#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 40

Глава 4

Между приготовлениями к празднику — готовятся, конечно, в основном жёны; мне-то что, фрак накинул, и готово, да я вообще могу обойтись малой кровью и как король ввести новую моду: футболка с шортами, корона по желанию, — но ладно, пока воздержусь от модных революций, — я собираю благоверных в медитативном зале на внеплановую тренировку-стимуляцию.

И вот они прибегают в полусобранном виде, чтобы по-быстрому отстреляться да вернуться к сборам. Светка вообще является почти без компромиссов: один лиф да трусики, и при этом у неё в ушах бриллиантовые серьги, на шее колье. Камила тоже в нижнем белье, но хоть всё-таки накинула халатик. А бывшую Соколову мне вообще пришлось телепортом перемещать, чтобы не смущала стражников-херувимов.

Я, конечно, поступаю с ними слегка требовательно. Но простимулировать благоверных надо срочно на фоне возможного скорого покушения со стороны Размысла или даже самого Хоттабыча. Кто этих Организаторов разберёт — они интриги строят даже друг против друга. В общем, я предпочитаю, чтобы мои жёны были готовы к любому сюрпризу. Ну или чуть более готовы, чем обычно.

— Даня, надо же собираться, — канючит Настя, которая только и успела сделать укладку.

— Полчаса у вас же есть? — спрашиваю Лакомку, и альва, тоже с укладкой, но каким-то образом натянувшая топ вместе с лосинами и не повредившая причёску, кивает:

— Конечно, есть, мелиндо, сколько тебе угодно. Ты же не просто так нас собрал.

Ну и всё, на этом младшие жёны и унялись, а то куда им против нас двоих.

— Тогда приступаем к медитации «Созерцание». Всё как обычно, внимательно следите за рядовыми циркуляциями.

Девушки ничего не сказали, только подняли брови. Мол, и ради обычной «гляделки» ты нас вытащил? Даже Лакомка удивилась. Но вскоре они удивлённо застывают. А придумал я вот что — накрыть девчонок Пустотой. То же, что делал со своей телепатией, в общем-то. Замедлению подвергаются только меридианы, энергия и сам Дар, а мышление благоверных я, наоборот, ускоряю и усиливаю уже с помощью телепатии, ибо в головы я не рискую влезать Пустотой да и незачем.

Жены с удивлением заглядывают внутрь себя.

— Ого!!! — восклицает каждая вторая. — Как в стоп-кадре.

— Изучайте и пробуйте осторожно корректировать потоки, — учу жён, сам заглядывая к каждой по очереди. — Сейчас видно все неровности и ошибки, а значит, можно их исправить. Видишь, Насть, сколько лишнего выплёскиваешь?

— Угу, — пристыженно отвечает оборотница. — Я тогда поправлю этот выброс?

— Давай.

В общем, так сидим и правим, и больше уже никто не жалуется на то, что она не успевает чулки натянуть или носик припудрить. А в конце Светка откидывается назад на татами и так бурно выдыхает, что бретельки лифа едва не рвутся:

— Ну всё, я готова попробовать что-нибудь этакое.

— Только чтобы «этакое» не выше полпроцента от резерва, — хмыкаю, а то спалит нам тренировочный зал, а во двор ее в таком виде не выпустишь.

— Как мало! — бурчит бывшая Соколова, но слушается и делает из языка пламени маленькую птичку, отчётливую: огненный комочек с острым клювом, круглой головой и двумя короткими крылышками, которые дрожат, как живые.

— Милый воробушек, — улыбается Лена.

— Это филин вообще-то, — вскидывается Светка, а только в ту же секунду птичку её разрывает ветряная птица, которую скастовала Камила. — Эй!

А брюнетка в ответ задорно показала язык:

— Филин съел воробушка.

— Мы закончили. Вы, кажется, торопились, Ваши Величества, — уведомляю я девушек, и теперь уже они с неохотой покидают зал. Вошли во вкус, называется.

Что ж, мне тоже есть чем заняться: помедитировать, одеться и, дождавшись жён ещё через пару часиков, наконец-то отправиться через портал в Гюрзу. Перемещаемся прямо в резиденцию Гюрзы, и леди-губернатор очаровательна в красном платье, а красный локон как всегда выделяется в чёрной пряди.

— Ваши Величества… — Гюрза делает отточенный реверанс, но Лакомка её тут же обнимает по-приятельски да целует в щёку, а та и тает.

— Гюрзочка, очаровательно выглядишь, — альва захваливает хозяйку вечера, и она, покраснев, отводит нашу процессию в бальный зал без крыши.

Звёзды горят в небе, а оркестр играет, а всегда следующий за мной Ломоть уже тащит в теневой карман жареную утку. Жареных уток на вечерах дроу стали готовить именно благодаря Ломтику. Просто их не остаётся к концу вечера, а потому дроу решили, что это гости без ума от этого вида угощений, и теперь всегда подают, ну а моя правая лапа только и рад.

Ольга Валерьевна здесь, красотой не уступая бессмертным леди-дроу, и Маша с Леной уже развлекают великую княжну; я даже позвал представителя из Организации — показать Хоттабычу, что война у нас с ним неявная, как он того явно и хочет. Прислали Масасу, которая даже подпоясала чёрный балахон серебряным поясом. Ну и я, как истинный джентльмен, замечаю:

— Ваш праздничный наряд прекрасен, леди.

— Благодарю, конунг Данила, — тёмные щёки магини слегка порозовели, ну а я шагаю дальше.

Фишка в том, что я король, и теперь все ко мне подходят здороваться, но чтобы толпой не окружили, Зар всегда начеку, и в очередь идут к нему, и он уже разрешает следующему лорду запечатлеть почтение передо мной.

Дроу-лорды уже подвыпили, в кружках в углах шутки льются рекой, идут анекдоты про Багрового Властелина. После того как он пропал, то превратился в местного поручика Ржевского. Кто-то рассказывает историю о том, как он соблазнил принцессу казидов, но без поцелуев — потому что борода колется. Борода, конечно, у принцессы. Народ подхихикивает.

Я наблюдаю за происходящим с лёгкой грустью. Меня никто не вызывает на дуэль. Совсем. Ни один остроухий аристократ не хочет под надуманным предлогом бросить перчатку в мою сторону. Король ведь теперь.

Светка тоже выглядит не особо довольной и от скуки общается с Ледзором и Кострицей. Многие мои вассалы здесь, если что. Кострица толкает Ледзора в бок и шипит, чтобы он не пялился под платья красоткам-дроу. К чести Одиннадцатипалого, пялился он только на жареную утку, уползающую как раз под подол одной леди. Там Ломтик открыл очередной теневой карман для диверсии.

Зато вызывают Грандбомжа. Причём не церемонясь. Вскоре смотрим, как на арене один из сиров-дроу напичкивает кровника ледяными пиками. Грандбомж вскоре стоит весь истыканный, как подушечка для булавок, и уже собирается уходить к своей Принцессе Шипов, которой сейчас он своим обликом очень даже соответствует. Да только сир-дроу загораживает ему дорогу и вопит:

— Почему ты до сих пор не помер⁈

Грандбомж, уже порядком задолбавшийся, кастует кровавый щуп да даёт противнику такую затрещину, что того моментально вырубает, несмотря на стихийный доспех. Медики подхватывают тело и уносят, а праздник продолжается.

Принцесса Шипов говорит истыканному Грандбомжу:

— Мой герой.

Грандбомж, конечно, делает вид, что он стальной и суровый, но я-то вижу: у него прям внутри что-то приятно скрипнуло, как хорошо смазанный механизм. Так что даже приятно наблюдать, как Принцесса Шипов вынимает из его тушки ледяные колья, а Грандик счастливо улыбается в бороду.

Когда я осаждаю стол с закусками и уминаю пирожки с черёмухой и ватрушки, которые теперь в моде во всех Багровых Землях, ибо мода идёт по пятам за королём, Зар с Гюрзой подходят, и Зар говорит:

— Ваше Величество, явился Бер Санцел. Он с трофеями.

— О, кузен уже разобрался с пиратами? — приподнимаю бровь. Бера отправляли захватить Острова Специй, чтобы японский император наконец-то отстал от меня.

— Ваше Величество, — воркует Гюрза. — Предлагаю устроить помпезное шествие вашего военачальника. Народ такое любит.

— «Такое»? — не понимаю.

— Победы своего короля, — улыбается леди-губернатор, чуть наклонив головку.

— А, хорошо, — даю добро.

Оркестр притихает, губернаторская гвардия выстраивается вдоль дверей, и вскоре топает Бер: чёрная повязка на глазу, на плече сидит попугай, а на голове корона из костей. Альв чуть ли не светится, весь довольный, будто начищенный самовар.

Я усмехаюсь:

— Кузен, тебя можно поздравить с победой. А с глазом что?

— Да ничего, — подтверждает Бер и снимает повязку, показав здоровый глаз. — Это так, для антуража.

Зела, которая тоже здесь и даже надела платье, подходит к своему вечному жениху и толкает его локтем в рёбра:

— Ты зачем корону напялил⁈ Совсем сдурел⁈ Снимай и отдай нашему королю.

Бер вздыхает, снимает костяное недоразумение и протягивает её мне, бурча:

— Блин, да она даже не золотая.

— Пираты золото предпочитают в сундуках, а не на голове, — усмехаюсь, передавая корону Зару. Не надевать же мне её. Тогда любой некромант сможет грохнуть, превратив головной убор в нежить.

— Ты молодец, Бер Завоеватель, — говорю я уже без шуток. — Сегодняшний праздник я объявляю в твою честь.

Кузен весь светится, да и Зела расцветает, в кои-то веки гордясь суженым.

После этого я танцую с Гюрзой, как с хозяйкой вечера. Потом ещё и с Ольгой Валерьевной. Это Лакомка по мыслеречи настояла. Мол, о великой княжне позаботься, мелиндо, ведь в чужом мире ей непривычней всех, и такие жертвы надо поощрять.

— Данила, — говорит Ольга, опуская голову мне на плечо, — всё поменялось так неожиданно… ты теперь учишь Львовых нашему же Солнечному Дару.

— Я слышал, что Его Величество Борис уже неплохо кастует совок с метёлкой, — усмехаюсь.

— Вот ты смеёшься, а мне это тоже предстоит! — подхихикивает Ольга. — Я, конечно, люблю чистоту, но надеюсь, быстро перейду к солнечному пылесосу.

— Думаю, за пару месяцев управишься, — обнадёживаю великую княжну. — У тебя талант к Солнечному Дару.

— Правда? Хорошо! Я буду стараться, — улыбается Оля, счастливо сверкая глазками.

Танцы все же не мое, даже с красавицей-княжной. Не придает мне это такую радость, как умять очередной черничный пирог и всё тут. Да вот только посреди этого любимого момента я ощущаю тревогу. Речь не про мои эмоции — именно сигнал. Словно где-то в системе безопасности щёлкает красная лампа. В Багровом дворце что-то не так. Сработала система безопасности, которая через ментальные артефакты Гумалина связана со мной.

Тут еще и Ауст сразу выходит на мыслеречь:

— Король, в Багровом дворце зафиксировано проникновение. Начали поиск лазутчика.

— Какое крыло?

— Предварительно — восточное.

— Детское крыло, — роняю я и мгновенно мрачнею.

Что ж, у меня два варианта, и ни один не допускает, что я останусь на празднике. Пора в Багровый дворец. Но есть еще и возможность отправить вперед себя смертоносную гончую. Порталы быстрые, но Астрал быстрее, ибо Астрал — это сама мысль.

Я тут же связываюсь с Шельмой в браслете:

— Шельма, убей сволочь, — коротко приказываю, давая все инструкции по мыслеречи.

— Доро-о-ого-о-ой!!! — вопль женской радости звучит в ответ.

И закидываю её в Астрал, а через Океан Душ прямиком в Багровый дворец.

— Гепара, — одновременно я по мыслеречи бросаю мутантке, которая осталась во дворце, — помоги Шельме устроить представление той козлине, которая решила напасть на моих детей.

— Как, Даня⁈ — восклицает леопардоухая девушка.

— Опусти первый уровень в восточное крыло.

Сегодня сам Астрал послужит мне и моему роду.

Багровый дворец, Нема, Багровые Земли

Из секты Троеглас выжил только старший брат. Остальных чертов Филинов превратил в воспоминания и сегодня ответит за это!

Сейчас Троеглас носит новое тело, так сказать, новую «оболочку». Спасибо великому Горе, Троеглас захватил этого мага. Способности у него тоже дополнены — теперь он может надевать стелс-режим. Крадясь по восточному крылу, Троеглас скользит в детскую.

И видит колыбель херувимов, разделённую на две половины: в одной спит мальчик, в другой — златокрылая девочка. Оба светленькие, аккуратные, идеальные, как ангелочки из церковной фрески, только живые и тёплые.

Сердце Троегласа радуется. Какие прекрасные детки. Какие… вкусные.

Троеглас бережно берёт Славика на руки так, что тот даже не проснулся.

— Малыш Провидец, — улыбается Троеглас и ласково говорит сыну своего врага. — Ты видишь слишком далеко, и Гора беспокоится, что Филинов узнает, что ему уготовлено в ближайшем будущем. А потому ты попадёшь в Астрал раньше времени.

Троеглас наслаждается моментом. Филинов убил его братьев, теперь он потеряет сына.

Троеглас формирует пси-клинок и подносит к головке спящего малыша, растягивая момент, наслаждаясь им.

В этот момент в комнату входит нянечка. Она пугается — успевает только открыть рот и выдохнуть что-то неоформленное. Троеглас не даёт ей даже этого. Он останавливает её мысленным приказом: стоять. Не кричать. Не двигаться. Не моргать. И ощущает приятную привычную власть: люди всё ещё ломаются легко.

Он сжимает ребёнка крепче, наслаждаясь беспомощностью в глазах молодой нянечки. Ох, жалко, это не одна из жён Филинова. Впрочем, с ними бы Троеглас не смог бы совладать так легко.

— Вот и попался, лопух, — неожиданно произносит нянечка, и между ее пунцовых губ сверкают острые клыки.

Ребёнок вдруг превращается в туман, который окутывает Троегласа и сковывает его, уплотняясь и стягивая, словно веревки. Стены детской дрожат и тоже подергиваются туманом и исчезают. Только сейчас Троеглас вдруг пронимает — вездесущее ощущение ментальной энергии здесь возникло не потому что вокруг полно артефактов, на которые он подумал изначально. Нет, Астрал окружает со всех сторон.

Нянечка же внезапно искажается и обращается в Демонессу. Лицо ломается, хоть и остаётся красиво-обольстительным, отрастают когти, фартук и чепчик уступают место корсету из чёрной кожи, черты становятся чужими, в глазах появляется холодный блеск.

— Как вы заманили меня в Астрал⁈ — рычит Троеглас, пытаясь разогнать туман. — Это какая-то материализация⁈

— Да ты не в Астрале, кретин, — усмехается Шельма, цокая каблуками чёрных сапог до колен. — Даже этого не понял? Астрал опустился в реальность, а я просто создала иллюзию детской. Я — Демонесса Иллюзий и Обмана.

Троеглас пытается вырваться, но в следующую секунду на него бросается Шельма. Она рубит Троегласа когтями, и тот орёт.

Псионическим импульсом он отшвыривает Демонессу прочь и пытается вырваться. Пси-клинками режет туман, и… но вдруг возникает гигантская солнечная ладонь. Огромная, сотканная из света. Ладонь сжимает его так, что у него останавливается дыхание. Его выдёргивает в окно и бросает с высоты, как мусор.

Троеглас, хрипя, встаёт и оглядывается. Вокруг поляна, вдали темнеет кромка леса. Астрал больше не ощущается. Демонесса осталась во дворце за теми далёкими крепостными стенами. Неужели можно бежать?

— Вот сейчас ты ответишь по полной, — раздаётся холодный голос, и из ночи выступает Филинов. Троегласа прошибает пот. — Мои дети — это святое. Поэтому простой смертью ты не отделаешься.

Троеглас пялится на меня во все глаза. Шельма с Гепарой задержали менталиста и дали мне время, чтоб вернуться с жёнами во дворец и заняться мерзавцем. Я не стал доверять Демонессе расправу над высшим менталистом. Во-первых, вполне могла не потянуть. Во-вторых, кое-кто имел на это большее право.

Сверху на Троегласа обрушивается ливень пламени. В первые секунды кажется, что это Золотой Дракон заглянул: так много огня. Но с неба раздаётся звонкий крик Светки:

— Ты напал на моего сыночка, урод!

Бывшая Соколова спускается на огненных крыльях, в пылающем доспехе. От ярости пламя на броне колышется, будто живое, четыре руки держат баланс тела при приземлении.

— Теперь гори багровым пламенем!

Слуга Горы кричит от боли. Пахнет жареным. Доспеха-то у менталиста нет, хоть он и очень живучий. Его новое тело принадлежало не человеку, а какому-то мохнатому ракшасу. Интересная раса, надо потом загуглить в банке памяти.

Светка снова бьёт огненным смерчем по Троегласу, и его отшвыривает. Я понимаю, что сегодня легионера мне не достанется. Впрочем, я и не собирался коллекционировать трёх братьев — двух вполне достаточно. Этот третий тем более самый опытный, а значит самый опасный. Такой риск мне не нужен, да и по знаниям он не сильно превосходит остальных.

Дымясь в горящей траве, опрокинутый Троеглас орёт:

— Вам меня всё равно не убить! Я с братьями принёс клятву Горе! Моё сознание всегда будет возвращаться к нему, чтобы он дал мне новое тело! Я вернусь! Филиновы, я вернусь!

Светка смотрит на меня в растерянности.

— Даня?

Но я не вижу проблемы.

— Тогда я расщеплю твоё сознание на куски, — пожимаю плечами.

Кастую огромный пси-шар да накрываю чёрную, как головёшки, голову Троегласа.

— Нет! Бо-ольно! Что ты творишь⁈ — орёт он.

— Недавно я лучше изучил телепатию, — усмехаюсь. — И могу делать новые вещи. Всё я не успею рассказать, но ты не волнуйся — одним открытием я поделюсь.

Пси-шар крутится на голове менталиста, расщепляя память и сознание: внутри сферы идёт встречное вращение пси-слоёв, как у жерновов. Один слой цепляет щиты и вскрывает их как консервную банку, а динамическую защиту перенаправляет в пустоту, второй — режет глубокие связки, третий взрывает опорные «якоря личности». Шар не давит силой, он режет структурой: находит узлы, где сознание держится цельным, и ломает их на сегменты, как стекло по надрезу.

Уходит почти вся моя энергия. Процесс сложный, но в итоге разум Троегласа превращается в переработанный мусор, который уже не собрать воедино. В Астрал отправляются лишь фрагменты — обрывки памяти, крошки личности, пустой шум вместо сознания. Пускай Гора получает этот грязный сор.

Светка оглядывает безжизненное, дымящееся тело и, сбросив доспех, подходит ко мне:

— Даня? — в голосе и испуг, и беспокойство. Разгневанная валькирия уступила место женщине, которой срочно нужно, чтобы её просто держали рядом.

Я обнимаю жену за талию и говорю уверенно:

— Ублюдок не вернётся. Я расщепил его разум на тысячу кусков. Их не собрать никакому Горе. На это ушёл почти весь мой источник, но оно того стоило.

Светка кивает, глаза её блестят от слёз.

— И поделом гаду.

Она кладёт голову мне на плечо, и мы стоим и смотрим на рассвет над Багровым дворцом.

Когда я возвращаюсь в детскую, Гепара уже обратно подняла первый уровень Астрала. Шельма ушла отдыхать в браслет. Вообще их битва с Троегласом происходила конечно не в детской, а в оружейном зале восточного крыла, который Демонесса и заставила выглядеть как детская. В общем, подальше от детей.

Я беру уже проснувшегося Славика на руки и сажусь в кресло. Мальчуган тянется к моему носу, хватает его обеими ручками — крепко, по-хозяйски, будто проверяет, настоящий ли отец. А сам пристально смотрит мне в глаза, не моргая почти. Слишком серьёзно для такого крохи.

— Что же, Славик, ты такое видишь, — усмехаюсь я, — что даже Астральный бог попытался устроить на тебя покушение?

Вопрос риторический. Возможно, Слава пока ничего конкретного и не видит, а Гора просто подстраховался. Ведь то, что мой сын будет мощным Провидцем, многим известно. Его взгляд уже пронзает Астрал.

Но одно точно — Гора что-то готовит, раз боится, что Слава успеет предупредить меня.

— Астлал, — вдруг в моей голове рождается детский голос.

— Астрал?.. — переспрашиваю я, посмотрев на сыночка. — Ты про Океан Душ? Про «там, где папа ходит»?

Сынок уже играется с моим пальцем, тянет его к себе, пытаясь согнуть. И в голове звучит снова:

— Папа — Астлал.

Я хмыкаю. Ну малой. Умеешь ты загадки загадывать. Точно прирождённый Провидец: вместо «опасность слева» — сразу «разбирайся сам, отец, я намекнул».

Если подумать… Астралом зовётся не только ментальное измерение. Астрал — ещё и тот самый бог, который когда-то создал сам Океан Душ, а потом исчез. И вообще, будь он сейчас жив и «на месте», то уже ослаб бы и с бога скатился бы до полубога, как Багровый Властелин и Диана. Но куда он пропал — никто не знает.

— Дядя Астлал? — уточняю у Славика.

— Папа, — не соглашается карапуз.

Очень интересно. Может быть, я в будущем пересекусь с полубогом Астралом, а может быть даже придется ему накостылять. Ведь он мог превратиться в Астрального бога, как Гора, который тоже был полубогом и собратом Дианы с Багровым Властелином. Возможно, Гора и есть оскотинившийся Астрал?

Гадать можно до бесконечности, и версий скопится вагон и маленькая тележка, да что толку? Я же думаю, что на Ассамблее Лиги Империй Гора, скорее всего, устроит что-то действительно гадкое. Хорошая для Демонов возможность.

Передав Славика няням, я уединяюсь с Лакомкой у себя в кабинете. Сам падаю в кресло, а так и не снявшая платье альва слегка присаживается на подлокотник. Свет от лампы ловит линию её талии, плавный изгиб бедра, напряжённую стройность ног.

— Ставки растут, — задумчиво роняет стройная блондинка.

— Ага, Гора уже об стенку бьется головой, — киваю. — Ему позарез нужно чтобы я вошел в усадьбу Филиновых. Только теперь я сам начну действовать.

— Хорошо, — кивает Лакомка. — Знаешь, Шельма сработала очень быстро.

— Как и Гепара, — соглашаюсь.

— Да, но Гепарочка своя, — замечает Лакомка. — Кроме того, она перед тобой в долгу за спасение своего родного города от Демона Бехемы. А вот Шельма как бы пленница, но все равно старается.

— Верно, — не спорю с аргументами альвы, дожидаясь когда она скажет к чему ведет.

— Неплохо бы наградить Шельму, — неожиданно предлагает Лакомка.

— Наградить Демонессу? — приподнимаю бровь. — Да это интересная задачка.

— Даже Демонессы — всего лишь женщины, — улыбается альва игриво. — А значит, я уверена, мелиндо, ты найдешь чем ее отблагодарить.

Она встает с кресла и походкой от бедра направляется к двери, в разрезе вдоль подола платья мелькает красивая нога.

— Ты не останешься подремать? — бросаю с зевком. Ночью мы не спали, а потому можно и улечься в кровать.

Лакомка останавливается и помедлив все же бросает со вздохом сожаления:

— Мелиндо, сегодня ночь принадлежит другой.

И еще раз вздохнув уходит.

Уже у себя в спальне я ожидаю что зайдет Светка. После такого дня это было бы логично. Но очень быстро выясняется: Лакомка говорила вовсе не о бывшей Соколовой.

Дверь тихо закрывается, и входит Камила. Подходит, обнимает меня жарко, прижимается и мурлычет низко, по-кошачьи, в голосе просьба:

— Я хочу, чтобы ты так же защищал моего сына, как Светиного сегодня.

И после этой «ночи» я, уже по привычке, сканирую брюнетку — и ощущаю в ней вторую жизнь. Скоро род Вещих-Филиновых ждет пополнение.