхает Светка, глядя в бойницу.

— Как Ломтик смог такое? Он же маленький! — Камила тоже впечатлена.

— Фака-а-а! Как пирррожок! — и Змейка туда же.

— Наш малой уже не всесильный полубог, но после того как он осознал себя снова, если помочь ему «батарейкой», то частично старая сила возвращается, — усмехаюсь я, погладив щенка. — Вот и портал смог открыть. Поехали!

Я снова с силой опускаю молот. БАМ! Ломтик мгновенно телепортируется с наковальни прямо на руки Лакомке, чтобы его не растрясло. А вибрации идут мощные — пол под ногами буквально ходит ходуном. Я начинаю бить ритмично, задавая темп сердцу машины. «Сокрушитель» с лязгом сдвигается с места, набирает разгон и с ревом врывается в теневой зев портала. Следом, чеканя шаг даже в пустоте, строем шагают Живые доспехи.

«Сокрушитель стен» скоро оправдает свое название. Мы на полном ходу несемся сквозь пространство, прорываясь в самое сердце вражеского тыла — в парящий Лунный Диск. Организация, хелло! Сюрприз будет громким.

Мы вываливаемся из межпространственного перехода прямо в небе, высоко над башнями, накрытыми багровым защитным куполом. Гравитация пытается взять свое, но тут вступают в дело люмены. Живые доспехи синхронно распускают за спинами световые крылья. Такие же, только гигантские, сотканые из чистой энергии, с хлопком возникают и по бокам «Сокрушителя». Не зря мы запихнули несколько особо мощных люменов в двигательный отсек — теперь эта махина умеет летать!

Мои спутники и жены впиваются взглядами в приближающийся Лунный Диск. Что там я про Светку говорил? Бурная ночь или бурная битва? Сегодня бывшая Соколова словит джекпот. После предстоящей мясорубки я точно захочу оттянуться!

Ох, надо видеть лица дерущихся Организаторов, которые просвечивают сквозь купол! Я через глаза парящих в вышине птиц вижу каждого. Вон они вскинули головы, застыв в немом шоке. Вон и Гвиневра округлила глаза, забыв про заклинания. Леди как раз стоит на видном месте на площади, латая раненых. Ну а чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто именно свалился им на голову, над летящим Сокрушителем вспыхивает исполинский герб из псионики. Огромный, расправивший крылья Филин.

Внизу, задрав голову и роняя челюсть, застывает Асклепий. Одна из птичек оказывается неподалеку от высшего Целителя и слышит его.

— Да этот Филинов совсем охренел! — возмущается лорд. — Я, конечно, всякое видел… Но летать на бронепоезде⁈ У него что, драконы кончились⁈