Жена напрокат

Генеральские игры

У генерала Разборова умерла жена.

Ну, похоронил…

Благородно горюет целую неделю, горюет вон уже вторую…

Лёг – один, встал – один. Ни шуму, ни прений.

Как-то до грубости странно.

И первой эту странность заметила старинная приятельница покойной.

Заметила и усердно так говорит:

– Вы, Иван Николаевич, петушок ещё крепенький. Не страдать же век. Подыщу-ка я вам пеструшечку поинкубаторней.

– Поищите, поищите, тётя Люся.

Так и сказал: тётя Люся. Тем самым намекая, чтоб она не начала свои глубокие поиски и предложения с себя.

Дня через два звонит тётя Люся:

– Иван Николаевич! Нашла я вам компромисс. Ждите. Сегодня приведу.

И первая мисс ему не понравилась.

Не понравилась и вторая, и третья…

И осерчал тогда генерал. Подумал:

«Ну что эта тётя таскает мне вторсырьё? Одни братские могилы – упасть, обнять и заплакать![15] Что тут у меня, шлакоотвал?[16] Давай, Ванюшок, меняй тактику подбора. Сделай игрой…»

И стал генерал своим гостьюшкам как бы в шутку мерить давление. Выше ста двадцати на восемьдесят – никаких разговоров!

Померил у одной…

У другой…

У десятой…

Иссякли у тёти Люси мисс-запасы.

А игра генералу понравилась.

Хочется продолжения.

Что делать?

И тогда генерал переметнулся на газеты.

Отдал две копейки, а удовольствия на рубль. На первые три страницы и смотреть не надо. Там всё такое серьёзное.

А вот четвёртая – хе-хе.

Объявленьица о разводах.

Штука!

Решил генерал заняться миротворческой миссией.

«Парочка надумала развестись. А я пришёл и примирил. Дело? Большое и доброе! А не помирю – из свежих батончиков-разведёнок, может, себе подберу свою Стодвадцатьнавосемьдесят… Тоже дело!»

И пошёл он первый раз на дело.

Пришёл точно по адресу, вычитал в газете.

Когда молодые узнали, чего припёрся незваный генерал, союзом навалились его мутузить. Не лезь не в своё корыто!

И так отходили, что Иван Николаевич еле тёпленькие унёс бедные ножки.

Бредёт он в охах домой, горько думает:

«А на гражданке дедовщинка пострашне-ей, чем в армии…»

Тут его нагоняет толстейка молодуня. Подруга кандидатши в разведёнки. Тоже активисточка, прибегала мирить молодых.

То да плюс сё, и стала сыроежка жалеть бедного Ивана Николаевича.

И видит даже невооружённым глазом Иван Николаевич, что у молодуни кроме жалости и все прочие сахарные достопримечательности на месте. И в хороших количествах!

«Ох же и недви-ижимость! Ох же и сексопилочка!.. Обалдемон! Наконец-то я, съёхнутый, встретил свою Стодвадцатьнавосемьдесят!»

Дома он в счастье упал на свою братскую могилу, обнял, но заплакать не успел… Сердце…

Генерал погиб как подобает доблестному воину.

Погиб в боевом сражении на своём боевом посту.

На боевом посту Сто Двадцать на Восемьдесят.

1965